Fallout Equestria: Dust

      Много каких слухов ходило вокруг карцера. И главной проблемой этих слухов было то, что они хоть и были приукрашены многими пересказчиками, но все источники этих историй реально там бывали, некоторые даже подолгу. Карцер только с виду был всего лишь темной комнатой без света. Постепенно отсутствие нормальной еды и коммуникации с кем либо действовало на тебя подавляюще. Оно сначала сдавливало тебя изнутри, поедало все здоровое в тебе, заменяя горечью. После в дело вступала и сама камера: её стены с каждой секундой будто сжимали тебя, раздавливали твою волю и самое главное, твою надежду. Как только ты теряешь надежду, всё, что тебе остается, лишь сжаться в комок и ждать своей скорой смерти. А она всё не приходит, будто насмехается над тобой и твоей слабостью. Бежать оттуда никто не мог, ибо для этого требовался хоть какой-то план, создание которого быстро отходило на второй план, заменяясь голодом, после на третий, а затем ты и вовсе забываешь о том, что тебе когда-то нужен был этот самый план, ты просто хочешь выжить, выжить с самим собой.       Как только ты выходишь из карцера, ты уже далеко не тот пони, которым тебя посадили, ты начинаешь мыслить по-иному, начинаешь ценить каждый момент своей жизни, какой бы странной или нудной она не была.       И да, я попала в карцер, и скорее всего мои друзья тоже. Нам даже толком ничего не объясняли, мне уж точно, просто началась драка, исход которой был предрешен сразу же. Кайл не сопротивлялся, мы же с Айроном пытались занять хоть какую-то оборону, но мне не повезло родится без рога, меня быстро огрели чем-то массивным и я вырубилась. Всю одежду с меня сняли, но не пип-бак. То ли он был слишком надежно закреплен, то ли охранникам было лень возится с такой дорогой техникой. Честно говоря, я была им за это очень и очень благодарна.       Я начала изучать поподробнее функции моего нового друга. И на удивление, они были весьма и весьма разнообразны. Кроме достаточно обычных функций, наподобие слежения за текущим состоянием здоровья или отсортировки походных сумок, здесь присутствовал и проигрыватель радиостанций, и активатор шаров памяти, позволявший мне, самой безрогой из всех безрогих, без особых проблем просматривать те воспоминания, которые кто-то когда-то записал.       Пошарив ещё немного, я обнаружила подключение к нейроинтерфейсу. Активировав его, я поначалу запаниковала, потому что весь мир, хоть и видела я только экран пип-бака, предо мной померкнул, но уже спустя мгновение я могла видеть, и видеть по-новому. В нижнем углу моего обзора виднелась маленькая пони, гарящая приятным зеленым цветом. Тут же я видела нейкую полосу, которая чем-то походила на радар: её секции смещались вместе с моим взглядом. Прямо сейчас я смотрела на север, и там же я видела одинокую полосу на радаре, горевшую зеленым, видимо именно в том направлении есть нейкий пони. А ещё мне начинала надоедать мелькающая сверху табличка "Заражение психотропными веществами".       Впрочем, этим результатом я была очень и очень даже довольна. Но даже это не было концом. Даже когда все функции этого чудо-устройства вроде как были изучены, я решила побаловаться с кнопками, да так побаловалась, что экран стал настолько ярким, что им можно было освещать всю комнату, чем я и воспользовалась.       Сложнее всего было найти среди четырех стен дверь, но я всё же смогла найти щель и примерно понять габариты двери. Перво наперво я попыталась пойти стандартным путем, лобовым. Я сама себе не поверила, но после пары толчков, дверь уже начала поддаваться. После нескольких достаточно сильных ударов задними копытами дверь слетела с одной из петель и повисла, как говорится, "на соплях".       Тихо выйдя, я ругнулась на себя за то, что забыла выключить подсветку. Благополучно её отключив и никого не потревожив, я, благодаря карте на пип-баке (я что, забыла о ней написать?) примерно понимала, куда мне идти. А идти мне, кроме как к технику Брохнштайну, попросту некуда было, его мастерская была ближайшим безопасным местом, других я не знала.       То, что я провалялась в отключке до полуночи, сыграло мне на копыто. Свет был приглушен во имя экономии, ну а большинство пони, естественно, уже отправились спать. Были конечно и те, кто не спал, но таких я пыталась обходить. И вот я, гордая за собственные успехи в скрытности, ввалилась в комнату техника. Тот не спал, был настолько увлечен работой с каким-то прибором, что не удосужил меня даже взглядом, лишь спросил:        - Кто там?        - Я, - немного смущенно ответила я.       Работа прекратилась, Бронхштайн тихо отложил инструменты и взглянул на меня таким странным взглядом, будто я ему в кошмарных снах снилась.        - Ты что тут делаешь? - он спросил это шепотом, будто боясь кого-то потревожить.        - К вам пришла.        - Зачем?        - Ну, я посчитала, что у вас безопасно.       Техник все продолжал рассматривать меня мою физиономию, будто не верил, что я вот взяла просто так и пришла к нему. Чуть погодя он сплюнул, и со злобой сказал:        - Когда мне принесли тот комплект брони, он был весь в пыли и крови. Ещё и смотритель, мерзавец чертов, сказал мне, что мне о тебе больше незачем беспокоится. Как ты думаешь, что я подумал?        - Что я умерла?       Он с грустью кивнул, после встал и закрыл дверь в мастерскую. Как только пара замков с характерном щелчком замкнулась, Брохнштайн спросил:        - Тебе чаю или чего-то покрепче?        - Чаю, но я не думаю, что у нас вообще есть время для разговоров, - я помолчала, затем добавила, - Я вообще-то сюда из карцера сбежала.        - Из карцера говоришь? - он достал термос и два граненых стакана, - Эх, доченька, как же тебя так угораздило?       Я пожала плечами и села на раскладной стульчик, радушно поданный техником прежде.        - Ну, как я знаю, в карцер наведываются раз в день и то, только утром, так что времечко у нас есть. Ну... - он сел рядом, - рассказывай, что там было?        Один термос спустя я уже заканчивала свою комично-трагичную историю с достаточно болезненным концом. Бронштайн слушал, почти не перебивая, лишь иногда уточнял небольшие детали окружения. А когда история и вовсе исчерпала себя, он решил подвести итоги:        - Итак, что мы видим? Ты побывала на поверхности, побаловалась с пистолетом и трупом, - он усмехнулся, - А после тебя встретили очень радушным приемом смотритель и его свита. Как бы не прискорбно мне было тебе об этом говорить, Тайли, но здесь тебе уже не место. Тебя уже не будут воспринимать, как обычную пони, ты будешь для них чужой, ты будешь той пони, от которой надо избавится. Видишь ли, ты узнала слишком много за тот короткий момент, слишком много того, что смотритель и все остальные пытаются скрыть уже много лет ото всех. Они убеждают всех, компостируют им мозги тем, что за пределами стойла ничего толком и нет, кроме безжизненной пустыни, что стойло является последним оплотом цивилизации пони. - он хмыкнул.        - Вы так об этом говорите, будто были за пределами стойла - сказала я, в подозрении прищурив глаза.        Пегас лишь усмехнулся:        - Я тебе больше скажу, я даже тут не рождался. Большую часть своей жизни я провел за облаками, работая на схожих с нашим смотрителем пони. Они были такими же консервативными и лживыми личностями, готовыми за свое кресло порвать любого. Проблема лишь в том, что смотритель в распоряжении имеет лишь службу охраны, а они имеют под своими копытами мощнейшую организованную армию, готовую по приказу сжечь всех. Может это и выглядит так, будто я всю жизнь проработал на неправильных пони, на обычных начальников и прочих им, но нет. Я работал не на них, я работал на благо обычных пони и для обычных пони. Я боролся за себя и свою семью, а теперь что? - он смотрел на свое отражение в стакане чая, затем со злобой выкинул его.       Я не знала, что и сказать, даже слов утешения не находилось, потому я просто приобняла его, однако он быстро отстранился от меня.        - Ладно, к черту ворошить прошлое, время тебя готовить к Пустоши. - уже гораздо более уверенным тоном произнес Брохнштайн и полез за своим ящиком с трофеями.На пол полетел уже знакомый комбинезон с сапогами. Оценивающе взглянув на меня, пегас кивнул и на пол полетела пара седельных сумок        - А этого не многовато? Я же могу взять ту старую маленькую сумку.        - Не можешь - только и буркнул техник, не переставая что-то искать. Радостно присвистнув, он смог достать нейкий журнал и сразу кинул его мне. - Читай, пока я тут завалы разгребаю. Эта вещь будет твоим главным другом в путешествиях.        - Копытоводство по выживанию в Пустоши, серьезно, у вас даже это есть?        - Этого все равно мало, особенно для Пустоши. Тебе нужно оружие, хмм, погоди-ка... - он осмотрел мастерскую и его взгляд остановился на сумке, - Только не говорите мне, что они не додумались осмотреть...       Подойдя поближе, он открыл мою дряблую сумку и тихо посмеялся:        - Это же надо быть такими дуболомами, чтобы не обшарить сумку, - он достал мой пистолет, - Ладно, проблем с оружием у нас нет, как и с патронами.       Пол часа спустя мои сумки были набиты ещё разными вещами, без которых я якобы не могла обойтись. Антирадин с лечащими зельями были необходимы, не спорю, но зачем, скажите мне на милость, мне необходимы были все эти заколки, а бутылка виски? Парочка банок консервированного супа и немного сушеных чипсов были всей едой, что мы смогли найти. Последней вещью, отправленной в мои сумки, был термос с чистой водой. Вот только я, преисполненная нейким восторгом, забыла о самом главном:        - А что мы будем делать с Айроном и Кайлом? Я что-то не заметила ещё нескольких камер поблизости с моей.        - А они и не в карцере, их обоих скорее всего доставили прямиком в офис безопасности. Это и удобно, чтобы не сбежали, и поболтать можно. - сказал Брохнштайн.        - Видимо мне повезло меньше. - ответила я.        - Ну это уже как посмотреть. Слушай... - он посмотрел на меня, - Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы с твоими друзьями ничего не случилось. Сейчас более важно спасение твоей шкуры, понимаешь?        - Эх... Понимаю, - я опустила ушки в досаде.       Оставалась самая малость: сбежать отсюда. План, придуманный нами, не блистал различными изощрениями и заключался в постой уловке: мы спокойно проходим к лифту, где всегда дежурит пара охранников, Брохнштайн, будучи квалифицированным специалистом в области забалтывания, отвлекает их, пока я отправляюсь на самый низ. А там уже, как пойдет.       Проблемы наступили с самого начала. Не сказать, чтобы совсем все пошло не по плану, однако факт скрытного ухода ушел под откос. Ни одна актерская игра больного и бедного дедушки Брохнштайна не могла заглушить уши охранников от звуков, которые издавал лифт. Тот скрип, то гудение от старого, избитого жизнью лифта, не то что привлекло внимание двух ленивых охранников, оно разбудило где-то с половину населения стойла, судя по тем ругательствам, доносившимся со стороны атриума. А лифт всё не приезжал, он словно тянул время, словно просыпался сам и будил всех, до кого мог дотянуться. Металл скрипел, а двигатель гудел так, будто он готов вот вот взорваться. На горизонте появились первые пони: те самые охранники, которые на бегу уже доставали свои злополучные дубинки. Они уже были на пол пути ко мне, когда к оркестр достиг своей кульминации и лифт начал тормозить. Тот скрип, тот визг, что он издавал, ударил по всем нам, он разрывал меня, мои планы, всё. Когда лифт наконец остановился, я смогла открыть глаза и увидеть, что охрана лежит без сознания, а сзади них, помахивая дубинкой, находится Брохнштайн. Он кивнул мне, вероятно, в последний раз и я зашла в лифт.        - Ну что ж, пути назад нет. Да прибудет со мной удача...       На 8 ярусе никого не было, койки так и остались разложенными, а лампочка, освещавшая наше последнее игровое поле, все так же тускло светила своим оранжевым, приятным светом.       Я не чувствовала себя расстроенной, может только отчасти. Я чувствовала нейкое облегчение в том, что мне не придется ни с кем прощаться, не придется придумывать слова прощания. Я просто уйду и буду надеяться на то, что все будет так же, как и всегда, буду надеяться, что ни Айрон, ни Кайл не будут скучать по мне. Я буду надеяться. Я закрыла за собой переборку и включила фонарь на пип-баке.        - Поехали... - вздохнула я.