Fallout Equestria: Dust

       *Пип* «А? Что?» *Пип* «Кто?» *Пип* «А кто я? Я…я.я. Я Тайли!» *Пиип* «Да, да, я Тайли!» *Пип* «Почему?» *Пиип* «Почему так?» *Пиип* «Почему так больно?!» *Пиип* «А-а-а-а!» *Пиип* «Легкие!» *Пиип* «Дышать!» *Пиип*        — Мы её теряем, скриптор, быстро медиков. — прозвучало у меня в голове.        — Есть! — ответили голосу.        — Держись, боец, ты сможешь.        *Пиип*        — Ты сможешь, я верю.       Тихий непрерывный писк заполнил комнату.

***

      Когда лифт открылся и в наши глаза полился слабый оранжевый свет ламп, я обессиленно рухнула, приложившись мордой в мокрый пол. Грейв, держащий на плечах Монди, слабо взял меня за комбинезон и потащил по полу, даже не пытаясь поднять. ПипБак слабо потрескивал, соприкасаясь с кровавыми сгустками на полу.        Всё же пес поднял меня, когда улаживал на небольшой упавший шкаф. Только тогда я своим мутным зрением смогла осмотреть его. Хоть он и пробыл там чуть больше моего и был мутантом по своей сути, желтая пыль и его достигла. Вся его грудь и морда была в сгустках крови, а глаза вместо привычного оттенка желтизны сейчас буквально им светились, постепенно заливаясь кровью от лопающихся капилляров. Плечи были опущены, а лапы свисали, когтями дотрагиваясь до пола. Он, посмотрев на лежащую чуть поодаль Монди и сипло вздохнув, произнес:       — Тай, — он начал кашлять, — Держи весь антирадин и лежи, просто лежи.       — А ты что? — не менее хриплым голосом спросила я.       — Я отнесу Монди и бегу за тобой, двоих не унесу, — ослабший воитель начал доставать антирадин из подсумков, попутно снимая ремень со всем снаряжением. Сделав это, он пообещал, — 4 часа, 4 часа и я тут.       — Н-но я могу, — я попыталась встать, но упала прямиком на пол, — идти. Не оставляй меня, не с-смей.        — Я мутант, но двоих я не смогу, — он отстегнул механо-лапу и та упала на пол, — Монди ещё жива. Просто 4 часа, хорошо?        — Д-да, — переворачиваясь, ответила я.        Положив бессознательную и уже порядком облысевшую Монди себе на шею, Грейв стиснул зубы от веса и, придерживая пони здоровой лапой, начал пробираться к выходу.       Как только дверь закрылась, а шаги стихли, я взвыла от резко нагрянувшей раскалывающей головной боли. Словно резак, она проходила по всей черепной коробке и рвала мои ослабшие нервы на куски. Каждый дюйм моей головы раскалывался от боли, пытался выбраться из этого очага радиации. Но боль так же быстро ушла, как и прибыла, потому я даже смогла взять антирадин со шкафа, который в моем лежачем положении казался недостижимой вершиной горы. Жадно выпивая отвратную жидкость, имеющую непонятный мне сладко-кислый вкус, одну за одной, я поглядывала на свой счетчик в ПипБаке, стрелка которого лишь слегка опускалась вниз, выходя из крайней красной зоны.        Он же оценивал мое состояние, как «Острая лучевая болезнь III степени», что не особо радовало, особенно приписка к ней «Требуется срочная реабилитация».        — Отгулялась, — обессиленно сказала я, выпивая пятый пакетик оранжевой дряни.       Через пару минут мою голову снова начала разрывать адская боль, от которой я закричала. Не осознавая, я пыталась сдавить свою голову только чтобы боль прошла, я билась о пол в попытке забыться, пыталась как-то двигаться, но от каждой попытки муки лишь усиливались. Сжавшись в хнычущий и иногда кричащий комок, я закрыла глаза и попыталась забыться, ведь от любой мысли моя голова буквально взрывалась. Я представляла темное ничто, но сосредоточится на этом образе никак не могла, мысли начинали роится и образы разных воспоминаний то и дело всплывали, быстро меняясь между собой. То мои родители, то яркий свет, то удар током, то желтая пыль, то мертвые и гноящиеся тела — всё это буквально выедало мой мозг и как бы я не пыталась забыть все это, все время мысли возвращались к ужасным и странным образам.        Я представляла то, как разрывается голова, как лопается глаз, как меня валят на землю, как меня рвут на части. И я снова и снова пыталась от этого забыться, уйти, просто выбить все это из головы, но ничего не выходило. Каждый образ, каждая капля чего-то яркого и насыщенного в моей памяти отражалась такой ужасной болью, словно стальные тиски сжимали мою голову и меня саму изнутри. Я была готова пустить себе пулю в лоб, лишь бы это прошло. Но как только я представляла и это, мой ужасный мозг начинал показывать все подробности моей кончины: брызги крови, мое изничтоженное тело, опущенное копыто, глаза, смотрящие в никуда — весь это фарш достиг своего пика и меня стошнило.       Это рефлекторное очищение организма спасло меня и я, вывернув из себя лишь сгустки крови, почувствовала облегчение, будто вместо с этим из меня вышли те ужасные подробности, те накатывающие волной мысли, всё то, отчего моя голова буквально полыхала.       С трудом встав на ноги, я проверила время. Пока я валялась в безумном бреду, брыкаясь и раскидывая все вокруг, прошло уже более двух часов.       «А по ощущениям вечность» — пронеслось у меня в голове.       Через несколько минут я уже более уверенно стояла и с облегчением смотрела на стрелку моего ПипБака, находящуюся уже на пересечении красной и желтой зон. 9 пакетиков антирадина делают свое дело. Побродив и осмотрев весь первый этаж, я поднялась на второй этаж по лестнице, проход к которой был любезно очищен Грейвом.       К моему удивлению, все убранство там не было нагромождено всяким хламом, а наоборот. Казалось, будто Монди пыталась восстановить это помещение: почти все оборудование было на месте, а часть его даже слабо моргала различными огоньками, будто гирлянда, несколько терминалов работали, пара из которых отображала какие-то массивы данных, а один, судя по всему, был контрольным и отвечал за управлением всем этим.       Подняв близлежащий стул, я присела и начала разбираться в ещё одной машине, пережившей войну. Снова и снова обращаясь к копытоводству, я пыталась взломать терминал, жадно скрывающий за собой что-то.       «Погодите-ка», — засомневалась я после очередной перезагрузки и начала проигрывать недавнюю запись в своем ПипБаке, после ввела «Фокстрот_Эхо».       Это сработало и теперь передо мной был терминал, целое оружие, которое способно было уничтожать какие-то там «ФАУ». Впрочем, от разнообразности терминологии, я смогла понять лишь одну строку и переключилась на список ловящих радиостанций в округе. Конечно же, одним из сильнейших был сигнал «Радио Эквестрийской Пустоши». При его выборе началось проигрывание эфира и открылись некоторые возможности для сигнала: анализ, дешифрирование, отслеживание, глушение и ещё несколько иных терминов, опробовать которые я не хотела. А вот вполне понятное отслеживание я запустила.        По экрану побежали строки непонятного текста, но уже совсем скоро они стали более краткими и вполне себе осмысленными.       «Начало......найдена ближайшая станция-ретранслятор: Башня П.О.П (23)… Продолжить отслеживание Д/Н?»       Я нажала соответствующую кнопку и текст продолжился.       «Отслеживание…найдена станция ретранслятор: Башня П.О.П (17)......отслеживание......найден источник: Башня Тенпони…отслеживание завершено. Возможно подключение к станциям связи «Солнце», «Светоч», «Операторская"|Подключить?»       Ла-а-дно, мне конечно было интересно поговорить с ДиДжеем Пон3, но и рамки приличия тоже надо иметь, так что, поборов внутреннюю наглость и любопытство, я отключилась. Следующей станцией на очереди был «Сигнал убежища 56(ВНИМАНИЕ: Постановлением Стойл-Тек запуск сигнала воспрещен во избежание повреждения техники)». Хмыкнув, я все же включила.       Включила и мои уши пронзил странный треск, от которого экран терминала начал мерцать и покрываться зелеными полосами. Все лампочки на приборах, да даже самое обычное освещение в комнате замерцало. Испугавшись, я поспешно отключилась и все вернулось в прежнее состояние, лишь небольшая полоса, разрезавшая экран, мешала.       Ещё один сигнал привлек моей внимание: «М.К. сигнал (зашифровано)». При попытке подключения мне необходимо было ввести несколько строк данных, которых я, конечно же, не знала. Но благо терминал любезно предложил мне дешифровку.       «Дешифровка протоколом М/1Rt32/B931|2…Ошибка… Применение протокола /GTR76|CMO/…Ошибка… Ошибка… Ошибка.Протокол не доступен… Ошибка. Использовать протокол МВТ/CelestialEye/1? | Д/Н?»       — Ого, она не может справиться, — хмыкнула я, давая согласие. Примечательно, что множество привычных огоньков в комнате с красных, зеленых и желтых сменились на синий.       Поток данных заполонил терминал и продолжался так достаточно долго, я даже услышала слабый треск откуда-то из глубин оборудования, но оповещение о завершении взлома прекратило его. Из незримых колонок полился приятный кобылий голос:       —...понимаете, что безопасность превыше всего. Потому не бойтесь вступать в ряды войск Великого Анклава Пегасов. Мы сможем вас защитить, а вы сможете защитить своих родных и близких. Ученые предполагают, что жизнь на поверхности будет возможна не раньше, чем через 231 год, заражение почвы слишком сильное………. А теперь к результатам ежегодного состязания по стрельбе. Победителем… — сигнал оборвался, а динамики залились слабым треском.       Все огоньки погасли, а из списка сигналов исчез сигнал Анклава. После и сам список исчез, а экран заполонила единственная буква «Е», с двух боков которой были пафосно раскрыты крылья пегаса. Компьютер не реагировал на нажатия, затем треск из динамиков прекратился, на смену ему пришел злой и кричащий голос какого-то пони.       — Произведено не идентифицированное вхождение в сеть Анклава. Назовитесь, кто вы такой и назовите свой идентификационный код жителя.       — Э-э-э, — я стушевалась, но после долгой минуты смогла хоть как-то совладать с мыслями и произнесла в надежде: — Мое имя Брохнштайн и вы меня все знаете.       На том конце помедлили, но затем голос произнес уже более раздраженно:       — Ты, кобылка, меня за кого принимаешь? Я что, по твоему, не определю, кто со мной говорит? И то, что ты знаешь Брохнштайна, моего отца, ещё тебе ничего не говорит. Ну-ка, кто же это надо мной пошутить решил, — наступило молчание, а через минуту возни на той стороне голос тихо, даже напуганно, произнес: — Ты.ты с поверхности подключилась. Какого черта тут вообще творится, что ты сделала, дрянь?       Не успела я ответить, как экран моргнул, огоньки на оборудовании загорелись прежними цветами, а терминал сообщил мне, что блокировка была предотвращена, после предложил мне произвести некий удар по системе «Станция связи Великого Анклава Пегасов». Я отказалась, мало ли, что ещё могло произойти.        Забеспокоившись о словах неприятного пони, я отключила терминал и по вертикальной лестнице поднялась на тарелку, где обнаружила старый матрас с биноклем. Судя по всему, место было уже оборудовано кем-то, грех было не воспользоваться. Я подвинула матрас к краю и расположилась там, наблюдая за единственным наземным подходом ко мне. Разглядывая пустые поля и для себя отмечая некоторые места с явным наличием мин, я призадумалась о том, кого именно я взломала и кто именно хотел меня убить. Сглотнув, я тихо посмотрела наверх, на противно-пыльные облака, боясь увидеть там хоть что-то кроме них.        Но ни с одной из сторон ко мне не летели сотни пегасов, все было достаточно тихо, и я смогла спокойно выдохнуть. Сделав ещё несколько кругов по тарелке и вконец успокоившись, я прилегла на матрас. По данным из моего ПипБака, прошло уже чуть более трех часов с момента ухода Грейва. От этого мне стало чуть легче на душе. Я даже смогла выпить немного воды и принести с первого этажа пачку хлопьев, чтобы хоть с каким-то удовольствием провести остаток дня.

***

      — Грейв, ты вернулся, — прогудел с вершины ворот басовитый голос одного шерифа, — А где Тайли?       Пес начал лишь надрывно кашлять и ещё сильнее припал к земле, даже столь небольшой вес кобылки сказывался на нем. Сверху кто-то из охраны крикнул:       — Шериф, у него на плече Монди, местный техник.       — Так! А ну открывайте ворота и мигом за мной, мне нужно знать, что там случилось.       Пока кран поднимал массивные ворота, Бурдо распорядился отправить охрану за медиками, а сам быстрыми шагами спускался по лестнице, надеясь как можно быстрее понять, что же такое могло случится с его верным другом. Как только проход был открыт, шериф не смог сдержать возгласа. Мало того, что глаза пса вместе со всей мордой были залиты кровью, так у него ещё отсутствовала его привычная механо-лапа. Единственной правой он поддерживал серую пони, явно находящуюся без сознания.       — Больно, — прохрипел пес, опуская свою ношу на землю, а после и сам припал к ней.       — Мать моя Селестия, — тихо произнес пони, затем достал из внутреннего кармана плаща лечебное зелье и начал вливать его в открытую пасть воителя, благо тот ещё был в сознании и мог нормально глотать.       Через минуту Монди уже начала уносить пара охранников, Грейв же попытался самостоятельно встать, впрочем, безуспешно и лишь упал опять на землю. Пока Бурдо звал на помощь ещё несколько сослуживцев, к ним подошел караван, состоящий из брамина, нагруженного множеством сумок и саквояжей, пары молчаливых охранников земнопони и одной почти белой единорожки с двухцветной сапфировой гривой. Подойдя к шерифу, она спросила:       — Помощь нужна?       — Нужна, — кивнул пони, пытаясь поднять лапу пса себе на шею. — Давай-ка, подсоби.       — Лучше давай перетащим его на моего Сизифа, — единорог указала на брамина, затем подозвала своих охранников и все вместе они перенесли тело Грейва на мягкие сумки брамина. Тот, к небольшому удивлению Бурдо, будто и не почувствовал прибавки в весе, продолжая стоять и что-то задумчиво жевать.       — Спасибо тебе… Э-э…— земнопони замялся, из его памяти уплыло имя странной торговки, которую он вроде и видел уже когда-то, когда-то давно.       — Элизабет, — мило улыбнулась единорожка, протягивая копыто. — Просто бродяжная торговка, готовая помочь.       Стукнув в копыта, они направились к госпиталю, где их должны были ждать. Грейв что-то бормотал, рвался спуститься с брамина и идти назад, но каждая его попытка проваливалась и пес грузно падал, не пройдя даже нескольких шагов.       — Да что это с ним? — спросила Елизабет, уже магией придерживающая непокорного бойца.       Бурдо опустил взгляд к земле, догадываясь, зачем же его старый друг мог так рьяно рваться назад, туда, откуда только-только вернулся, туда, откуда смог еле-еле выбраться живым. Очень неприятные чувства и мысли обуревали шерифа, но он не спешил делиться догадками с добродушной пони. Вместо этого, он лишь загадочно изрек:       — Просто ничего не меняется, Елизабет. Как много лет назад, так и сейчас…

***

      Они оба: ещё совсем молодой жеребец, служащий охранником в блоке «Правды», и пес, чей вид внушал ужас во многих, стояли в душной комнате достаточно глубоко под землей в ожидании группы пони. К ним в комнату вошел Вольтер и, осмотрев огромное тело пса вместе с протезом, произнес:       — Хорошо, Бурдо, хорошо… Скоро сюда подойдут пони. Вам лучше их встретить у входа, а потом уже зайти и закрыть за собой дверь. — единорог что-то размышлял у себя в голове, затем, кивнув, добавил — И чтобы без казусов мне… Можете заранее их припугнуть, чтобы не рыпались, понятно?       — Так точно! — Бурдо гордо выпятил грудь, Грейв же на эту глупую выходку лишь закатил глаза.       — Хорошо… — Вольтер опустил взгляд и даже немного скривился, будто от зубной боли, затем направился на выход.       Как только все трое вышли, капитан наказал стоять друзьям по обе стороны от металлической двери, а сам направился вглубь глубоких коридоров подземного комплекса. Почти зайдя за угол, он повернулся, посмотрел в глаза каждому и сказал:       — Прощайте.       Сказано это было так, что у двоих прошел легкий озноб по спинам. Они продолжили стоять по стойке смирно возле входа, но пони не спешили подходить.       — Плохо дело, — буркнул пес.       — Плохо, — вторил его словам земнопони.       Скоро из разных коридоров к ним начали сходиться пони, представители каждого из блоков. Именно этой ночью совет должен был решить, как поступить с обороной города и что каждый блок должен будет предоставить в помощь городу. Именно этот совет проходил на территории самого стабильного блока, который уже зарекомендовал себя своими мирными инициативами. Но все это было не важно двоим простым охранникам, которые просто хотели пережить этот день… Да и следующий тоже не против были бы.        Как только все пони собрались в комнате и уселись на кресла вокруг стола, Грейв и Будро зашли и прикрыли за собой дверь. Но не успели они стать на свои места, как один из членов совета начал обвинять другого по какому-то пустяку. В ответ ему от двух других полилась страшная тирада из таких слов, какие ни один радиоэфир не пропустил бы. Словно бурная химическая реакция, пони в комнате начали сначала кричать друг на друга, обвиняя, а после и вовсе начали толкать друг друга. Бурдо крикнул что-то, но никто этого не услышал в такой-то суматохе, потому на помощь другу пришел Грейв, зарычав так, что все быстро притихли и так же быстро расселись обратно на свои места. Даже Бурдо пугливо прижался к стенке.       — Грейв, пошли покурим — тихо изрек пони, а остальным наказал — Чтобы когда мы пришли, тут было тихо, понятно?       Ответом ему были кивки. Выйдя за комнату и отойдя недалеко от комнаты, друзья переглянулись.       — Ты чего творишь, лаптя чугунная? — пони постучал себе по голове. — Я чуть сам в штаны не наложил, ты бы хоть предупредил…       — Хе-хе — навязчиво про хихикал Грейв. — Ну извини, котлета с ушами, — пес достал из подсумка наполовину полную бутылку пива и протянул земнопони. — На вот, выпей, мы там ещё долго пробудем.       Только Бурдо приложился к бутылке, из комнаты послышался звон от колокольчика, означавший лишь то, что собрание началось. Вместе с этим звонком на глазах у двух друзей дверь, которую они доселе считали просто стальной дверью и ничем более, автоматически закрылась. Ошарашенный Грейв тихо подошел к двери и попытался её открыть, но та не поддалась. Пес оглянулся на своего товарища, который с какой-то озабоченностью смотрел куда-то выше. Проследив за взглядом, он заметил, что ранее мертвые и ржавые трубы вентиляции, ведущие в комнату, теперь как-то беспокойно тряслись.        Из-за двери послышался беспокойный возглас пони:       — Это что еще за дрянь, погодите-ка…       Через секунду один из пони закричал то ли от боли, то ли от испуга, но это было призывом к действию. Грейв, не раздумывая, начал когтям вырезать замок, пока Бурдо с беспокойством и оружием наготове оглядывался по сторонам, припоминая, каким путем легче добраться до поверхности. В дверь с криками начали стучать. От этого становилось не по себе, и пони в панике начал торопить пса:       — Грейв, Селестия меня подери! Давай быстрее, они же там сейчас подохнут.       — Пони не помочь, пони заткнуться! — непривычно диким голосом ответил пес. Такая манера общения находила на него в стрессовых и критических ситуациях, когда было не до болтовни.       Крики за дверью сменились кашлем, а удары становились менее различимыми на фоне нарастающего шипения труб. Грейв с ещё большим остервенением рвал замок, и в конце концов основная его часть улетела внутрь комнаты, а из вырезанного отверстия повалил дым песочно-желтого цвета. Но ни вырез, ни последующий попытки пса просто выбить дверь не дали никакого результата и озверевший пес уже начал было безумно разрывать металл, если бы не Бурдо, указавший на неприятно шипящие трубы. Из них под давлением вырывались клубы газа, не сулившие ничего хорошего.       — Им уже не помочь, пора собственные крупы спасать. — сказал тот, отрывая часть ткани от своего кителя и прикрывая им морду.       Грейв ещё попытался выломать злосчастную дверь, но от удара та лишь прогнулась, изрыгнув еще больше газа. Ядовитые пары пришлись прямо в пса и тот закашлялся, а из его глаз брызнули слезы.       — Пошли, пошли, пошли! — подгонял своего отплевывающегося от дряни друга Бурдо, передавая тому небольшой клочок серой ткани.       Они слишком медлили и многие коридоры уже наполнились непросветными клубами газа, благо ближайший к ним выход на поверхность все ещё был относительно чист. Неплотная ткань от кителя слабо помогала, потому уже совсем скоро более неповоротливый и полный Бурдо замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, пытаясь перевести дыхание и утереть слезы.       — Пони. Сюда. Быстро… — отрывистым словами, прерываемыми мокрым кашлем, подзывал пес, но земнопони лишь припал к земле, что-то пытаясь сказать, однако в шуме труб ничего не было слышно. Грейв не мешкал и, схватив за шиворот, повел Бурдо за собой.       — С-спасибо, — когда основная масса дыма была позади, вполголоса произнес пони.       Подойдя к двери наружу, оба уже еле стояли на ногах. В морды им ударил яркий белый свет от пары прожекторов. Прикрыв глаза и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь свет и завесу ливня, Грейв часто дышал: приятный чистый воздух был тем лекарством, что ему сейчас требовалось. Его товарищ, не приняв ранее прямой удар газа в глаза, видел чуть лучше и в слабых очертаниях он увидел нескольких пони, среди которых узнавалась светлая грива его капитана.       — Эй, есть кто? — все ещё щурясь спросил алмазный воитель.       — Грейв… — удивленным голосом начал было Бурдо, но его прервал металлический лязг из-за прожекторов.       — Миниган, да? — невесело спросил Грейв, медленно отходя назад, обратно в душные коридоры. Ответом ему был тихий звук раскручивающихся стволов.       Сказав что-то нецензурное, пес бросился обратно в помещение, механической лапой закрывая за собой дверь. Дверь загудела под натиском сотен пуль, однако, тяжелый металл даже после 200 лет не поддавался.       — Это что такое, мать твою, было? — спрашивал пес, оглядывая свое быстро багровевшее плечо.       — Предательство, вот что… — ответил пони, указывая на газ под ногами. — Надо поспешить, пока это нас не прикончило.       Грейв, скрипнув зубами от боли, кивнул и они оба быстрыми шагами направились дальше по еще чистым коридорам вглубь остатков подземного комплекса, вглубь неизведанных лабиринтов их города.

***

      — Что не меняется? — недоуменно переспросила Элизабет, подняв брови.       — Не важно, слушай, — он поднял взгляд на торговку, — Ты его до клиники донесешь?       Она кивнула.       — Хорошо, хорошо, хорошо, — шериф пытался собраться с мыслями, — Так, мне надо найти одну пони, затем найти другую, а еще выжить, ага… Елизабет, дорогая ты моя, тебе сколько за работу отплатить?       Та лишь улыбнулась и махнула копытом. Закаленного жизнью пони просить дважды не пришлось и он, на ходу благодаря, убежал в магазин «Энерджи-Лайв». На неодобрительные взгляды охранников единорожка сказала:       — Когда надо будет - заплатит, а сейчас пусть бежит, не все же в крышках измеряется в конце концов…

***

       Первым, что я увидела, когда проснулась, была черная бездна, от которой моей и без того болевшей голове стало еще хуже, а желудок решил выплеснуть мой недавний ужин. Я опять чувствовала себя хреново: мой живот сжимался в спазмах будто от жгута, голова хотела взорваться, а все остальные части тела вообще не чувствовались, будто их отсекли ножами.       Мысли опять начинали роится у меня в голове, перебивая одна другую. В темноте ночи я включила свой ПипБак и, щурясь от непривычно яркого зеленого света, проверила время. Прошло уже более 6 часов, но ни Грейв, ни кто-либо не пришел ко мне… Или все же кто-то решил навестить одинокую Тайли?       Мутным взглядом я начала разглядывать небольшие желтые фонари вдали. Прильнув к биноклю, я смогла понять, что же именно я вижу. Трое пони, нет, не пони, три стальных робота, похожих на пони, продвигались ко мне по минному полю. «Анклав.» — пронеслось у меня в голове. — А кто еще?       Скованная нарастающим страхом, я продолжала смотреть, как мерной поступью приближалась моя смерть. Я будто слышала каждый их тяжелый шаг, каждый скрип металла, каждый щелчок шестерни — я слышала все в тот момент.       И я услышала, я увидела, я почувствовала тот взрыв, что сотряс землю под одним из стальных пони, я видела, как тот повалился на бок, как прогремел второй взрыв под телом. Я своими глазами видела, как тело его исчезло во вспышке света, как кровь лилась по металлическим пластинам, как оседала пыль на безжизненную груду железа и плоти. И все же это были пони, хоть и облаченные в железную броню...       Смерть одного из них вывела меня из ступора, помогла поверить в то, что те не бессмертны. Я как можно быстрее и как можно тише отползла от края спутниковой тарелки к люку, ведущему вниз. Адреналин наполнял мое тело, прибавляя сил и притупляя боль. В панике я спускалась вниз по лестнице, пытаясь придумать, что же делать.       План был настолько же прост, насколько и глуп: я, достав из сумок наши мины, установила их все у двери, а сама защитила себя, укрывшись за тяжелым стальным столом. Мины были установлены наспех и я не сильно задумывалась над их разновидностями в тот момент, главное было, что бы все они рухнули на пони, как только те откроют дверь.       Я попыталась подстроить еще и лапу Грейва, как оружие, но быстро отбросила эту затею, времени уже почти не было, мой лум показывал две красные метки, которые, судя по их местоположению, сейчас проверяли другие башни. Из одной особо длинной сумки, которую пес носил за спиной, я достала двуствольное ружье, некогда принадлежавшее рейдерам. Вспоминая ту перестрелку на заводе, я переломала ствол и зарядила туда пару патронов 12 калибра, бережно хранившихся в коробке рядом. Взведя курки и установив оружие в удобное положение, я замерла.       В висках застучало, как только я услышала механический голос одного из пони:       — Дриззер мертв, а ради чего, ради пустых разграбленных станций? И зачем нас только сюда послали…       — Будто ты любил нашего капитана, который сам уже убивал своих. — ответил ему другой, более женственный голос.       — Нет, но…       — Стоять! Ты посмотри-ка на радар, дубина.       От этих слов в мне все похолодело и я тихо сглотнула. Ну приплыли... Метки стояли на месте, а голоса уже нельзя было различить из-за их приглушенности. В висках стучало, мое хриплое дыхание все порывалось разразить меня приступом кашля, а зрение, как назло, начало потихонечку мутнеть. Из-за двери послышался голос первого пони:       — Сдавайся, кто бы ты ни был, мы все равно видим, что ты там!       — Ты точно уверен, что это не просто радтаракан?       — Уверен...       Я мысленно решила для себя, что кому-кому, а Анклаву я сдаваться не собираюсь ни за какие шиши, особенно после того, как из-за меня один из них отправился в мир иной.       — Последний шанс!       «Неужели конец?» — я не верила уже своей непослушной голове, но именно эта мысль выбила меня из колеи.       А ведь действительно, вот он, конец моей недолгой жизни на поверхности. Ведь даже если я и смогу их ранить, может даже убить, взрыв от такого количества мин убьет и меня вместе с ними. Конец моей бесполезной жизни в этой жестокой Пустоши, такой быстрый, такой бессмысленный. И чего мне не сиделось у себя там, дома, вместе с моими друзьями? Отработала бы на шахте, да переселилась бы на обитаемые ярусы или может даже в убежище, жила бы, нашла бы своего особенного пони, родила бы жеребят, в конце концов умерла в кругу семьи.       Умерла, не увидев этого всего, умерла бы, не встретив такого странного Грейва, который несмотря ни на что готов спасти других, не встретив столь интересную и жизнерадостную Кристалл, которой все невзгоды жизни казались лишь легкой помехой, не встретив шерифа Бурдо, который всем своим видом показывал, что долг и честь для него не являются лишь пустыми словами. Зачем же я полезла сюда, неужели из-за интереса? Да, наверное из-за него, ведь каждый пони знает, что: «Меньше знаешь, крепче спишь. Но ведь пока не узнаешь, никогда не заснешь».       Меня привлек контраст этого совершенно нового мира, я видела в нем что-то новое, что-то, что всегда можно изучать и где можно всегда найти что-то великое, да, то самое великое и прекрасное. А теперь я плачу за свой интерес, плачу за ту жизнь, которая менее чем за неделю подарила мне событий больше, чем за все те годы под землей. И знаешь, все же не так уж и плохо умереть в огне взрыва, главное, чтобы никто не забыл о тебе…

***

      — Засада? — спросил пони, броня которого в темноте отсвечивала алым цветом из-за покрывавшей его крови.       — Определенно, Ганнер, определенно... — ответила ему более чистая в этом плане пони.       — Глянь-ка, метка теперь зеленая. — с нескрываемым удивлением сказал Лаки Ганнер.       — Только разумное существо может так перемениться, — согласилась Стил Харт. — Ладно, хватит морозиться в ночи, давай выбивать.       Оба пони подошли к двери и отточенными движениями одновременно лягнули дверь задними копытами. *БАБАХ* Громкий взрыв сотряс землю и всю округу, а двое пони, словно пушечные ядра, под натиском взрывной волны и тяжелой металлической двери отлетели в разные стороны. Им очень повезло, ведь основная часть взрыва и плазмы пришлась на саму дверь, нежели на их броню.       Стил Харт открыла глаза: забрало не повреждено, тело вроде не болит, но чувство такое, будто её телом пропахали целую грядку. С трудом встав и осмотрев себя, пони, включив потухший ранее фонарь, рассмеялась: она действительно пропахала целую борозду своим телом, пока наконец не остановилась, уткнувшись в камушек, за которым виднелась крышка из-под мины.       — Вот это приключение, — произнесла пони, взглядом пытаясь уловить своего друга.       Вскоре она нашла его, наполовину вкопанного в землю и лежащего спиной на земле.       — Звезды считаешь? — спросила земнопони, усмехаясь. Жаль, но из-за брони эмоций не было видно.       — А-ага, — глуповатым голосом ответил Ганнер. — Это же сколько взрывчатки он там оставил?       — Судя по обломкам армированной двери, достаточно, чтобы самому на тот свет отправится.       — Ну боец, ну зверь... — с уважением протянул пони, начиная себя потихоньку откапывать. — Ты иди как раз проверь, как там он. Такого пони я зауважал даже, хоть он меня и в могилу чуть не свел.       — Спорим, что это кобылка? — уходя спросила Стил Харт.       — Спорим, — раздалось у нее по рации в ответ.       Удивительно, но метка с лума не пропала и находилась на том же месте. К удивлению кобылки, как только она вошла, то увидела очень непривычную картину. То ли от взрыва, то ли это было и до этого, но вся комната была полностью завалена различным техническим добром, даже толкового прохода к лестнице не было видно. С трудом она пробиралась сквозь груды опаленной проводки, различных разбитых шкафов оборудования к еле видимому во всей этой разрухе островку вполне свободного пространства. Свет от фонаря помогал, но весь этот дым и пыль сильно ухудшали видимость, отчего Стил Харт часто спотыкалась о что-либо или же проваливалась.       Но вот ещё один рубеж обороны пройден, она выбралась на этот самый островок чистоты, который на самом деле был просто чуть менее заваленной частью комнаты. Проходя через опаленные завалы, пони вдруг услышала тихий хрип, такой странный и невзрачный. Она обернулась в сторону метки и начала разгребать завалы.       Спустя пару долгих минут рыцарь наконец смогла убрать мешавший её стол и увидеть ту самую пони. Она хотела было усмехнуться, но вид бедной пони отбил всякое желание для шуток и колкостей. Все её тело было покрыто ссадинами и порезами, а место от рта и до самой груди было и вовсе залито кровью. Из ушей струилась кровь, а в глазах не было видно ни капли белизны. Но эта пони дышала, дышала с тяжестью и хрипотцой. Время для неё должно было давным давно закончится, но она всё дышала.       Заслуженный боевой медик Стилл Блоссом Харт не могла выдержать смерти ещё одного бойца за сегодня. Доставая из своего медикаментозного арсенала специализированные шприцы с концентратами лечебных зелий, она вкалывала их одно за другим в важные части тела. Вколов мед-х в тело пони, рыцарь заметила на той ПипБак и, недолго думая, подключила собственную матрицу силовой брони к матрице портативного компьютера. Соотнося данные ПипБака с внешними наблюдениями, Стил Харт обрабатывала раны неизвестной ей пони, вкалывала при необходимости лечебные зелья или же иные вещества.       Через пол часа борьбы состояние её пациента оценивалось, как относительно стабильное, и Стил Харт смогла шумно выдохнуть. Только тогда подал голос её напарник, скромно наблюдавший и не вмешивающийся в этот скрупулезный процесс:       — Она выживет?       — Она боец, как ты и сказал... — вставая, сказала рыцарь. — Не знаю, как ты, а я её несу к нам.       — Если эта пони смогла активировать станцию связи, чуть не убила нас, да и в конце концов заставила тебя её лечить в силовой-то броне, — Ганнер усмехнулся. — То я не против видеть её у нас, тем более она ещё может нам помочь.       — С чем же? — немного недоуменно спросила Стил Харт.       — Связь с другими подразделениями, — освобождая проход медику, ответил Лаки Ганнер. — Ну и она же кобылка в конце концов.       Томный вздох пронесся по радиоэфиру. Кто-кто, а жеребцы никогда не поменяются...

***

«Хей-хей-хей, мои маленькие пони, это я, ДиДжей Пон3, и у меня для вас небольшая весточка новостей. Старый добрый Понивилль опять заполонили рейдеры и я советую вам сейчас обходить этот городок десятой дорогой, уж с кем, а с рейдерами шутки никогда не заканчиваются хорошо. Кантерлот начинает закипать чуть ли не в прямом смысле этого слова, там бушуют кровопролитные бои между этими новенькими аликорнами и жителями города. Держитесь, пони, мы верим в вас. Такс, что же ещё у меня тут, ага, нашел! Опять новости из округа нашей недавней спасительницы поняшек. Где-то там кто-то смог запустить огромную станцию связи, это те самые башни с большими тарелками наверху, если кто не в курсе... Так вот, я подключился к ней и даже смог кое-что подслушать, что-то, что мне очень не понравилось, пони. Анклав Пегасов снова объявился и запугал тамошнего ремонтника разными угрозами, а через несколько часов там прогремел сильный взрыв. Не знаю как вы, пони, но я не верю в то, что это могли быть пегасы, скорее это старые добрые Рейнджеры увидели игрушку и решили его если и не забрать, так никому не отдавать. И напоследок, пони, будьте бдительны всегда и везде. А сейчас музыка, музыка о долгожданном возвращении домой...»