Глава 7: Гробница Старого Мира
5 декабря 2018 г., 00:25
Что-то с грохотом упало и вышвырнуло меня из моих сновидений. Пытаясь открыть слипшиеся глаза, я понемногу вставала с гамака, дабы свет от хоть и слабых, но все же ламп, не слепил меня. Все ещё не осознавая, что происходит, я сказала на автомате:
— С добрым, блин, утром.
Что-то в стороне зашумело и из горы какого-то хлама, расположившегося аккурат посередине комнаты, вылезла потрепанная и заляпанная маслом Кристалл. Она как-то невесело на меня посмотрела, оглядела ту гору хлама у себя за спиной и изрекла:
— Извини, Тай. Я просто тестировала те крылья, опять, - она взглянула на то место, где была минутой ранее, — и наверно, в последний раз.
Я стояла, не зная, что и сказать. В основе своей это было связано с тем, что я ещё толком не проснулась и тем, что я не знала, как на это реагировать. Стоять и молчать было не самым лучшим вариантом и я выдала:
— Ничего, починишь, ты это умеешь, — я зевнула. - Я в тебя верю.
Она улыбнулась, а через несколько секунд вскочила, обрызгав меня, и с вызовом произнесла:
— Я починю это, чего бы это мне не стоило. Но сначала я разгребу это! — в довесок к своим словам она топнула копытом, что вызвало ещё больше брызг из-за образовавшейся под пони лужи из различных масел.
— Кристи, я же из-за тебя теперь тоже вся в масле, - я осматривала себя и пыталась понять, что же мне теперь со всем этим делать. - Ну вот тебе и доброе утро.
Она прыснула в копыто, затем отправилась к ближайшему шкафчику и начала доставать оттуда кипы тряпок и всевозможных полотенец. Спустя пол часа оттирания мы приобрели хоть и более пушистый вид, да и выглядели вполне чисто, однако запах от нас был неповторимым.
Позавтракав каким-то сухим завтраком, мы приступили к разгребанию кучи хлама, образованной из-за разрыва одного из верхних гамаков. Я снова начала заляпываться в масле, Кристи же с её рогом было гораздо легче и она, не сильно утруждаясь, сидела на стульчике и помогала мне. За приятной беседой время шло быстро и мы не сильно удивились помощи прибывшего с рынка Грейва, благодаря которому особо тяжелые предметы перестали быть помехой. В конце концов заляпанные я и Грейв смотрели на чистую и смеющуюся с наших физиономий Кристи.
— Знаешь, Грейв, она какая-то слишком чистая, — с ехидной ухмылкой намекнула я.
— Ага, - вытягивая слово, соглашался пес.
Смех сошел на нет и теперь Кристалл, немного испуганно поглядывая на наши ухмылки, начала слазить со стула и потихонечку отходить назад.
— Ну вы же знаете, я не виновата в том, что у меня есть магия и вообще, вы могли и не валяться в масле. Это не я виновата, ну ребята, ну нет, - наши улыбки расширились и она сглотнула.
Теперь мы все трое тратили накопившиеся здесь за многие годы тряпки и полотенца. Впрочем, никто не был против. Попутно оттираясь от последних пятен, мы договорились на то, что, как только последние приготовления будут закончены, то есть мы поедим и соберем вещички, мы отправимся на поиски Монди. Кристи даже упрашивалась пойти с нами, однако Грейв убедил её в том, что кому-то все же следует заниматься магазином, нежели поисками блудных подруг. В ответ он получил лишь фырканье, которое могло означать что угодно.
В магазин постучали и не успела я отреагировать, как Кристалл, словно буря, вскочила со стула и исчезла за дверью, послышались щелчки, а затем чьи-то тяжелые шаги, сопровождавшиеся слабым металлическим лязгом. К нам зашел не кто иной, как шериф Бурдо. В этот раз его броню скрывал истерзанный, но все ещё приличного вида пыльник коричневого цвета. Он снял шляпу и произнес:
— Здравствуйте, Тайли, рад приветствовать вас в добром здравии, а что у вас с ухом? — Он вопросительно поднял бровь, но я лишь отмахнулась. Понимающе кивнув, он перевел взгляд на Грейва и с улыбкой сказал, — Привет, пельмень черномазый, ты что с пони сделал?
— И тебе привет, бурдюк, - ответил пес, доедая свою порцию какой-то лепнины. - Так, пострелялись с серебрянкой.
В комнату вошла единорожка и, облокотившись о стену, спросила:
— Так зачем пожаловал, Бурдо?
— Вас проведать, да спросить: вам работа какая-нибудь нужна? — он немного потоптался на месте, затем чуть смущенно добавил. - Проблемка тут у нас небольшая с парой пони, уладить бы.
Грейв как-то смолк и зыркнул на пони таким взглядом, будто готов был прожечь в нем дыру. Тот, видя испепеляющий взгляд, ненароком отошел на пару шагов назад и как-то тихо промямлил:
— Не как в тот раз, Грейв, абсолютно не так, как в тот раз. Тут другое, тут просто поговорить.
— Нет. — холодно ответил алмазный пес, затем сказал, — У нас и так есть дело, не до тебя сейчас.
Бурдо сразу поник: его взгляд с грустью упал в пол, шляпа прикрыла глаза, да и сам он будто уменьшился в размерах.
— Грейв, ты случаем не о той душегу... — не успела Кристи закончить свой вопрос, как пес с силой ударил по металлическому столику, оставив там приличную вмятину. Этого было достаточно.
Я же с непониманием косилась то на Бурдо, то на друзей и, не выдержав нарастающей тишины, задала вполне естественный вопрос:
— А что тогда произошло?
— Не важно! — хором, кто прикрикнув, а кто тихо, ответили все трое.
***
Писволл не всегда был городом-крепостью с высокими пятиметровыми стенами из металла и бетона. Конечно, стены были, но в большинстве своем они были уже в критическом состоянии и не способны были сдерживать тогдашний натиск все более организованных нападений различных банд рейдеров. К сожалению, городской совет был разрознен, отчего город был разделен на самостоятельные блоки, которые, как это часто бывает, боролись и между собой: пытались уничтожить других, проводили диверсии и уничтожали склады, которые могли бы помочь всем, сжигали целые улицы. Не было ни одной стены, ни одного камушка, на котором не было бы следов от какой-нибудь пули или осколка. В тот вечер небо озаряли вспышки молний в копе со вспышками взрывов: город штурмовала банда "Бомберов". В хижине, полностью черной от копоти снаружи, но имеющую презентабельный вид изнутри, спал помощник председателя безопасности блока "Правды". Этого самого помощника, мирно дремавшего, несмотря на какофонию взрывов снаружи, растормошил темно-фиолетовый единорог с ярко-оранжевой гривой, одетый в типичный для их блока серый китель. — Чего спишь, Бурдо? — отвесив пощечину, громко спросил пони. Земнопони резко вскочил и вытянулся по стойке смирно, отрапортовав: — Виноват, капитан, не повторится. — Ладно ладно уж тебе...— пони махнул копытом, отдавая команду "Вольно". — Мне не хотелось тебя сюда привлекать, но обстоятельства вынуждают. Бурдо, у тебя есть кто-нибудь на примете такой, от которого поджилки трясутся? — А как же, капитан Вольтер, — с радостью в голосе ответил помощник, — Есть такой, а вам он зачем? — Сегодня ночь важная, — капитан смотрел в никуда, будто видя перед глазами картину будущего, затем все же обратил свой взор на немного смутившегося Бурдо. — Сегодня очень важная ночь. На этот раз совет блоков пройдет на нашей территории и мне нужны все бойцы, чтобы обеспечить безопасность нашим гостям в такое время. Твой друг, которого ты позовешь, будет вместе с тобой охранять сам совет и не допускать среди них какой-либо перепалки, а тем более драки. Понятно? — Агась, — утвердительно кивнул земнопони. — Вот и хорошо, теперь пошли за твоим другом. — Вольтер поманил за собой своего главного помощника, мысленно жалея того и думая: "Жалко пацана, молод ещё, а я его туда посылаю. Да простит меня Селестия или кто там теперь". Двое пони вышли из командного центра под проливной дождь, скрывшись в тенях. Лишь отблески молний освещали множественные тени различных жителей этого города в это нелегкое для них время. Словно вспышка фотоаппарата, они показывали истинную картину разбитых улиц, уничтоженных домов, истинную душу города. Там, где благодаря одному скромному огню, разожженному в металлической бочке, освещались лишь несколько напуганных мордочек, вспышка света показывала целый табун бывших жителей некогда красивого и обширного дома, ныне лежащего в руинах. Там, где в отблеске фонаря была видна одна лишь кобылка, вспышка света освещала всех тех убийц, окружавших её со всех сторон, освещала она и истинное лицо кобылки: изуродованное множественными шрамами, с желтыми от радиации и наркотиков глазами, улыбкой, которая из скромной превращалась в дьявольскую. Но все это так же быстро исчезало в спасительных тенях, как и появлялось. Табун становился лишь троицой, отряд убийц становился одинокой кобылкой, а двое пони, и так еле заметных, превращались лишь во мрак.***
— Странно... - произнес Грейв, осматривая вдали 3 огромные бетонные вилкообразные башни, к каждой из которых крепилась не менее большая спутниковая тарелка, частично обвалившаяся и проржавевшая. Все это место словно призывало к себе пони, но ни силуэтов, ни каких либо опознавательных знаков не было видно, о чем и сказал пес. - Такое место без пони, странно. Монди точно здесь? Я посмотрела на пип-бак и сверилась с небольшой запиской от Кристалл, затем утвердительно кивнула. Я осмотрела окрестности и ещё раз убедилась в том, что мы находимся на слишком открытом месте: все три башни находились в достаточно удобном месте, окруженные с трех сторон скалистой местностью, через которую к ним подобраться очень сложно, а единственный открытый подход просматривался со всех сторон. Жестом сказав мне стоять на месте, пес пригнулся и побрел дальше, принюхиваясь к земле и иногда подкапывая некоторые участки земли. Его массивное тело буквально не издавало ни звука, лишь завывания ветра проносились по бесконечной Пустоши. Чуть погодя, Грейв остановился и начал что-то перекапывать перед собой. Что именно, я не видела: не могла разглядеть из-за его спины. Затем он поднялся и уже спокойным шагом вернулся назад, держа в мехо-лапе какой-то металлический блин. — Мины, — коротко оповестил он меня, затем для уточнения спросил, — Знаешь, что такое мины? Я осмотрела устройство и немного сконфуженно помотала головой. Пес вздохнул и начал объяснять, указывая на некоторые детали: — Мина — это бомба в земле, которая бахнет, если на неё наступишь, — он указал на красноватую кнопку на самой вершине. — Некоторые пикают, когда к ним подходишь и бахают, когда ты близко. Их можно отключить, повернув вот эту шестеренку. Он открыл один из своих подсумков, крепившегося на ноге, и закинул туда мину, после сказал мне следовать за ним. Пытаясь ступать ровно по его следам, я не особо следила по сторонам, от того стукнулась лбом в стоящего пса. Тот, рыкнув, продолжил ковыряться в земле перед собой и выуживая оттуда ещё одну мину. Следующую мину обезвреживала я, благо происходило это под чутким надзором. По пути нам попадались мины разного вида: какие-то пищали и их приходилось отбрасывать подальше, от каких-то у меня шерсть дыбом вставала, а у Грейва отключалась лапа. Но в большинстве своем мы их обезвреживали и складывали себе, чтобы потом продать. Все же определить, где была мина, а где её не было, было достаточно трудно. Конечно, некоторые мины лежали просто на открытом месте и их заметить было просто, но в большинстве своём их местоположение было определить по слабым признакам, будь то небольшая насыпь или, наоборот, выемка. В случаях, когда ничего не выдает мину, лишь шестое чувство может помочь тебе, ну или такое неприятное «Бип-бип-бип». Но вот мы, с горем пополам, все в пыли и с взъерошенной шерстью, добрались до разбитого забора, где и смогли немного перевести дыхание от того напряжения. — Знаешь, мне вот интересно, а как Монди прошла через все это? — спросила я, открывая бутылку Спаркл-Колы. — Я думаю, она сама все это поставила. — ответил Грейв, беря протянутую бутылку и допивая чудом сохранившийся напиток. — И то верно, — я указала в сторону телебашен, которые вблизи были и вовсе огромными. — В какую пойдем? — В эту, — пес указал на ближайшую для нас дверь. Настояв на собственных силах, я начала взламывать бронированную дверь, которая вся была в сколах и вмятинах от пуль. Концентрируясь, я то и дело чесала своё ухо, которое начало напоминать о себе. *Тресь*, ещё одна заколка канула в лету, *хрусь*, и ещё одна, и ещё, и ещё... В конце концов скучающий Грейв, сидя рядом со мной и хрустя какими-то хлопьями, достал свою заколку и передал мне. — Вот тебе, моя мама ею пользовалась. Она не ломается. Взяв подарок, я осмотрела его и сравнила со своими. Заколка была раза в три тяжелее моих и имела не типичный ржавый или латунный цвет, а черный с синим отблеском. Гнулась она очень и очень туго, но в конце концов приняла необходимую мне форму и я смогла вставить её в замочную скважину. Под давлением отвертки заколка то и дело слегка похрустывала, не ломаться не собиралась. *Щелк*, я облегченно смогла прокрутить замок и открыть дверь. Грейв, отодвинув от себя три пустых пачки хлопьев, похлопал мне и моему мастерству. Я лишь фыркнула и вошла. Внутреннее убранство меня не радовало. В достаточно обширном помещении почти ничего не было: стены были голыми и лишь в местах, где раньше находились какие-то металлические шкафы с приборами и проводка, от них оставались лишь сами пустые шкафы и кронштейны. На грязном полу отчетливо виднелись чистые зоны, где когда-то мог стоять или шкаф, или какой-либо терминал. Вся проводка была выдрана с корнями и лишь в единичных углах от неё оставались хоть какие-то обрывки. Поднявшись по круговой лестнице, я не удивилась такой же картине, в комнате осталась лишь одинокая вертикальную лестница, ведущая на спутниковую тарелку. — Вот это куш мы сорвали, — сострила я, отбрасывая одинокую консервную банку. Та со звоном покатилась вниз по лестнице прямо к ногам Грейва. — Мало, — послышалось снизу. — Что есть, то есть, — крикнула я в ответ. Следующую башню вскрыл Грейв, аргументируя это тем, что "Хлопьев не хватит". Сделал он это в своем привычном стиле, просто вырезав замок. Но и тут нас ждало разочарование: все было вычищено точно таким же образом, даже консервных банок не было, не то что какой-либо пони. — Нет, ну это уже не смешно, — сказала я, оглядывая верхнюю комнату, — Если это все собрала Монди, то я даже не знаю, что и сказать. — Когда мне лапу делали, Монди меня поднимала в воздух, — он поводил протезом по воздуху, словно показывая, как он летал, после добавил, — Она очень сильная пони. — Но все же.. И это "Все же" наступило, когда мы вошли в открытую дверь последнего здания и обнаружили горы различного хлама и проводки. Где-то валялись терминалы, где-то целые шкафы с оборудованием, где-то лежали скрученные ленты проводов. От обширного помещения ничего не осталось, лишь небольшой узкий проход к достаточно свободной середине комнаты со столами и стульям. — О как, — только и смогла сказать я. Мы попытались позвать кого-либо, но ни наши крики, ни мой ЛУМ(Да-да, мой радар называется именно так и расшифровывается, как «Локатор Ушки на Макушки». Спасибо копытоводству.) никаких результатов не принесли. С трудом протиснувшись, Грейв начал осматривать все помещение и разгребать завалы, чтобы добраться до лестницы, пока я пыталась разобраться с единственным рабочим терминалом на столе и получить к нему доступ. Читая копытоводство, то и дело перезагружая терминал, я пыталась понять, какое же слово из этой мешанины символов было правильным. «Истина? Нет. Истоки? Нет, может Испечь? Неа, перезагрузим» — думала я у себя в голове. — Попробуй «Забуду», — подсказал Грейв, указывая на нужное слово. Что-то пикнуло и терминал перезагрузился. На экране показались две строки: «Включить питание » и «Заметки». Поблагодарив напарника, я открыла заметки и начала читать первую запись. Запись №1: «Перебои с электрооборудованием. Проблема крылась в разряженных энергоблоках и их слабой мощности. Заменили, отправили отчет и заказ новых энергоблоков в ближайший отдел М.В.Т. Если мы не получим новые бесперебойные генераторы, то вынуждены будем отключить два ретранслятора.» Запись №2: «Проведена перенастройка оборудования на энергосберегающий режим. Сказали, что это временно и на нашей станции будет установлен тестовый объект. Он обеспечит нас и энергией и вычислительными мощностями.» Запись №3: «Главный объект отключен и в нем проводят работы по установке лифта и иного оборудования. По данным, получаемым из перехваченных частот, мы знаем о тестировании новых баллистических ракет зебр. Боже, когда же это уже кончится.» Запись №4: «Объект был запущен, генераторы тоже, теперь мы работаем на полных мощностях и можем перехватывать больший диапазон и взламывать любой сигнал почти моментально, также можем отследить источник с точностью до трех десятков метров.» Следующая запись была записью чьего-то голоса, пробивающегося сквозь шум и панику на заднем плане: Запись №5: «ФАУ запущены, повторяю, ФАУ запущены. Фокстрот Эхо, повторяю, ФАУ запущены, зебры пустили в ход всё! Вашу же мать, мы не сможем их всех выключить. Койл, собирай всех и отправляйтесь в лифтовую! Да, быстро! Фокстрот Эхо, говорит МВТком, повторяю, ФАУ были запущены, мы потеряли связь с Мэйном, Каном, Вайлдом. Фокстрот, переключаюсь на канал Луна. Фокстрот Эхо, говорит МВТком, фиксирую новые объекты на радарах, подтвердите. Фокстрот Эхо, вашу же мать, форт Константин, ответьте наконец, мы не сможем отключить ФАУ, их слишком много, мы переключаемся на ближайшие, ох ты ж ёп! - что-то на заднем плане загремело и звук начал трещать, загудела сирена, но вскоре все стихло. Было слышно, как стучат чьи-то копыта, открываются двери. Через минуту пони подошел обратно к микрофону, - Всё, пони, нету больше Константина, никого уже нету. Переключаюсь на общий канал. Всем, кто меня слышит, баллистические ракеты зебр были запущены, направляйтесь в убежища, направляйтесь в убежища, направ...» Запись ещё несколько раз повторила последнюю фразу, затем замолкла, оставив меня и Грейва с ужасом сидеть на холодном полу. Прямо сейчас я услышала последние минуты жизни Эквестрии, старой Эквестрии. Машинально кликнув на следующую и последнюю запись, я начала читать. Запись №6: «Это Монди. Наконец собрала все в одном месте, осталось проверить лифт, если вдруг что, я там и мне нужна помощь.» Прочтя последнее короткое сообщение, я все равно продолжала сидеть, представляя, как тот пони, видя множество ракет на радаре, пытался выключить хотя бы несколько, пытался изо всех сил, пытался скоорденировать действия, но все было напрасно. Все было тщетно. Так бы я и сидела, если бы меня из транса не вывел Грейв. — Время былое, Тайли, они мертвы и им не помочь. Нам пора идти за Монди. — Да, да, сейчас, — ответила я, доставая провод из своего пип-бака и вставляя его в гнездо терминала. После я перенесла эту запись на свой носитель. «Лучше сохранить память о нём». Убрав с пути упавший шкаф, мы попытались вызвать лифт, безуспешно. Кнопка просто не реагировала и я, стукнув себя копытом, отправилась обратно к терминалу включать питание. Теперь кнопка загорелась бледно-желтым цветом и мы смогли вызвать лифт. С тихим гудением механизмов, будто недавно смазанных, лифт поднялся на наш уровень и, предварительно пискнув, открыл двери. Кабина лифта была обширной и закрывалась не только внешними металлическими дверьми, но и решеткой. — Такс, мы же встретили лифт обесточенным, так? — спросила я. — Так. — Если мы спустимся, что может произойти? — Он выключится. — Значит кто-то должен остаться, — констатировала я. — Ты, — без промедления ответил пес и ступил в лифт, после нажал на кнопку и произнес, пока закрывались двери. — Если буду стучать и греметь, поднимай. Загудели двигатели и лифт отправился вниз, а я начала рыскать в поисках каких-либо средств для открытия металлических дверей. Найдя стальную палку, я с трудом вставила её в проем и потянула не себя. Со скрипом двери начали расходиться, демонстрируя темную шахту и одинокую пару тросов, тихо движущих тяжелую кабину вниз. Что-то заскрипело и двери разошлись уже без сопротивления. Я достала пару полок и поставила их поперек, чтобы меня не придавило ненароком. Лифт всё остановился тогда, когда даже свет моего пип-бака не мог пробиться через темноту. Что-то там начиналось, судя по небольшим вспышкам. «Интересно, что там происходит?» - пронеслось у меня в голове, пока я не поняла, от чего могут идти такие красные отблески. Ругнувшись, я встала и начала буквально избивать кнопку вызова, которая отдавала лишь неприятным "бррип". Но даже после закрытия дверей кнопка продолжала лишь издавать сигнал. Перепроверив терминал, я, вздохнув, начала опять открывать двери, опять они натужно поддавались, пока свободно не разъехались. Вспышки снизу уже прекратились и все замолкло, лишь слабо покачивался трос, уходящий в бездну. Меня охватила паника и я начала метаться по комнате, пытаясь найти что-то, хоть что-то, чтобы могло помочь. И только я уже хотела было отчаяться, как мой взгляд уловил огромные мотки проводов, благополучно лежащих повсюду. Бинго. Разрывая тугую оплетку кабеля и перевязывая концы проводов между собой, я не думала, хватит ли мне этого количества ещё и на страховку или всё же нет, я просто делала. Обвязав себя и надежно закрепив длинный провод вокруг ремня униформы, я начала закреплять другой конец, делая несколько сплетений вокруг тяжелых конструкций и столов. Следующая оплетка кабеля, туго закрепленная, отправилась в низ и с тихим стуком известила о своем приземлении. Главная веревка есть, страховочная ноша тоже. Ещё раз посветив в шахту пип-баком, я вздохнула и начала свой спуск. Потихоньку, аккуратно, я повисла над шахтой и начала свой спуск, периодично останавливаясь, чтобы добавить длины страховке. С трудом дыша из-за пережимающего ребра кабеля, я поняла, что не позаботилась о нормальном тормозе и теперь из-за комбинезона и оплетки я вынуждена была спускаться сильными рывками, пережимая ещё и копыто. Мешали к тому же почти что голые стены шахты, негде даже зацепиться было и немного перевести дух. И вот так я, натужно задыхаясь и скрипя зубами от боли в копыте, спускалась. Уже под конец пути, когда свет пип-бака смог уловить небольшие очертания крыши лифта, мой чудо-прибор начал потрескивать. Достаточно недавно я уже знакомилась со счетчиком Гейгера и меня этот нарастающий треск очень и очень насторожил. Поругав себя за излишнюю обжорливость, я в последний раз смягчила хватку троса и достаточно мягко, всего лишь отборные ругательства на свою неряшливость, спустилась. Счетчик начал трещать ещё сильнее и я поспешила сделать хоть какое-то средство защиты, обвязав свою мордочку бинтами. Теперь медлить нельзя было и я, предварительно развязав себя, начала искать хоть какое-то подобие люка в крыше, чтобы проникнуть внутрь. Найдя нечто похожее, я повернула специальный рычаг и подняла люк на себя. И от вида кучи загноившихся и проплавленных тел пони в копе с самым отвратным запахом тухлятины и разложения меня стошнило. Это вышло ещё хуже из-за бинтов на мордочке. Слезившимися глазами я пыталась осмотреть помещение, которое все было в ядовито желтой дымке, от которой мой пип-бак просто загудел и слабые потрескивания сейчас слились в один непрекращаемый шум. Спустившись в чьи-то потроха и пройдя через пытающиеся закрыться двери, я вошла в небольшое помещение. Помимо разбитых терминалов и кучи проржавевшего электронного оборудования с вырванными пучками проводов, здесь было несколько дверей, одна из которых сейчас была закрыта и в неё ломились они. Те самые загнившие существа, некогда бывшие пони, но сейчас уже больше походящие на вонючие и тухлые мешки с обвисшей кожей и склизкими от гноя органами. Выкинув сильно мешающие и почему-то окровавленные бинты, я достала пистолет из кобуры и с быстро мутнеющим зрением начала подходить ближе и ближе, пока что-то в моей голове не щелкнуло и время остановилось. Я все так же видела лишь размытие силуэты пони, но теперь каким-то образом их тела были поделены на сектора с каким-то «Процентом попадания». Моя голова соображала туго из-за желтизны повсюду и я как-то рефлекторно на каждого из семи поставила по метке. Время возобновилось и теперь я видела, как из канала ствола с грохотом вылетала пуля, как он впивалась и разрывала мягкие ткани, я слышала, как трещали кости, я чувствовала эти выстрелы, будто они были направлены прямо на меня. У одного из пони глаз просто лопнул мерзкой желтой слизью, после пуля прошла дальше и из череп раскололся, раскидывая бледные остатки мозга по всюду. От последнего зрелища меня опять потянуло и я выплеснула последние остатки завтрака на пол, кашица вся была в крови. «Не к добру». Но не все пони упали замертво, некоторые из них с хрипом начали бежать прямо на меня и я в панике начала палить. *Бах бах бах*, один упал, *бах бах*, ещё один, *клац*. Меня повалили в лужу слизи и начали рвать мою одежду, пытаясь вгрызться в мою тушу и разорвать её на части. Я закричала, пытаясь отбиться, пыталась добраться до какой-то трубы поблизости. Я почувствовала боль в груди, чьи-то зубы все же добрались и я завопила. Но что-то блеснуло и тело одного из монстров повалилось замертво. *Фззап, фззап, фззап*. Отплевываясь кровью и чем-то ещё, я посмотрела на подошедшего Грейва. Он протягивал окровавленную и всю в укусах лапу. Я не видела его обезображенного лица, не видела серую кобылу в халате у него на плече, я почти ничего уже не видела, лишь лапу, за которую я схватилась, как за последний спасательный круг. Пытаясь нормально встать на ноги, я побрела к лифту. Грейв, оттолкнув чей-то труп от дверей, нажал на кнопку. Дверь с тихим стуком закрылась и механизмы загудели, увозя нас из гробницы Старого Мира. Треск стихал, желтая пыль начинала рассеиваться, а я, я просто сдавленно дышала, отхаркивая кровавые сгустки.***
« Здравствуйте, жители Пустоши, с вами все ещё я, ДиДжей Пон3. Сегодня я буду краток. Новостей особых нету, лишь небольшие шумихи вокруг Кантерлота с красочными перестрелками. Не сильно уверен, кто там участвовал, но очень похоже на тех самых Недо-Лун, аликорнов. Не нравится мне это все, пони, неужели у нас теперь новые враги? Будем надеяться, что нет, нам и так хватает рейдеров с мутантами. Теперь к следующей повестке дня — радиации. Все знают о ядовитых облаках Кантерлота и о газах, но, пони мои, радиация не такая. Она невидима и обнаружить её можно лишь имея при себе специальный счетчик Гейгера. Она уничтожит вас изнутри, разорвет вашу плоть, сдерет шкуру и в конце концов убьет вас, или же даст вам бессмертие в теле живого куска мяса, не в обиду гулям, вы милахи, я о бешеных. Так что всегда берегитесь радиации и носите с собой антирадин и рад-икс. А теперь, музыка....музыка о надежде, которой нам так не хватает!»
