Nine in one room

Глава 8. Специалист по волшебному зельеварению

      Пока до завтрака ещё оставалось время, троица Уизли в лице близнецов и Джинни загнала своего брата и его друзей в отдалённый угол, где их бы не подслушали преподаватели и один слизеринский староста.       – Рассказывайте, – потребовала Джинни, обводя всех троих не терпящим возражений взглядом.       – О чём ты? – Рон, Гарри и Гермиона недоуменно переглянулись, после чего уставились на тех троих с полным непониманием происходящего.       – Крыса, – хором прозвучало от шутников и их младшей.              – У вас всегда странная реакция…       – При упоминании крысы, – пояснили Фред и Джордж, когда троица вновь переглянулась.       Гарри тяжко вздохнул, не представляя с чего начать объяснение, и стоит ли вообще раскрывать всё сейчас, если в последующих книгах об этом явно расскажут. Рон озадаченно почесал затылок, тоже не зная, как преподнести информацию братьям и сестре. И только Гермиона, предполагавшая, что их странные переглядки рано или поздно кто-то да заметит, тяжко вздохнула.       – Давайте так, прямо мы вам сказать не можем, видимо какие-то правила комнаты не позволяют разглашать определённую информацию раньше времени, но кое-какую подсказку для размышлений дать можем. А что вы на меня так смотрите? – девушка оглядела остальных, не поимая их недоумения.       – Ты как и когда это выяснить успела? – выразил общую мысль Гарри.       – Вчера вечером, когда мы разошлись по спальням, – Грейнджер в очередной раз вздохнула, вспоминая прошлый вечер. – Я пыталась кое-что рассказать Джинни, но у меня просто не получилось. Точнее себя я слышала, вполне осознавала, что говорю, но Джинни на мои слова никак не отреагировала. Словно вообще не услышала.       – Это когда ты задумалась и просто сидела, глядя в одну точку, пока я тебя не позвала? – тут же среагировала седьмая Уизли, вспомнив эту странность.       – Для тебя это так выглядело? – удивилась гриффиндорская староста. – Мне казалось это какие-то чары отвлечения внимания. Странно… Но нужно больше информации для каких-либо ещё выводов.       – Так что там…       – С подсказкой? – поинтересовались Фред и Джордж, пока Гермиона окончательно не пустилась в размышления и выстраивание теорий.       – А? Ах да… Вспомните, как давно у вас в семье появилась эта крыса, сколько времени жила, и подумайте, как это возможно. Вариантов не то чтобы много. Близнецы и Джинни переглянулись, дружно вздохнули и также дружно кивнули, запоминая информацию и пока откладывая для дальнейших раздумий. Сейчас же их всех позвали к столу, на котором уже появились различные варианты завтрака, чтобы каждый мог выбрать что-то по вкусу.

***

      Завтрак прошёл в относительной тишине. В основном все раздумывали о чём-то и лишь изредка переговаривались. Уже после, разместившись на диванах, книгу в руки взяла профессор МакГонагалл. Найдя нужную страницу, она чётко поставленным голосом начала читать:       – Глава восьмая. Специалист по волшебному зельеварению. — Вон он, смотри! — Где? — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем. — Это который в очках? — Ты видел его лицо? — Ты видел его шрам? Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета.       Гарри поморщился, вспоминая свои первые дни в Хогвартсе, когда все так и норовили поглазеть на него, поговорить, потрогать. Не самые приятные воспоминания. Хотя с момента, как он приехал в школу, ни один год так и не стал для него спокойным. Общественное мнение постоянно колебалось, меняясь то в  худшую, то в лучшую сторону. А если дополнить это всё испытаниями, которым они с друзьями ежегодно и не по разу подвергались, то в пору было бы и вовсе удивляться, как он всё это вытерпел и не решил сбежать вместе с Сириусом куда-нибудь подальше.       Остальные тоже отреагировали более-менее сдержано, хотя некоторым высказаться очень уж хотелось. Останавливало лишь наличие преподавателей и невозможность донести свои мысли до особо наглых и невоспитанных в силу их затруднительного положения.       – В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.       – Как было бы удобно, будь в Хогартсе план школы, карта с расположением кабинетов и возможными маршрутами до них, или хотя бы указатели куда идти, – Гермиона мечтательно вздохнула. – Случаи опоздания на урок сократились бы в разы.       – А ещё график движения лестниц, – согласилась с ней Джинни. Остальные студенты дружно закивали в знак поддержки. Непредсказуемые лестницы и двери всем порядком надоели. Деканы же, молчаливо переглянулись и кивнули друг другу, быстро и без всяких возражений придя к единой мысли. Оставалось надеяться, что остальные преподаватели на очередном совещании эту идею поддержат.       – Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!»       – Может, стоит попросить Кровавого Барона приглядывать за Пивзом, раз уж он единственный, кого тот боится и слушает? – выдвинул предложение Драко.       – Увы, мистер Малфой, просить Барона постоянно находиться рядом мы не можем. У привидений, как бы странно это не прозвучало, есть и свои дела, которые они не согласятся оставить, – ответила ему профессор трансфигурации. Блондин кивнул, принимая информацию к сведению.       – Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Гарри и Рон обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл.       – Хоть за что-то ему можно спасибо сказать, – пробурчал себе под нос Рон, вспоминая первый год обучения. Говоря откровенно, преподаватель из Квиррелла был так себе. Ещё и с Волдемортом в затылке.       Гарри и Гермиона, услышав его, дружно хмыкнули, соглашаясь с этим заявлением. Они тоже прекрасно помнили первый курс со всеми этими испытаниями и подлянками со стороны Квиррелла. Тогда они, конечно не знали, что часть неприятных происшествий случились именно из-за него, но связали одно с другим после событий с философским камнем.       – У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.       МакГонагалл покачала головой. Да, у Аргуса не самый простой характер, но издеваться над кошкой из-за этого просто отвратительно. И это также не добавляло старому завхозу симпатии к ученикам. Вот и получается замкнутый круг.       – Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным.       Снейп тихо вздохнул и покачал головой. Годы идут, а профессор Бинс всё такой же. Вещает о гоблинских восстаниях и совсем не обращает внимания на то, чем занимаются ученики в его классе. Гриффиндорцы и один слизеринец дружно поморщились. История магии всегда была крайне нудным предметом. В большинстве своём именно из-за Бинса и его монотонного голоса. Ну, ещё и потому, что профессор рассказывал исключительно о гоблинах. Декан Гриффиндора недовольно поджала губы. Уж сколько раз она говорила Альбусу, что им необходим новый преподаватель Истории магии, но кто бы её слушал… В пору было сдаться и рукой махнуть, но она всё ещё не оставляла попыток достучаться до директорского разума и рациональности.       – Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.       Гарри прикрыл глаза, вспоминая тот момент, а рядом послышались смешки со стороны Рона и Гермионы. Тогда эта ситуация казалась одновременно неловкой и комичной. Драко тщетно пытался сделать вид, что его эта ситуация нисколько не позабавила, в отличие от близнецов Уизли, которые даже не пытались скрыть своего веселья. А вот Северус тихо фыркнул, поражаясь реакции коллеги. Взрослый же человек, уважаемый преподаватель, и вдруг такая реакция.       – Погоди, серьёзно? – Джинни с нескрываемым удивлением посмотрела на друга и получила сразу три утвердительных кивка. Такое поведение для профессора Флитвика казалось ей нехарактерным. Нет, он вовсе не был строгим преподавателем, это все знали. Мог пошутить с учениками, рассказать занимательную и поучительную историю, дать совет, порадоваться успехам учеников, но выказывать такую бурную реакцию просто на фамилию ученика… Это вовсе не вязалось с характером профессора. К тому же, он ведь уже знал, что Гарри поступил в Хогвартс, видел его во время распределения. Так что нет, Джинни решительно не понимала такой чрезмерно эмоциональной реакции на фамилию Гарри.       А вот Минерва, успевшая пробежаться глазами по нескольким следующим предложениям, пока остальные удивлялись реакции её коллеги, невольно поджала губы. Узнавать о недоверии к ней одного из её учеников было неприятно, но учитывая как у мистера Поттера складывались отношения со взрослыми на протяжении десяти лет жизни в магловском мире, такая настороженность была вполне закономерной. Тем не менее, совладав с собой, она продолжила чтение:       – А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грэйнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.       И это тоже стало для декана Гриффиндора неприятным открытием. Конечно, во время учебного процесса она была строгой, всё же ей нужно было следить за учениками, чтобы никто из них по незнанию не сделал чего-то из ряда вон выходящего. Да и совмещение сразу нескольких должностей со всеми прилагающимися к ним обязанностями не способствовали частому проявлению положительных эмоций на публике, но это совсем не означает, что она не умеет улыбаться или ещё как-то выражать свои радость и счастье.       – С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох.       – Ой, фу, какой кошмар, – седьмая из детей Уизли скривилась от одной мысли нахождения рядом с бывшим преподавателем ЗОТИ. – Как вы на уроках у него сидели? Я как представлю, какой от него запах стоял, уже тошно становится. А вы-то это в действительности ощущали…       – Еле-еле, – ответил ей на удивление Драко. Что ж, нелюбовь к Квирреллу он разделял с гриффиндорцами целиком и полностью, и скрывать это не собирался. – Мало того, что он постоянно заикался, и иногда понять его можно было  с большим трудом, так ещё и это амбре от него по всему кабинету распространялось.       – Настолько убойное комбо, что порой такая путаница в голове была, что просто кошмар, – поддержала его староста Гриффиндора.       – Иногда после его занятий…       – Все курсы выползали и…       – Первые минут пять пытались…       – Просто отдышаться и собрать…       – Мысли в кучу, – припомнили Фред и Джордж события того года.       – Как же повезло, что я поступила на год позже вас и не застала всего этого, – Джинни вздрогнула. Представив себе такую перспективу, а после облегчённо вздохнула.       – Я бы не сказал, что прям повезло, учитывая, что в тот год защиту у нас вёл Локхарт, – напомнил ей Гарри, от чего все вновь дружно скривились.       – А он идиот ещё похуже Квиррелла, – Рон фыркнул, вспоминая того напыщенного, пустоголового и невероятно трусливого павлина, а также его неудачную попытку стереть им с Гарри память. В тот момент он ещё никогда не был так себе благодарен за то, что в тот год так и не попросил у родителей новую волшебную палочку.       Деканы даже не попытались завести со своими учениками разговор про неуважение к преподавателям, пусть и бывшим. У них самих были далеко не самые приятные воспоминания о Квиррелле и Локхарте. А ещё ряд претензий к Дамблдору с его невероятно абсурдным выбором кандидатов на должность преподавателя ЗОТИ.       – За первые несколько дней учебы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и, как и он, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, не имел особого преимущества перед остальными. Пятница стала для Гарри и Рона великим днем. Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути.       – Действительно великое достижение, – староста Слизерина фыркнул, но прозвучало это  на удивление без привычной язвительности. Он и сам прекрасно помнил первые дни в Хогвартсе, как путался в лестницах и коридорах, стараясь вовремя добраться от одной аудитории к другой. Его декан согласно хмыкнул, но больше никак свою реакцию не выразил.       Гарри и Рон, услышав блондина, переглянулись и просто пожали плечами. Для них это действительно было достижением, поэтому ввязываться в спор они посчитали излишним.       — Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку. — Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это. — Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнес Гарри. Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание.       Минерва недовольно поджала губы и переглянулась с хмурым Северусом. Они опять же ничего не сказали ученикам, но эти строчки заставили их кое о чём задуматься. И оба настолько погрузились в размышления, что пришлось в несколько голосов дозываться их, чтобы продолжить чтение.       – Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри уже привык к этому, но в свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.       – Я первые несколько дней тоже очень пугалась, – поделилась с другом Гермиона, чтобы поддержать его. – Так непривычно было видеть столько сов одновременно, когда до этого их видела всего пару раз в зоопарке и не в таком огромном количестве.       – И не говори, – Гарри усмехнулся. – Хотя первый раз настоящих сов я увидел, когда была вся эта эпопея с письмами о зачислении в Хогвартс.       – Погоди, но ты ведь был в зоопарке на день рождения твоего кузена, разве нет? – недоумённо поинтересовалась Грейнджер, посмотрев на брюнета с неприкрытым удивлением.       – До птиц мы так и не дошли, – парень покачал головой, вновь вспоминая тот день. – Произошёл тот инцидент в террариуме и мы поехали домой.       Девушка произнесла только понимающее «О» и покивала головой, после чего они двое вновь обратили внимание на события книги.       – Пока Букля не принесла Гарри ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала. Но этим утром Букля, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. Гарри тут же вскрыл его — он просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо.       Гриффиндорцы дружно умилились реакции Гарри на пришедшее ему письмо. Интересно, а письма от них тоже вызывали у их друга желание поскорее прочитать их и ответить? Хотя, учитывая его жизнь с этими ужасными родственниками, возможно письма приходилось сперва прятать и ждать удобного случая, чтобы прочесть. Эти Дурсли вполне могли устроить Мерлин знает что, лишь бы в очередной раз усложнить жизнь нелюбимому племяннику.       – Дорогой Гарри,  — было написано в письме неровными буквами. — Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей. Хагрид. Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо»  — и вручил письмо Букле.       – Кстати, а как Хагрид узнал, что у Гарри в этот день больше не будет занятий после обеда? – задала вопрос преподавателям Джинни.       – А правда, как? У него ведь нет доступа к расписанию занятий, он всего-то на всего лесник, – поддержал её Драко, тоже заинтересовавшийся этим вопросом. Ладно бы такое было год-два назад, всё же полувеликан тогда вёл УЗМС и расписание мог в любой момент узнать, но на их первом курсе то это было не так.       – Он вполне мог поинтересоваться у кого-либо из преподавателей или студентов с нашего факультета, – ответила им вместо профессоров староста Гриффиндора. – Наверняка кто-то и подсказал.       – Вполне возможно, – согласилась со своей ученицей Минерва. – Хотя и не могу подсказать вам, кто конкретно сообщил ему эту информацию. Не могу вспомнить спрашивал ли он у кого-то из нас о расписании, или сразу обратился с этим вопросом к кому-то из старост или учеников старших курсов.       – Гарри повезло, что впереди его ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним пока произошло в школе. На банкете по случаю начала семестра Гарри почувствовал, что профессор Снейп почему-то невзлюбил его с первого взгляда. К концу первого урока он уже понял, что ошибся. Профессор Снейп не просто невзлюбил Гарри — он его возненавидел. Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями.       Заместитель директора бросила на коллегу взгляд, обещающий позже поговорить об этой ситуации. Северус хмыкнул и едва заметно закатил глаза, предчувствуя лекцию касаемо его отношения к младшему Поттеру и давних обид, которые давно пора было забыть. Знаем, проходили.       Сам же Гарри что-то едва слышно пробурчал себе под нос, бросая недовольные взгляды на зельевара и одного старосту Слизерина. Проклинал судьбы за встречу с ними, или просто посылал куда подальше, чтоб жилось не скучно? Кто его разберёт…       – Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов.       После этих слов тишина образовалась и в комнате. Ученики дружно поёжились, вспоминая атмосферу в кабинете Снейпа. Строгость и сложный характер профессора, а также антураж подземелий в целом и кабинета зельеварения в частности знатно наводили жути. Особенно на Невилла. Настолько тот боится зельеварения, в пору уже думать, что бедняга эти уроки в страшных снах видит.       – Давайте сделаем небольшой перерыв, а после продолжим, – Минерва отложила книгу, не забыв отметить момент, на котором они остановились. – Нам с профессором Снейпом нужно кое-что обсудить.       Ученики дружно согласились, пока деканы поднимались со своих кресел. И пока МакГонагалл была настроена крайне решительно, зельевар старался ни единым движением или взглядом не выдать своего явного нежелания участвовать в предстоящем диалоге.       – Интересно, о чём они разговаривать будут? – непонятно  кого поинтересовался шестой Уизли, когда преподаватели отошли на достаточное расстояние.       – Да кто ж их знает…       – Подслушивать не пойдём, – тут же пресекла возможные попытки особо любознательных рыжеволосых Гермиона.       – Да не очень то…       – И хотелось, – закатив глаза и фыркнув, ответили Фред и Джордж, после чего переключили своё внимание на Гарри, подсаживаясь к нему.       – Эй, это наши с Гермионой места были, – тут же возмутился их брат, но близнецы только руками махнули.       – Займите их места, в чём проблема? – разрешила едва начавшийся спор Джинни, уводя подругу в сторону кухни, дабы заварить на всех чай.       Рон вздохнул и уселся на свободный диванчик, запрокинув голову и уставившись в потолок. Драко же, устроившись в своём кресле поудобнее, в который раз за это время задумался о странности этой ситуации и о своих взглядах на всё происходящее. Перерыв обещал быть относительно спокойным.