Nine in one room

Глава 7. Распределяющая шляпа. Часть 2.

      Небольшой перерыв закончился довольно скоро, после чего все вновь расселись по местам. Рон таки уселся подальше от подруги, заняв кресло, которое до этого занимала его сестра. Та только плечами пожала и уселась рядом с Гермионой. Драко тем временем нашёл нужный момент в книге и продолжил чтение:       – Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим.       – Почему ты был так против поступления на Слизерин? – не сумев сдержать любопытства, поинтересовался Малфой. Этот вопрос терзал его ещё с прошлого дня, когда Поттер сам признался, что мог оказаться вовсе не на Гриффиндоре.       – Действительно, почему же?.. – брюнет закатил глаза. – Кто бы мне ещё что-то хорошее про Слизерин рассказал. Я о существовании магии на тот момент только месяц как узнал. И единственное, что я слышал про факультеты, так это то, что мои родители учились на Гриффиндоре, а в Слизерине все поголовно плохие, и вообще там сам Волдеморт учился, который моих родителей и грохнул. Причём рассказывал мне это Хагрид, не самый беспристрастный источник информации, если уж на то пошло. Да и, честно говоря, ты тогда своим поведением очень напоминал моего кузена, а мне очень не хотелось оказаться на одном факультете с кем-то похожим на него.       Драко помолчал, обдумывая всё сказанное брюнетом, а после вздохнул.       – Справедливо, что уж сказать, – блондин вынужденно признал правоту гриффиндорца, а после вернулся к чтению книги. – Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер!       Этот самый Поттер усмехнулся на такую бурную реакцию со стороны близнецов. Он тогда не до конца воспринимал реальность всего происходящего, испытывая эйфорию, облегчение и ещё ряд различных эмоций, от чего и не запомнил в красках всех деталей этого вечера. Но такие действия Фреда и Джорджа позабавили его.       – Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул, оказавшись как раз напротив призрака в трико, которого он видел перед началом церемонии. Призрак похлопал его по руке, и Гарри внезапно испытал очень неприятное, испугавшее его ощущение — ему показалось, что он сунул руку в ведро с ледяной водой.       Некоторые из присутствующих поморщились, тоже в своё время, удостоившись возможности испытать на себе столь своеобразный и, чего уж таить, весьма неприятный опыт. А те, кому столь “интересные” ощущения не довелось испытать, дружно выдохнули и мысленно поблагодарили за это Мерлина.       – Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Гарри сразу узнал его — он был таким же, как на карточке-вкладыше из «шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше.       Все присутствующие в комнате, за исключением седьмой Уизли, дружно поморщились при упоминании Квиррелла. Преподавателем он был, конечно, куда лучшим, чем Локхарт – хотя этого хвастливого павлина ещё надо постараться переплюнуть – но тоже крайне своеобразным. Один только Волдеморт в затылке чего стоил. Хотя притворялся он талантливо, да. С другой стороны, Снейп то его раскусил, значит не такой уж и хороший из него актёр. Или это просто они в силу юного возраста не смогли понять?       – А ведь директорское кресло действительно похоже на трон, – задумчиво произнесла Джинни, отвлекая всех от размышлений.       – Кстати да, – кивнув, согласилась с ней Гермиона. – Это у него такой способ выделить себя на фоне преподавательского состава?       – Он и без того выделяется, – хмыкнув, ответил ей гриффиндорский староста. – Как минимум своими нарядами.       – Он ещё по центру всегда сидит, тоже достаточно показательно, – присоединился к обсуждению Драко.       – Может это очередная традиция, только уже среди директоров Хогвартса? – выдвинул предположение Поттер.       – Возможно, – согласились остальные, размышляя над возможностью такого варианта.       А Северус и Минерва растеряно переглянулись. Они никогда не задавались вопросами касаемо кресла директора в Большом зале, от того размышления учеников казались им крайне странными. Тем не менее, было интересно послушать их рассуждения и к каким выводам это всё сведётся.       – Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже позеленел от страха. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила: — ГРИФФИНДОР! Гарри громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не плюхнулся рядом.       – Это было очень нервно, – вспомнив свои ощущения от распределения, шестой Уизли повёл плечами. Несмотря на все разногласия между ним и братьями, подшучивания близнецов и нравоучения Перси, возможность оказаться на другом факультете, а не рядом с семьёй, казались ему, в силу малого возраста, чуть ли не трагедией века. Да и сейчас он ни на что не поменял бы возможность быть рядом с ними.       Его сестра и братья посмотрели на него с пониманием и одарили мягкими улыбками. Сами в своё время нервничали не меньше, не желая разлучаться с остальными.       — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, в то время как последний в списке Блез Забини уже направлялся к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад.       – А почему, кстати, в поезде продаются сладости, но не продаётся что-то более питательное и полезное? – подала голос староста Гриффиндора, вопрошающе смотря на преподавателей.       Те переглянулись, не зная, что и сказать. В большинстве случаев родители собирают своим чадам еду в дорогу и обычно с запасом. А дети в свою очередь могут поделиться этой едой с теми, кто ничего с собой не захватил. Обычно, конечно, друзья делятся друг с другом, но также это могут делиться и те, кто только познакомились, первокурсники чаще всего. И это казалось настолько само собой разумеющимся, что им даже в голову не приходило предложить ввести в это огромное разнообразие сладостей что-то куда более сытное и подходящее для полноценного обеда. По истине, взгляд со стороны на давно привычные вещи раскрывает им глаза на все недостатки.       – Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет. — Он… он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси. — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри?       – Ну правильно…       – Надо же…       – Работать на…       – Свой образ, – Фред и Джордж усмехаются и о чём-то шепчутся друг с другом. Остальные их странное поведение никак не комментируют, предпочитая лишний раз даже не вникать.       – Гарри посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы. Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. Но сейчас Гарри был не в доме Дурслей. Он положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной.       – Видите! А вы всё переживали, что меня голодом морят, – Поттер готов был чуть ли не пальцем в книгу тыкать, стоило только слизеринскому старосте прочесть, что всё не настолько плохо было с его питанием у Дурслей, как себе вообразили его друзья.       – Гарри, то, что тебе давали еду в небольшом количестве и не позволяли есть столько, сколько хочется тебе самому, вовсе не значит, что об этом не стоит переживать, – тут же возразила ему Гермиона. – Тебе нужно хорошо и правильно питаться, чтобы не было никаких проблем со здоровьем. Да и есть также много, как твой кузен тоже вредно. Твоим тёте и дяде стоило бы пересмотреть свою позицию касаемо питания детей.       Гарри перевёл взгляд на каждого из Уизли, ожидая, что их-то эта информация успокоит хоть немного, но все четверо выглядели такими же недовольными, как и староста Гриффиндора. Вздохнув, парень просто покачал головой и посмотрел на Драко, всем своим видом прося читать дальше.       — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк. — Вы хотите… — начал было Гарри, но призрак покачал головой. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора.       – Интересно, а есть кто-то с ещё более длинным именем, чем у нашего директора? – ни к кому не обращаясь, интересуется седьмая Уизли и с нескрываемым интересом смотрит сперва на книгу в руках слизеринского старосты, а после и на все остальные книги. Может, в одной из них будет ответ и на этот вопрос?       – Сомневаюсь, что такой человек найдётся, Джинн. Уж точно не в наше время, – ответил ей Гарри, немного поразмышляв над этим вопросом. Девушка только вздохнула, понимая, что друг прав.       — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе — ты Почти Безголовый Ник! — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед Гарри в шеренге. — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось. — А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо, и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось.       МакГонагалл недовольно поморщилась. Если уж не устроила тема разговора, стоило как-то объяснить, что это неприятная тема для разговора, которую стоило бы оставить, и не демонстрировать первокурсникам столь ужасающую картину. Ещё и во время ужина. Удивительно, как только детям аппетит не испортил.       — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. Гарри посмотрел в сторону стола Слизерин и увидел жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который, как с радостью отметил Гарри, был вовсе не в восторге от такого общества. — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос. — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник.       – Кровавый Барон, конечно, то ещё зрелище, – Джинни вздрогнула, вспомнив, как увидела Слизеринское приведение в первый раз. Её каким-то неопределённым хмыком поддержал Драко. В первый раз увидеть такое и не испугаться просто нереально. Потом со временем привыкаешь, хотя порой всё ещё мурашки при виде него появляются.       – Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги… Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях. — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. Все рассмеялись.       – Не удивительно, обычные люди про магию только в детских сказках слышали, – подала голос Грейнджер. – И если в детстве люди ещё верят в чудеса, то с возрастом они это перерастают. К тому же, считается, что если ты веришь в магию и всякие чудеса из детских книжек уже будучи взрослым, то ты какой-то странный.       Те, кто не знаком был с реалиями маггловского мира, с удивлением слушали её. Для них магия была чем-то привычным, обыденным, и слышать, что для магглов верить в магию во взрослом возрасте – это что-то странное, было удивительно.       — А ты, Невилл? — спросил Рон. — Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу.       – Да с такими родственниками и врагов не надо, – возмущённо произнёс Малфой, представив себе такую картину.       Гриффиндорцы дружно с ним согласились, пусть даже и мысленно. Родственники у Невилла действительно не подарок. Преподаватели же синхронно поморщились. Не удивительно, что после такой “помощи” мистер Долгопупс чувствует себя неловко, особенно в окружении преподавателей, да и ведёт себя зажато.       – Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях. — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так…       – Когда ты только узнаёшь о мире магии, то даже превращение спички в иголку кажется невероятно интересным, – пожав плечами, заметила Гермиона. К тому же, сейчас она прекрасно понимает, что это крайне необходимые занятия на начальном этапе, которые закладывают основу для более сложных превращений в будущем.       – Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем… – На моменте описания своего декана Драко замешкался и мельком глянул на Поттера, а затем и на самого профессора. – С сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей.       В комнате воцарилась тишина. Ученики переглядывались, пытаясь понять, какой будет реакция этого самого профессора. С одной стороны, это ведь просто описание из книги, автора которой они даже не знают. С другой, у них ведь была догадка, что все описания строятся на впечатлениях самого Гарри. Сам Снейп не обращал внимания на эти переглядки, осмысливая услышанное. МакГонагалл только головой покачала. Она давно говорила Северусу, что ему стоит почаще выбираться из подземелий на улицу – пусть даже и ненадолго – когда нет уроков и других дел.       – Мистер Малфой, продолжайте читать, – наконец произнес зельевар, решив оставить эту тему до лучших времён.       – Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела.       — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу.       — Что случилось? — поинтересовался Перси.       — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри.       Его друзья обеспокоенно переглянулись. Они прекрасно помнили, как Гарри мучали кошмары в прошлом году. А ещё они помнили, что после таких кошмаров у него невероятно болел шрам. Рон и Гермиона, которым Поттер после их приключения рассказал о Волдеморте в затылке Квиррелла, поджали губы и посмотрели на друга, которого между собой зажали не менее обеспокоенные близнецы. Профессора тоже многозначительно переглянулись, словно ведя мысленную беседу. Один Драко сидел и недоумевал с реакции окружающих. Решив, раз ему никто ничего не объясняет, то и зацикливаться на этом пока не стоит, он продолжил чтение.       – Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп. Гарри какое-то время понаблюдал за Снейпом, но тот больше не смотрел на него.       Абсолютно не впечатлённый, Северус хмыкнул. Откуда пошли эти слухи он не знал, но в сути своей они были верны. В прочем, это была лишь одна из причин, по которым он недолюбливал Квиррелла, и далеко не самая главная.       – Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.       Фред и Джордж, услышав это, переглянулись и гордо заулыбались. Их декан, заметив эти улыбки, прикрыла глаза рукой и обречённо вздохнула. Поколения учеников сменяются, но что-то остаётся неизменным из года в год. Такими темпами ещё пару лет, и она точно уйдёт на пенсию.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало. — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси.       Троица гриффиндорцев поморщилась. Лучше бы Дамблдор действительно тогда просто пошутил. Тогда, возможно, их первый курс прошёл бы куда спокойнее, а не вот это всё… То тролль, бродящий по замку, то детёныш дракона, то отработка в запретном лесу… А под конец так вообще целая полоса препятствий. И всё потому, что кто-то посчитал Хогвартс самым надёжным и защищённым местом. Да три раза «ха». Тут что ни год, то сумасшедший дом какой-то. В пору уже писать руководство для новичков: «Как отучиться в Хогвартсе и не сойти с ума от ежегодных сюрпризов».       — Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       – Никогда не понимала любви директора к такому способу распевания гимна, – профессор трансфигурации едва заметно поморщилась. Сотни человек распевающих одну и ту же песню на разный лад то ещё испытание для ушей. Декан Слизерина поддержал её согласным хмыком. А их ученики тем временем обсуждали свои мысли и ощущения, которые испытали при первом таком хоровом пении. Сошлись на мнении, что понравилось это только близнецам, в силу их любви к хаосу в различных его проявлениях.       – Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели, и тут Перси вдруг остановился. Перед ними в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти. — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись! Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.       Все дружно скривились. Пивз был головной болью для всех обитателей замка. Нарушитель спокойствия, устраивающий пакости всем подряд. Справится с ним могли лишь преподаватели – у некоторых, надо признать, это получалось не всегда – да Кровавый Барон. Можно было, конечно, попробовать найти подход к полтергейсту, но это было крайне трудно, практически невозможно, и удавалось единицам.       — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит? Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся. Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы. — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам.       Деканы переглянулись. На следующем собрании преподавательского состава стоит в очередной раз поднять тему с избавлением от полтергейста. Подключить к этому остальных преподавателей, и наседать на Дамблдора, пока он не предпримет меры. Желательно такие, после которых Пивз перестанет терроризировать школу. А не как обычно, сделать выговор и отпустить. Они конечно всё понимают, полтергейст тут не первую сотню лет, уже как часть Хогвартса наравне с привидениями и многочисленными портретами, но, а если тот в какой-то момент натворит дел? Его выходки и так нельзя весёлыми назвать, таковые они лишь для самого Пивза, но не хотелось бы доводить до чего-то непоправимого.       — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли. Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Пароль? — строго спросила женщина. — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати. — Классно поели, правда? — донеслось до Гарри бормотание Рона, скрытого от него тяжелыми шторами. — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни!       И пока Драко с интересом читал о гостиной и спальнях в гриффиндорской башне, желая узнать как выглядят гостиные других факультетов, Гарри, Рон и Гермиона обменялись одним им понятными взглядами при упоминании крысы. Близнецы и Джинни, заметив ээти странные переглядки, прищурились в подозрении, но промолчали, решив расспросить их позже, не привлекая к этому внимания деканов и слизеринского старосты.       – Гарри хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел — он заснул, едва голова коснулась подушки. Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снейп, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. Гарри перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось.       – Вот это у тебя сны, конечно, Потти, – староста Слизерина с нескрываемым удивлением посмотрел на своего давнего неприятеля. Брюнет лишь пожал плечами, мол, сам не знаю, как так получается.       – Такое случается на фоне сильного стресса и глубоких эмоциональных переживаний, – со знанием дела заявила Гермиона, посмотрев на друга. – А первый день в Хогвартсе для тебя именно таким и был.       – Мистер Малфой, будьте добры, нам нужно сосредоточиться на чтении книги, а не на странных сновидениях мистера Поттера, если хотим поскорее выбраться из этого пространства, – оборвал их декан Слизерина, обводя каждого из учеников пронзительным взглядом.       – К тому же, нам нужно успеть дочитать эту главу до завтрака, – попыталась предотвратить накал ситуации профессор трансфигурации.       – А это всё, конец главы, – тут же оповестил их Драко.       – Тогда сделаем небольшой перерыв перед тем, как сядем за стол, – объявила Минерва, после чего все подростки дружно подскочили со своих мест.