Глава 6: Разбор полетов
23 ноября 2018 г., 21:33
Пока я благополучно спала на плечах у могучего пса, мы вместе с компанией спасенных пони прибыли в ближайший густонаселенный пункт. Не то чтобы он блистал какими-то излишествами, особенно снаружи, где кроме высоких железобетонных и заваленных разносортным хламом стен ничего и не было. При приближении к массивным воротам, открывающимися за счет строительного крана, всех, исключая спящую меня, ослепили яркие прожектора и голос одного из охранников спросил:
— Кем будете, вояки? — свет переместился с пони на алмазного пса, — И что с вами делает Грейв?
Громкий возглас пса разбудил меня:
— Освобожденные прибыли, открывай давай, тушенка. — я начала немного брыкаться и Грейв опустил меня на землю, где я начала прикрывать глаза от слепящих белых лучей.
— Сам тушенка, робо-псина — послышалось из-за стены, а затем что-то загудело, заскрежетало и несоизмеримо огромная для пони стальная стена начала приподниматься.
— Где мы? — протирая глаза и зевая, спросила я.
— В безопасности. — ответила какая-то кобыла сзади, затем добавила, — Мы в безопасности и тебе ничего не грозит. — Грейв лишь тяжело вздохнул и пригласительным жестом указал на открытый проход. Я укоризненно, всё ещё со злобой, посмотрела на него.
— Оставляешь меня одну? — мой голос повышался, — Опять?
Грейв молчал и лишь тихой покачивание головы из стороны в сторону показало его несогласие. Какой-то пони из-за ворот прикрикнул:
— Чего стоите, как истуканы? А ну давайте, давайте галопом, раз-два, раз-два!
Я, слегка подхваченная толпой отправилась в город, а за мной чуть вдалеке следовал Грейв, впрочем, он недолго так следовал и когда я, немного шокированная количеством пони и местной архитектурой, начала пропадать, быстро нагнал меня и повел куда-то. Я пыталась его расспросить хоть о чем-либо, но он молчал, как скала.
Спустя где-то 15 минут мы были возле какого-то здания, не то магазина, не то мастерской со светящейся и броской табличкой, гласящей: Лазеры, кристаллы, ячейки: всё это вы найдете в Энерджи-Лайв Потоптавшись возле входа, Грейв постучал в решетчатую дверь. Почти сразу оттуда послышался чей-то звонкий голос:
— Открыто, открыто.
Как только мы вошли, я все так же не могла понять, магазин ли это был или все-таки мастерская? Да, часть помещения была отведена под массивный длинный стол и множество стоек с боеприпасами, каким-то оружием и запчастями к ним. Но остальная часть помещения, а особенно с другой стороны стола была завалена различными инструментами, парой станков и ещё множеством различного разноцветного хлама, здесь даже присутствовали гамаки под потолком, на которых впрочем картина была примерно такая же. Ну ещё на потолке была какая-то зеленая рука, которая держала в своей клешне массивный шестиствольный пулемет. Я сглотнула.
Обладателем такого звонкого голоса была ярко-желтая пони-единорог с красивой завивающейся красной гривой. Её рубиновые глаза, в которых плясала какая-то искра, смотрели то на меня, то на Грейва.
— Кого я вижу. — с протяжностью гласных сказала пони. — Целый алмазный пес Грейв, — она фыркнула и улыбнулась, — Простите, почти целый.
Она перевела взгляд на меня.
— А тут кто у нас? Прыткая молодая пони, ну-ка, скажите, как ваше имя? — она протянула копыто.
— Тайли — как-то невесело сказала я и мы ударили в копыта.
— Грейв, а почему она такая грустная? — с детской наигранностью и жеребячьими глазами спросила она у пса. Тот вздохнул и очень тихо, будто боясь говорить, сказал:
— Кристи, можно нам у тебя отдохнуть и…- он кивнул на меня, и ещё тише сказал, — Заштопать одежду.
Какими бы тихими эти слова не были, я их все равно услышала и от них у меня по спине пробежали мурашки. Я будто снова была там, на том холодном столе, с тряпкой. Этого хватило и меня опять бросило в слезы, даже в рыдания. Я хотела бросится наутек, подальше отсюда, подальше ото всех, но Кристи меня остановила в своих обьятиях.
— Тише, тише — она, поглаживая меня, с грустью посмотрела на пса — Что произошло?
***
Как только меня отпоили каким-то напитком, Кристи попросила меня лично рассказать, что произошло с мной. Грейв в это время был отправлен на рыночную площадь за какими-то товарами. Давясь и хныкая, я начала свой рассказ. Я рассказывала ей о том, как я ступила на поверхность, как встретила Грейва, как мы вместе пошли на фабрику за возможными продуктами и как он оставил меня одну. — Погоди, то есть он тебя оставил одну? — она хлебнула из кружки, — Но зачем? — я лишь тяжело пожала плечами. — Я не знаю, может, он просто хотел от меня избавиться? Ну, тут же все такие… — я всхлипнула, — Жестокие. Кристи поспешила меня утешить. Как только очередной приступ слез закончился, она поставила стул напротив меня и серьезно сказала: — Нет. Здесь не все жестокие, Тайли, не все. Просто… — она запнулась, -…Просто добрые и злые всегда держатся вместе. И, как бы мне не было больно говорить, тебе не повезло столкнуться с плохой стороной. — она начала хмуриться. — Но зачем Грейв тогда меня… — я не успела закончить, как Кристи прикрикнула. — Не знаю! — она топнула копытом, — Я знаю этого пса и он самый преданный из всех, кого я видела. А тут он такое… *аргх*. — Значит он не такой, каким кажется, — я повертела стакан, смотря на свое отражение в шипящем черном напитке. Тут меня резко схватили и начали трясти, словно тряпичную куклу. — Посмотри мне в глаза! — я тихо взглянула на Кристи, чьи эмоции бурлили у крови. — Никогда не говори так, никогда не смей судить о пони по одному лишь поступку, ты меня поняла? Я не знаю, почему он так сделал, но он раскаивается и я вижу это в его глазах. — Он не только из-за этого раскаивается. — я указала копытом на место, где комбинезон переставал иметь прилежный вид. Она перестала меня трясти. Её глаза расширились, а зрачки стали размером с булавочную головку. От бурных эмоций ничего не осталось… — Это не пуль дело, ведь так? Я с накатывающими слезами мотнула головой. Кристи вновь начала меня утешать, приговаривая: — Ну кто так делает? Ну что за изверги…***
Замок щелкнул и дверь отворилась. На порог с сумкой ступил Грейв, где его встретил тихий, но очень злой голос: — Если ты сейчас же не объяснишься, то я тебя на фарш пущу, тупое ты создание… — голос стал ещё более гневным, — Ты зачем жеребенка одного оставил? Пес стоял, смотря на пол и не осмеливаясь поднять глаза на ту пони, что спасла его от неминуемой гибели, на ту, в ком он надеялся найти хоть каплю поддержки. Но и она не давала и капли надежды на это, ни единого шанса. И в этой ситуации уже нельзя лгать, нельзя отнекиваться или молчать — осталась лишь правда. И Грейв рассказал правду: — Я просто не думал… — он собирался с мыслями. — Конечно ты не думал, что её могут убить, ты же не думал… Ты вовсе не хотел думать! — её слова были ядом, они били ещё сильнее любого плазмолива, сильнее всего. Они ранили, потому что были правдой. — Да, я не думал. Просто тогда, когда в меня выстрелили и когда я увидел ту униформу у Тай, я уже не до конца понимал что происходит. Я не видел в ней кобылу, я видел того пегаса, что сказал убить меня. Увидел и решил уйти. Уйти от него, чтобы выжить. Кристи, выругавшись, сказала: -Какой же ты, ****, тупой. Из-за тебя эта пони больше не сможет видеть жеребцов, ей будет даже противен их голос, что уж говорить о близости. Такая молодая, а над ней уже так. — она с грустью топнула копытом. — Этого не было. — сурово сказал пес, — Я успел её спасти… Она немного удивленно посмотрела на него, но после опять приняла грустный вид: — А есть ли разница? Если не физически, то морально. Мне пришлось её отпаивать колой и уложить спать в гамаке после нескольких часов успокоения. И она всё равно плачет, до сих пор плачет и содрогается, — она вздохнула. — Грейв, посмотри на меня… Тот с трудом поднял глаза на желтую пони. В её глазах не было укоризны или же злобы, там было лишь огорчение. Огорчение во всем мире. Для такой жизнерадостной пони такой взгляд был не то что редкостью, он был даже чем-то, что казалось невозможным. Постепенно это взгляд исчез и на его место пришла надежда, а затем и уверенность. — Пообещай мне, Грейв, что будешь хранить эту пони до конца своей жизни. Она слишком невинна и её надо готовить к этому месту. — она осмотрела свои копыта и усмехнулась. — Как же все-таки внутренний возраст отличается от внешнего. Вроде одногодки, а вроде я ей в матери гожусь… Грейв после легкой улыбки ударил кулаком себе в грудь — старая привычка его племени, означавшая как раз обещание. Кристи, чье полное имя было Кристалл, кивнула, затем жестом копыта пригласила его в отдельную комнату. Там, в узком спальном помещении, на одном из пяти гамаков, расположенных один над другим, спала Тайли. Она иногда подергивалась во сне то ли от всхлипов, то ли от кошмаров. Оба же гостя присели на диване, пододвинули стол и, достав с полки маленькую упаковку, начали играть в карты. Лишь тихие возгласы в свете старых светильников и пары синих неоновых ламп говорили о том, что в комнате кто-то был. Снаружи здания ничего не горело, даже фирменная вывеска их магазина исчезала из виду в темноте нарастающей ночи.***
Проснулась я от какого-то нарастающего шума. Приоткрыв заспанные глаза, я увидела, как Кристалл что-то делала со своим рюкзаком в форме бриллиантового круга, из которого, подсвечиваясь малиновым цветом, выходили два черных, как смоль, крыла. Она то надевала его, пытаясь активировать, то опять снимала и принималась что-то разбирать и перебирать. В конце концов, опять его надев, она нажала на какую-то незримую для меня кнопку, выругалась и ударила по аппарату несколькими гаечными ключами, держа их всех в магическом поле. Что-то задымилось и она начала взлетать. Она восторженно произнесла: — Я лечу, я лечу, ой, оёёёй, — её начало штормить и вилять в разные стороны. Делая невиданные никем маневры высшего пилотажа, она, крича что-то не совсем цензурное, влетала в разные груды металла, в какие-то шкафчики и стеллажи, но все равно механизм не хотел останавливаться и уносил в обратный конец комнаты раз за разом, пока что-то в нем не зашипело и Кристалл, в последний раз сделав сальто назад, залетела в гамак под потолком. Запутавшись и вися вниз головой, она пыталась отдышаться. — Аликорны не такими должны быть. — буркнула она и фыркнула. Через пару секунд её глаза уловили удивленно сидящую меня. Кристи улыбнулась и помахала мне копытом, — С добрым утром, Тайли. Я тут слегка запуталась… — А-ага, — с открытым ртом сказала я. Что-то позади меня зашумело и громко так зевнуло. Я обернулась и увидела там просыпающегося под горами подушек Грейва. Тот вяло переворачивался с одного бока на другой, даже не обратив внимания на творившийся здесь минуту назад хаос. Я немного с обидой посмотрела на него: даже после вчерашних душевных истязаний и мысленного прощения пса, отпечаток всё же оставался и чтобы он исчез, потребуется некоторое время. Когда я обернулась, я увидела, что единорог пыталась магией и ножом отвязать себя, впрочем, без особых на то успехов. И только с моей помощью и парой ножовок, пони смогла спокойно упасть на пол с глухим «Бум». Отряхнувшись и со злобой выкинув аппарат на какой-то стол, она со счастливой улыбкой сказала: — А знаешь, вверх ногами мир выглядит очень даже необычно, но привычней будет так. — она постукала по полу, — Будешь чай? Там как раз плитка уже нагрелась. — А Грейва, — спросила я, указав копытом позади себя, — Будем будить? Она отмахнулась копытом, заранее зная, что будить Грейва — идея не то чтобы совсем бесполезная, но подходит она только отчаянным. А Кристалл не была отчаянной. Пока чай заваривался, Кристалл спросила: — И что теперь? Я выгнула бровь, она поспешила добавить: — Ну, что ты будешь делать теперь? Без Грейва будешь путешествовать иль нет? — С Грейвом конечно… Я же его простила, да и всё же он мой друг. — сказала я, доставая табуретку и присаживаясь. — Но что именно делать я не знаю, может, работу какую-нибудь найду. Кристи, почесав подбородок, произнесла немного задумчиво: — С работой я помогу. Моя подруга, она же главная бука этого магазина, она же Монди, ушла и не возвращается уже больше недели. Вот я и волнуюсь за неё, да, — она поводила копытом в воздухе, — она задерживалась и на месяц, но сейчас что-то не так и я это чувствую. — А как она выглядит, эта твоя Монди? — морщась от горького вкуса, спросила я. — О-о-о, — она улыбнулась, — Это самая скучная пони с самой скучной миной, что ты сможешь увидеть. Серая шерстка с черной гривой не оставят тебе и шанса не узнать её. Ну и потускневшие глаза в копе с сигаретой лишь подтвердят любую твою догадку на её счет. Ах да, — Кристалл постучала по своему достаточно длинному рогу, — У неё тоже есть рог, правда, миниатюрный и часто скрывающийся под копнами волос. Я усмехнулась и мы допивали чай в молчании, пока желтая единорожка, стукнув себя по лбу, не сказала: — Я совсем и забыла о твоей одежде, а ну вставай и снимай всё это, — она подгоняла меня магией, — Пора бы уже починить эту байду. Расстегивая ремень и снимая всё с себя, я услышала смешок: — Какая у тебя интересная кьютимарка, — она сравнила мой рисунок со своим, выглядящим, как переливающийся из глубокого синего в пурпурно-красный цвет гаечный ключик, закручивающий черную от грязи гайку. — Знаешь, я свою люблю, но в твоей что-то есть такое… Завораживающее! — Да, да, если бы. — я прикрыла копытом кьютимарку, — Мне она никогда не нравилась. Она словно говорила о моей принадлежности к старой жизни. — Ой, не надо себя так вести, — она убрала мое копыто, — Очень даже красиво. Но хватит нам твой круп разглядывать, пора бы и делом заняться. Выбирай: либо ты пойдешь на кассу и будешь обслуживать клиентов, либо составишь мне компанию и мы будем делать пока что всё вместе. Призадумавшись ненадолго, я оценила свои знания в экономике Пустоши и решила все-таки пока побыть лишь собеседником и расположилась на раскладной кровати, собирая копытами какую-то головоломку в виде куба.***
Стрекотала машинка, что-то отрывалось и резалось, а я собирала кубик. Кристалл, как она сама мне сказала, добавляла пару элементов моей не без того насыщенной всякими лямками униформе. И что-то она добавляла неладное, особенно мне так показалось, когда в бой пошли не нитки с иголками, а баллончик с черной краской. Прикрывая рот полотенцем, я пыталась найти выход подальше оттуда. Открыв замок и выйдя я повесила полотенце себе на шею, не выкидывать же его, в конце концов. После полного вздоха чистым, ну или не совсем, воздухом, я огляделась. Город, судя по часам на моем пип-баке, должен был уже проснуться, но лишь несколько зевак как-то не походили на то столпотворение, что я помнила вчера. К моему удивлению, пара пони, из тех, кого я ранее обозначила, как часть обычных зевак, подошла ко мне и как-то странно на меня посмотрела. Одна из них, белая единорожка с пушистой, словно вата, малиновой гривой и удивительно элегантным черным бантом. Одета она была в неброскую куртку с множеством карманов и в высокие, хоть и потрепанные временем, но все равно прелестные сапожки. Её светло-зеленые глаза смотрели на меня немного недоумевающим взглядом. Вторая же пони, тоже единорог, была возрастом постарше и имела бордово-красный цвет шерстки и прямую, словно намокшую, черную гриву. Она же в своем распоряжении имела более внушительный вид: местами ржавая, но все равно грозно выглядящая металлическая броня, под которой проглядывалась кольчуга, была обита шипами с боков и на плечах. Дополнял этот кошмар тяжелый дробовик, который я по началу приняла из-за магазина за автомат, повешенный на шее. Её Блекло-серые глаза прищурились, разглядывая напуганную меня, затем пони кивнула и сказала своей подруге: — Точно она, зуб тебе даю, Холи… Белый единорог почесала копытом подбородок, затем из внутреннего кармана её куртки вылетела в красном свечении пара звенящих металлом мешочков. Она передала их мне и убедившись, что я их взяла, сказала: — Спасибо, что спасла мою подругу… — она развернулась и направилась прочь, как и её более защищенная приятельница. — Н-но… — опешив, начала что-то мямлить я. — Но я же не спасала твою подругу. — Разве? — обернулась некогда спасенная, — Разве это не из-за тебя Грейв спас нам шкуру? Разве не из-за тебя он убил всех на своем пути? Я задумалась, а когда придумала что ответить, их и след уже простыл. Благодаря пип-баку я поняла, что мой личный счет теперь насчитывал ровно три сотни крышек. Остальная часть средств осталась в сумках и посчитать их пип-бак не мог. Я бы так и стояла, если бы мою задумчивость не нарушил Грейв, кашляющий и отплевывающийся. Как только он взглянул на меня, я увидела интересную картину: хоть пес и был немного грязным, отчего его шкура была не всегда коричневой, но сейчас вся его морда была окрашена в черный цвет, будто он опустил её в бак с нефтью. Я рассмеялась, а он отплевывался. — Ха-ха, с добрым утром! — все ещё смеясь, сказала я. — Ага с добрым *тьфу* утром… — он выплюнул часть краски, затем посмотрел на свое немного искаженное отражение в хромированной стене магазина, — Ох ты, я что, мопс? — Кто? — новая волна смеха накатила из-за изумленного выражения лица пса. — Хе хе, — он с улыбкой отмахнулся, — Были такие псы с черной мордой. Мы ещё глупо посмеивались, затем Грейв изрек: — Я прибью Кристи, ой прибью~ — он посмотрел на мешочки в моих копытах и спросил, — А это что такое? — Плата за спасение какой-то пони, — я уставила глаза в пол, — Она сказала, что это я её спасла, а не ты. Так что деньги эти твои. Молчание повисло на пороге магазина. Мы оба не знали, как продолжить такой простой разговор. Вздохнув, алмазный воитель спросил: — Ты простишь меня за это… — помолчав, он добавил, — Когда-нибудь? — Я вроде ещё и вчера простила, — я поводила копытом по старым доскам, — Но ты догадываешься, что на настоящее прощение мне понадобится ещё много времени? Я хочу просто забыть то, что тогда произошло, окей? Он приподнял мою голову и наши глаза встретились, затем он опять спросил: — Ты прощаешь меня? Смотря ему в глаза, гораздо было сложнее сказать это. Но я все же набралась смелости и сказала: — Прощаю… — затем, кроме желтых глаз, я смогла увидеть эту черномазую физиономию и уже в какой раз расхохоталась. Грейв меня поддержал и своим раскатистым басом.***
Примеряя свою уже новую униформу я не смогла не спросить: — Зачем надо было её в черный перекрашивать? — я посмотрела маленькие красные полосы, окрашивающие швы. — И зачем меня делать в красную полоску? — Потому что, изумрудик ты мой нерадивый, я… — Кристи подняла свое запачканное копыто вверх, — Ответ «А»: …не люблю бежевый цвет. — Лаадно, а зачем полосы? — Это «Б»… — она подняла второе копыто и теперь вынуждена была стоять на двух задних ногах. — Ой, ой. Я… Не… Люблю… Однородные цвета… О-о-о-о. Она не удержалась и упала на спину. Затем подняла одно из задних копыт вверх: — И, наконец, «В»… — одно из передних указало на Грейва, стоящего чуть поодаль, — Он проиграл этот цвет в карты. Кристалл быстро поднялась с пола, даже не отряхиваясь, и сообщила: — А теперь к оплате, — она с суровостью посмотрела на меня. Я от небольшого шока впала в ступор, а зрачки мои сузились до размера спичечной головки. Я понимала, что всё не бесплатно и за все здесь надо платить, но чтобы так резко и так неожиданно переходить к столь щепетильному вопросу, это было слишком. Но не успела я и открыть рта, как она с легкой усмешкой сказала, — Подловила! — А-а-а, — я была в растерянности, и мой рот, как у рыбки, самопроизвольно то раскрывался, то закрывался. Это рассмешило Кристи и она, подойдя ко мне, легким движением копыта ткнула меня в нос, — А? — С добрым утром, Тайли! — А-ага! — Так-с, — подал голос, наблюдающий за представлением Грейв, — Давай-ка её снарядим по высшему разряду. Желтая единорожка с удивлением взглянула на черноликого пса. Тот лишь махнул лапой, уходя в главную комнату. Нагнав того, она тихо спросила: — Ты по высшему разряду что имеешь ввиду? , — она стукнула по кассовому аппарату, тот тихонько звякнул, — Вещи штопать я могу, но за оружие уж плати… Тот, погладив своей металлической лапой одно из лазерных ружей на стойке, сообщил: — Деньги у нас не помеха, сама понимаешь, — он достал из подсумка мешок с крышками, — Ты ей оружие нормальное дай, или патронов к старому. — А какое старое? — спросила Кристи. Потрепанный, но не забытый в свое время псом, пистолет отправился на прилавок, где его под светом лампы смогла осмотреть мастерица своего дела. Пару раз хмыкнув, она отдала пистолет обратно и с уважением в голосе изрекла: — Старый 10-мм пистолет с зачарованной рукоятью и улучшенной чувствительностью крючка. Очень и очень добротный пистолет, когда-то такими снаряжали охранников убежищ. Патроны я найду, но ей ещё лучше выдать какой-нибудь лазер, быстрее привыкнет и легче обучиться. — она начала открывать какие-то ящики и что-то там искать, — Да, и позови её сюда, хватит нашей моднице себя хвалить.***
Под чутким руководством одного мастера однолапой стрельбы и единорога, я, земнопони, должна была научится стрелять. Площадкой для тренировки было местное стрельбище, расположенное недалеко от магазина. Грейв, пытаясь подогнать свой стиль стрельбы под меня, советовал держать пистолет более жестко, а единорожка, пытаясь адаптировать магический способ стрельбы, говорила о том, чтобы я всегда держала мушку и прицельную планку ровно и всегда контролировала их местоположение относительно друг друга. Они оба переругивались, пытаясь доказать один одному, что именно его тактика ведения стрельбы больше подходила мне для тренировки. Устав от их не шипко полезных советов, я, предварительно сходив за необходимым обратно в мастерскую, принесла Копытоводство и начала искать там необходимую мне главу. Спасибо автору за то, что она была земнопони (или пегасом?), потому что там описывалось именно то, что ни сильный пес, ни одаренный единорог не могли мне предоставить. Часть текста о стрельбе: «Прежде всего вы должны понять одну вещь: оружие — это больно не только противнику, но и вам. Так что вот вам несколько советов, а именно это касается земнопони и пегасов, ведь именно благодаря им вы освоите азы, благодаря которым вы не будете плеваться кровью после каждой перестрелки. — Во первых, держать оружие надо не только зубами, но и губами, о них почему-то часто забывают, а зря. Полумесяц всегда держите ближе и даже желательно упирать его в зубы, чтобы при выстреле их вам не выбило, а лишь болезненно надавило. — Во вторых, держа пистолет или другое оружие в зубах, всегда опускайте его чуть ниже необходимой цели, потому что при спуске крючка вы языком приподнимаете оружие на необходимый уровень. — В третьих, …» Спустя половину коробки с патронами я, наконец-то, стала попадать в цель, даже не отплевываясь кровью, как это было в первый раз. Конечно, стрельба в стоячую мишень не шла ни в какое сравнение с реальным боем, где все зависело от множества обстоятельств, таких как местность и прыткость оппонента, но все же наиважнейшим фактором всегда оставалось и остается умение стрелять и быстро прицеливаться, собственно чему стрельба по мишеням и учила. Под счастливые возгласы Кристи, которая была рада моим успехам, словно жеребенок, и подтрунивания Грейва я действительно начала вполне неплохо стрелять, и не важно, какое количество патронов до этого я потратила. Мы даже устроили соревнования, где за определенный промежуток времени надо было расстрелять все банки на полке. Грейв целился гораздо быстрее нас двоих и почти рефлекторно попадал по каждой окрашенной банке, ни разу не промазав. У Кристалл с этим были трудности. Из оружия она взяла автоматическую лазерную винтовку, которая, как сказал Грейв: «Жрет батарейки, как бешеная». Как только единорожка, окутав оружие магией, прицеливалась, то поток смертоносных лучей просто испепелял маленькие и беспомощные консервные баночки. В отличие от более узкого луча Грейва, у этой «кушалки батареек» лучи были гораздо толще и ярче, отчего после каждой очереди необходимо немного подождать, дабы не перегреть ствольную коробку. Впрочем, на соревнованиях честно победил Грейв, за что получил от владельца стрельбища несколько пачек сахарных бомбочек и немного батарей. Тут-то у всех нас и заурчали животы: мы почти ничего не ели целый день, увлеченные весельем и отдыхом, и теперь вынуждены были получить по заслугам. — Куда пойдем? — спросил Грейв, разрывая одну из упаковок и начиная уплетать лакомство одно за одним, специально причмокивая. У нас с Кристи ещё раз, но уже более настойчиво заурчали животы и мы, посмотрев друг другу в глаза, одновременно набросились на Грейва, пытаясь отобрать у него из лап другие, ещё нераскрытые пачки. Мы брыкались, даже умудрились побороть Грейва и повалить на землю, но в конце концов он встал и поднял нас обеих на уровень себя, держа за шкирки, словно нашкодивших котят. Посмотрев своей все ещё черной мордой поочередно то на меня, то на Кристалл, он спросил: — Что украли? — магическое поле выдавало желтую пони и её попытку засунуть одну из пачек себе во внутренний карман комбинезона техника. Я же держала в передних копытах свою добычу и не хотела её отдавать. Тут кто-то из прохожих пони спросил: — Так-с, так-с, так-с, что тут происходит? — откуда-то вышел приземистый земнопони персикового цвета шерстки и с желтой гривой, одетый в довоенную броню, плохо скрытую под черной курткой. На его голове красовалась шляпа с серебряной звездой, — Старая харя тискает невинных девиц. Так-так-так… Он прищурил свои бирюзовые глаза, а затем, когда смог разглядеть лицо Грейва, расхохотался, иногда похрюкивая. Пес, смутившись, как-то незаметно для нас и, может быть для себя самого, опустил нас на землю, а сам начал как-то странно смотреть на чуть пухлого шерифа. И все как-то резко затихло, даже смех шерифа умолк и они оба, воитель и страж, начали смотреть друг на друга прищуренными глазами, будто оба были готовы прямо тут, посреди улицы, начать такую перестрелку, которой свет ещё не видывал. Даже прохожие пони остановились, чтобы посмотреть, что же будет дальше. Грейв, сплюнув, сказал: — Ты бы, ленивое брюшко, помолчал. Все знают, как ты любишь кобылок. — он перевел лапу в боевой режим, затем неожиданно навел её на пони, который тоже не остался в стороне и уже целился на него из причудливого, с золотой гравировкой, револьвера с очень длинным стволом. — А ты быстр, толстый понь. — Ты тоже, большой пес. Они ещё постояли, затем опустили оружия и с улыбками подошли друг к другу: — Привет, старый друг… — пони приподнял шляпу в знаке приветствия, — А я знал, что ты где-то в городе, вот только никак не мог найти. — И тебе привет, Бурдо. — Грейв указал на нас с Кристалл, когда мы обе, не выдержав, уже вовсю поедали каждая свою честно добытую пачку пряностей, — А это мои воровки. — Здравствуй, Кристалл и… — он помолчал, ожидая от меня ответа, но с набитым ртом я могла лишь смотреть на него. Не растерявшись, быстро исправил неловкую ситуацию, -…юная пони, имя которой я скоро узнаю. — Тайли, — подсказал шерифу Грейв, затем спросил, — А ты не знаешь, где тут поесть хорошо можно? На рынке слишком много пони. — А чего же не знаю, — он развернулся и указал на какое-то здание вдалеке, — Вот туда вам надо, накормят хорошо, а сдерут не так и много. А теперь извольте… Он подошел ко мне и, приподняв мое правое копыто, вежливо его поцеловал, а после сказал: — Приятно было познакомиться, мисс Тайли, и да, пусть будет этот город вашим новым домом. — он откланялся и ушел, оставив меня стоять в растерянности, пока Кристи с Грейвом тихо посмеивались.***
Еда в заведении, гордо названным Салют была очень даже неплохой и мы все поужинали неплохим пюре с морковью, попили местного чая, который выращивали из каких-то грибов, а на десерт заполнили свои животы бомбочками. Грейву же этого всего немного не хватило и он взял себе еще и шашлык. Я скривилась, когда узнала, что такое вообще шашлык и из чего он состоит. Но благодаря объяснению Кристалл о том, что ему оно необходимо и к пони оно не имеет никакого отношения, я немного успокоилась, однако все равно мне было немного не комфортно от этого. «Мясо, ну да, мясо. Так и живут здесь, едят все, что дает тебе Пустошь и не жалуются. Вон, Грейву даже нравится, наверно, это не так и плохо, но бррр» — я поежилась. Дождавшись окончания трапезы Грейва, мы отправились обратно в магазинчик, пересекая уже темные переулки. Но независимо от темноты, нам втроем совершенно не было страшно, что не относилось к другим пони. Услышав возню за углом и чей вскрик, мы разом притихли, а я отключила фонарь на пип-баке и подготовила «Отступника». Осторожно подкравшись к стене, мы смогли увидеть какую-то перепалку: 5 пони в блестящих металлом куртках с битами и пистолетами стояли напротив сжавшейся пары пони, одетых в какие-то тряпки, мало походившие на что-либо. — Давай деньги за жизнь, — выкрикнул один из «блестящих», — Если она тебе, конечно, важна. — Н-нету у нас денег, — ещё сильнее прижавшись к старой кирпичной стене, сказал оборванец. — Лжешь! — с рыком ответили ему трое, затем кто-то сказал, — Знаете, какое сейчас время? Время бить морды жидам. Пока они злобно смеялись с шутки своего соотечественника, я с Грейвом подобрались чуть ближе, не доходя до границы света от костра, распаленного в металлической бочке. Что-то сверху блеснуло, но я не обратила на это внимания, затем я услышала голос Кристи: — Время вам заткнуться, — на пару пони обрушились бочки с каким-то хламом, отчего один из пони, противно хрустнув, повалился замертво. — Пали уродов! — закричал единорог с пистолетом и начал расстреливать темноту, в которой мы находились и из которой в ответ стрелял Грейв. *Бах, бах* *Фззап, фззап* *Бах* Я закричала от боли, пронзившей мою голову, одна из пуль попала мне куда-то в районе уха. Шипя от непривычной боли, я упала на землю и прижалась, но пистолет не выпустила. *Фзап фзап фзап*, застрекотала винтовка Кристалл и один из пони, вопя от боли, начал буквально плавиться на глазах. Его тело стало ярко красным, а после от него осталась лишь одна раскаленная до красна пыль. Я, смахнув слезы, тоже начала стрелять. *Бах бах, фзап, бах* Переулок наполнился стрельбой и уже через несколько минут последний пони, спрятавшийся за бочкой, отправился в мир иной. Выйдя на свет, Кристи ахнула, увидев меня, и на мой вопрос: «На сколько всё плохо?» лишь покачала головой. Грейв в это время помогал несчастным нищим встать и оправиться от страха, который сковал тех ещё сильнее от вида адского зверя, размером с целый грузовик…***
Шипя и даже плача от боли, которая из-за дезинфекции спиртом лишь усиливалась, я все пыталась дотронуться до своего правого ушка, но Кристи то и дело отдергивала меня… — Подожди ты, надо её перевязать и все будет хорошо. — сказал Грейв, осматривая и немного координируя единорожку с наложением швов. Когда слезы были истрачены, а все отправились спать, я тихо подошла к зеркалу, хоть и обещала этого не делать, и осмотрела. Вместо красивого и пушистого уха от него осталась лишь нижняя её часть, вся перевязанная. — Ну вот… — с грустью сказала я сама себе, — Ещё один подарочек от Пустоши, и это всего лишь на третий день. Ещё немного постояв, я отправилась спать.
