Fallout Equestria: Dust

      Время — чудесное существо наравне с мисс Фортуной или же великим Мерфи. Удивительно неповторимое, оно живет с каждым из нас, ведет нас вперед, словно поводырь слепого. Оно требует к себе ласки, требует уважения к собственной персоне. Чтобы понять суть этого существа, мы начали изучать стиль его походки. Отмеряли каждый его незримый шаг, сначала днями, потом и вовсе секундами. Именно эти измерения позволили нам посадить его на цепь от своих карманных часов. Именно они позволили замедлить ход этого времени. Но все равно, как бы мы не пытались его ограничить, дрессировать или даже запугивать, в любом случае оно шло, шло и вело нас куда-то.        Пока мы не обращаем на него внимания, пока мы отпускаем его с цепи, Время начинает идти в собственном темпе, темпе жизни каждого из нас. У кого-то оно летит так быстро, что порой не замечаешь, как день сменился ночью, а зима летом, а у кого-то и пара секунд, словно вечность        У каждого из нас Время идет по своему: у кого-то оно исчисляется в количествах выкуренных папирос, а у кого-то в прожитых жизнях.        Мое время все еще шло, хоть и слабыми, не уверенными шажками. Я все еще жила, все еще чувствовала себя, как личность. Я слышала слабый писк, который словно тревожная сирена, взывал к моему вниманию. Я чувствовала, как что-то льется по всему моему телу, я даже чувствовала, как слабо вздыхала. И мне стало от этого легче, ведь я все же жива.        От этих приятных мыслей захотелось вздремнуть и отойти от странных мыслей, что я и начала делать. Пес по кличке время остановился, с грустью посматривая в мою сторону. Его взгляд, такой грустный и такой подавленный въелся, словно спрашивал, пойду ли я дальше с ним. Я не хотела, честно, не хотела, и потому мои веки продолжили смыкаться. Сирена переставала гудеть, отчего мне становилось все легче, навязчивое дыхание переставало чувствоваться и я отпустила его, также, как и остальные свои чувства, предавшись блаженной перине. Веки закрылись, и я начала засыпать, отпуская всех от себя. Первой ушла боль, затем к ней присоединилась и любовь, позже мысли, а в конце концов от меня начала уходить моя надежда.        Почему-то она выглядела, как белая кобылка с яркой светящейся желтой гривой. Даже с закрытыми веками я видела то, как она, держа в копыте какой-то огонек, уходила в белесую пустоту. В последний раз она обернулась, невесело ухмыльнулась и подозвала к себе до этого мирно лежащего на моей койке Время. Тот, обрадовавшись и завиляв хвостом, сразу же побежал к пони. Её взгляд снова перешел на меня и она сказала:       — Прощай, Тайли, и приятного тебе последнего сна.       Её образ начал исчезать в белом свечении...       Я уже почти заснула, как только мое тело взорвалось болью. В ушах загремело от громкого и частого писка приборов, от шума голосов, все тело наполнилось жаром и болью, коих я так хотела не чувствовать еще очень долго. Я буквально сгорала от нее, пока не сделала что-то, что, казалось, не делала уже очень и очень давно. Я задышала. Вместе с воздухом ко мне вернулось все то, что я по глупости хотела отпустить. Я дышала, дышала полной грудью, пока меня не прервал возглас какой-то пони:       — Разряд!       Меня будто выбросили в чан с ледяной водой, из-за которой я быстро остудила свой пыл, а через момент и вовсе отключилась.

***

      Кто-то стукнул меня по носу, отчего я открыла свои глаза. В комнате было темно и я ничего не могла разглядеть, кроме пары мигающих огоньков вдали. Кто-то слева от меня произнес приятным женским голосом:       — Жива.       В ответ я хотела что-то сказать, но лишь захрипела, горло было сухим и чувствовалось так, словно я ела песок на завтрак, обед и ужин. В мои копыта быстро опустился стакан с водой и я жадно начала пить. Блаженная вода растекалась по всей моей мордашке, но мне было не до этого. Кто-то поспешил подложить полотенце. Как только стакан был опустошен и отдан в пустоту, я спросила:       — Кто вы? Грейв меня спас?       Пони помедлила с ответом, ставя стакан на тумбу.       — Кто мы, пока неважно. И нет, мы не знаем, кто такой Грейв, тебя спас не он. И прежде чем ты задашь еще сотню вопросов, лучше ответь на наши, хорошо?       Я кивнула, но быстро осознав, произнесла в темноту:       — Хорошо.       — Вот и славно. Первый и самый важный вопрос: кто ты?       — Я Тайли, — не пытаясь что-то скрыть ответила я. — Вроде как земнопони.       — Земнопони, — подтвердила пони и продолжила: — Следующий вопрос: Что последнее ты помнишь?       Я призадумалась, затем попыталась в голове сложить последнюю картину, что помнила. Через минуту размышлений, складываний образов в примерную адекватную картину, я наконец изрекла:       — Я помню, как увидела Анклав... — я услышала смешок, но продолжила: — Огромных пони в стальных доспехах, в темноте приближающихся ко мне. Я помню, как увидев вспышку, побежала вниз и начала минировать вход в башню. Я помню, как держала на прицеле дверь, затем что-то произошло, скорее всего, я их убила, а вы меня спасли.       Пони немного посмеялась и даже потрепала меня по гриве. Мои глаза начали привыкать к темноте и я наконец смогла различить её силует. Странно, что о себе она говорила во множественном числе, но кроме неё здесь больше никого не было. Спустя минуту молчания, пони начала:       — Ладно, как по мне, так хватит вопросов, чтобы там другие не говорили. Если ты нас за Анклав приняла, то дальше расспрашивать уже бессмысленно. Начнем с того, что ты нас не убила, хех, мы хоть и полетали, но кроме этого ничего. Мы же и спасли твой круп, юная пони.       — Если вы не Анклав, то кто?       — Стальные рейнджеры. Мы могущественная организация, призванная защищать и оберегать технологии старого мира. Мы те, кто спасут...— пони не смогла закончить, начав тихо посмеиваться. — Да кого я обманываю, мы просто сидим тут у себя, да собираем техническое барахло и за него готовы рвать глотки, вот кто мы.       Я усмехнулась, а затем спросила:       — А меня спасать зачем было? Из-за меня же погиб один из ваших.       — Хочешь, убью прямо здесь, а ПипБак оторву от твоего трупа, — я поежилась. — То-то же. Дриззер погиб по собственному скудоумию и по собственной наглости, мы знали, что там мины еще и раньше, не твоя вина. Как и не твоя вина в том, что ты защищалась по незнанию, знаю, какое впечатление производит наша броня.       — Ты не ответила.       — Знаю... — она помедлила. — Тут много факторов, не последний из них твоя безумная выходка с минами. Просто, просто я не могла оставить пони умирать, не могла еще и оставить такого бойца, готового умереть, но не сдаться. Просто не могла, можно сказать из принципа. Я поручилась за тебя и я надеюсь, что не зря.       Я промолчала, боясь разочаровать эту пони. Я не хотела говорить ей правду, не хотела огорчать её, но иначе никак.       — Не я починила станцию связи.       — Тогда кто?       — Техник один, которая ушла , оставив меня одну там. От скуки я и запустила эту штуку, взломав терминал.       — Не смешно, пони попросту не смогут взломать военный терминал безопасности, даже войдя в режим отладки. Там попросту не будет необходимого пароля.       — Ну-у, — хотела схитрить я, но что-то легко ударило меня в бок. — Ладно, просто мне повезло, что я знала позывной этой станции. Ну и он подошел.       — Честно сказать, по твоей кьютимарке я об этом и догадывалась. — усмехнулась пони. — Кстати говоря, Тайли, меня зовут Стил Харт и я заведую мед. отделом здесь.        В дверь настойчиво постучали и Стил Харт, наказав мне закрыть глаза, впустила какого-то пони в комнату, и как только закрылась дверь, разрешила открыть глаза. Теперь в комнате стояли двое, причем вошедший был более высоким и явно жеребцом.       — Ганнер, она чиста, — сказала кобылка, передавая что-то жеребцу. Тот повернулся в мою сторону и спросил:       — Точно? А что насчет знаний?       — Точно, о нас она вообще не знает. А вот насчет второго я не уверена, надо будет проверить. Как там старейшина?       — Как-то никак. Ему будто совсем было плевать. Сначала перепугался, но как только я упомянул, кто именно её принес и кто поручился, он сразу расслабился. Доверяет он тебе,— пони в темноте помахал мне копытом, я лишь тихо приподняла свое в ответ. — Не все так плохо, ведь так?       — Не забывай, что она побывала в авто-доке, а после на системе жизнеобеспечения еще пару дней, — она понизила голос до шепота, видимо надеясь, что я не расслышу. — Но право, после последнего отказа сердца я уже не верила.       — Боец, — усмехнулся жеребец, — как я и говорил. Кстати, боец, как тебя зовут?       — Тайли, — тихо ответила я. — Можно ещё воды?       — Конечно можно, — поспешила подойти Стил Харт и начала набирать воду в стакан. — Не забудь, Ганнер, ты проиграл спор. Так, Тайли, закрой глаза. Ага, всё, можешь открывать. Тебе надо несколько часов еще полежать в темноте, пока твои глаза восстановятся.        — А что с ними не так?       — Знаешь, я бы лучше спросила, что с тобой не так, — она постучала по моей голове. — Мало того, что подорвала себя, так еще и облучение получила, судя по результатам первого обследования, смертельное. Вот скажи ты мне, дуреха, где можно было так нахвататься радиации?       — От желтой пыли, ой, — от воспоминаний мой желудок протестующе заурчал, — как вспомню, плохо становится.       — Желтая пыль, хм, — она задумалась, приставив копыто к подбородку.       — Эта штука была глубоко под землей и была каким-то проектом для взлома и чего-то подобного. Судя по записям, та станция связи нуждалась в энергии, а этот обьект как раз смог её предоставить.       — А где этот обьект? — поинтересовалась кобылка, что-то приготавливая на тумбе. — И как ты в него попала?       — Где-где, — я усмехнулась, — в лифте. Как раз там же, где я и окопалась, был лифт, ведущий вниз. Туда и направилась тот самый чудо-техник Монди, а после и я.       — Как долго там пробыла Монди? — постукивая по шприцу в копытах, спросила Стил Харт. — И как долго там пробыла ты?       — Не уверена насчет нее, но она уж точно была там дольше нас, — я запнулась и быстро поправила себя, — дольше меня. Я пробыла там где-то 10 минут, может меньше даже.       — Темнишь? — честно спросила меня кобылка.       — Темню, — так же честно ответила я.       — Не хочешь выдавать своих, не надо. Все нужное мы и так узнали, — её силует со шприцом повернулся в мою сторону, — Или узнаем.       От её вида, от её слов и от шприца в зубах мое здоровое ушко прижалось к голове, а я отпрянула на край кровати. Её голова слегка наклонилась, а копыто тихо постучало по капельнице, трубка которой плавно уходила в мое левое копыто. Она проколола пакет и ввела что-то, окрасившее доселе прозрачную жидкость в нечто темное. Я сглотнула.       — Это поможет быстрее восстановить силы, — Стил Харт отложила шприц и взяла поднос с какой-то едой, — На вот, поешь. Понимаю, что темно и все такое, но с глазами шутить нельзя, даже простой свет лампочки может сильно повредить тебе.       — Мне не привыкать, — сухо ответила я, грызя свежую морковь. На вкус она была пресноватой, но вполне съестной. — Спасибо...       — Не за что, — сказала пони, усаживаясь в кресло где-то в углу комнаты. — Мне положено сидеть с тобой все время, в целях безопасности конечно.       Так, в полной темноте прохладной комнаты, я начала свою трапезу. Я ещё долго потом вспоминала доброту пони по имени Стил Харт, ту атмосферу спокойствия, которой так не хватает в нынешней Пустоши. С этого момента страница моей истории перевернулась и я буквально начала новую жизнь. Ну, а пока время обеда.

***

      Уже не такого молодого пони встретила полная разруха. Дверь в башню была вырвана с петель мощнейшим взрывом, внутреннее убранство может когда-то и представляло собой хоть какое-то подобие порядка, но теперь там даже нормально пройти нельзя было, настолько все было завалено различным хламом. Пони вздохнул и тихо прошептал:       — Что же за кашу ты тут устроил.       Включив фонарь и повесив его на специальное крепление в броне, пони начал пролазить через завалы. Он видел остатки плазмы, разорванные в клочья листы металла, опаленные тросы кабелей — все это, словно оборонный комплекс, мешало и так и норовило обжечь, порезать, проткнуть нежеланного гостя. Пыль давно осела, а в воздухе витал лишь запах крови.       — Пустошь, неужели ты так жестока? — спрашивал пони, осматривая первые следы крови, окропившие металлический стол.       Ответом ему был лишь тихий стук опавшей краски. После очередного провала в какой-то блок памяти, пони заметил какой-то смутно знакомый силуэт. Подойдя ближе, странник поднял разбитую и покореженную лапу, некогда принадлежавшую его лучшему другу. Кнопки были разбиты, один из пальцев оторван, а место крепления и вовсе было оплавлено зеленой плазмой.       — Вот ты где, потеряшка... — усмехнулся пони, закрепляя протез у себя за спиной.       Непрошеный гость прошел дальше по пути кровавых пятен. Среди разбросанных вещей на единственном месте, где хотя бы как-то виднелся бетон пола, расположились потрепанные временем знакомые седельные сумки и ремни подсумков, лежащие в луже ещё не до конца засохшей крови. Пони осмотрел многочисленные багровые повязки, опустевшие шприцы, флаконы, некогда, судя по зеленоватому оттенку, бывшие наполненными лечебными зельями. Именно эти флаконы и привлекли внимание пони, ибо такие он видел только один раз в жизни.

***

      — Это ещё что такое? — с хрипотцой спросил Грейв, как только массивная дверь перед ними с шипением открылась.       — Вот чего не знаю, того не знаю, — ответил ему Бурдо, оглядывая удивительно чистые и не проржавевшие стены массивной развилки, ведущей в такие же контрастные коридоры.       Войдя, они, словно им было неудобно здесь находится, закрыли за собой дверь и протерли ноги от грязи. Воздух был чист и свеж, где-то очень тихо гудела вентиляция. Единственной тревожной деталью были моргающие желтым лампы, чуть ли не единственные источники света здесь.       — Вот вроде и недолго живу на свете, хотя по меркам Пустоши вполне уже достойную жизнь прожил, — говорил пони, проводя по пыльному полу копытом, — А удивляться не перестану.       — Здесь все такое... — не мог подобрать слов Грейв. — ...Прибранное.       — И не говори. Даже ходить здесь как-то привычно.       Они тихо, будто боясь побеспокоить, направились в ближайший коридор, который, если судить по светящейся табличке, вел в «Центр управления». Остальные два вели соответственно в «Реакторную» и «Казармы», куда оба друга не собирались направляться. Проходя по запыленным коридорам, они то и дело натыкались на различные комнаты, наполненные различным барахлом по типу печатных машинок или же карт местностей. Грейв оглядывался на белоснежные стены, клееные различными плакатами. Безусловно, многие видели их потрепанные варианты, видели их призывы вступать в ряды армии или же работать на благо Эквестрии. На многих из них были привычно изображены пони в силовых доспехах, министерские кобылы Флаттершай или Твайлайт. Грейв любил эти плакаты, для него они были подобно реликвиям и он, словно клептоман, аккуратно сдирал самые сохранившиеся и скручивал. Бурдо на эти выходки лишь тихо усмехался, однако и для себя собрал пару хорошо сохранившихся иллюстраций. Но их обоих остановил один плакат.       Бурдо не так сильно интересовался историей, как его друг Грейв, но и он знал некоторых министерских кобыл: Рэйнбоу Дэш по плакату Вондерболтов, Флаттершай по плакату Министерства Мира, Пинки Пай по плакату Министерства Морали. Но чтобы Рэрити.       — Рэрити была главой Министерства Стиля и именно её министерство создавало плакаты для всей Эквестрии, — откашливаясь, сказал Грейв. — Но с собой она плакатов не делала.       — А это тогда что? — задал очевидный вопрос Бурдо, не спуская глаз с безупречной пони.       — А это разрушение теорий, — спокойно изрек пес, продолжая разглядывать плакат.       На нем была изображена белоснежная единорожка с прелестной сине-фиолетовой гривой, взирающая на зрителя своим грустным взглядом. Глаза её будто освещали темноту вокруг и показывали множественные наряды, книги, флаги и плакаты. На заднем фоне за пони были различные мотивирующие слова по типу: «Труд — это жизнь», «Вондерболты наше всё», «Во славу Эквестрии» и подобные. Низ плаката украшал логотип Министерства Стиля и надпись: «Если нас не видно, то это ещё значит, что нас нет. Мы — незримый оратор Эквестрии!»       Они ещё минут 10 безмолвно разглядывали картину, после со всей тщательностью аккуратно сняли её и так же кропотливо свернули плакат и положили его в найденный недавно тубус для чертежей.       — А вдруг это единственный на всю Эквестрию плакат? — с усмешкой спросил Бурдо.       — Тогда он попал в лапы хорошему коллекционеру.       Они прошли дальше, направляясь к открытым дверям центра запуска. Уже подходя, они начали слышать тихий звук сирены, идущий от единственного живого динамика. Войдя, Бурдо и Грейв первым увидели... карту мира. Огромную карту Эквестрии и каких-то других стран, на которой горели многочисленными красными огоньками какие-то метки, в цикличном порядке вырисовывались одни и те же желтые или же зеленые пунктирные линии. Но большая часть карты была исполосована именно красными линиями, ведущими во все уголки бывшего государства. Завершала картину моргающая красным надпись: «Внимание! Замечен запуск носителей ФАУ»       Остальная часть помещения была наполнена множественными рядами терминалов и целых компьютеров, большинство которых уже давным давно отключено. В безмолвном шоке Бурдо подошел к одному из терминалов и прочел одну моргающую зеленым надпись: «Произвести запуск?| Д/Н». Взгляд пони перешел с экрана на 10 ключей, каждый из которых в этом ряду компьютеров был вставлен в замочную скважину и повернут.       — Запуск чего? — с тихой надеждой в голосе спросил Бурдо, надеясь не услышать ответа.       — Запуск камер с мегазаклинаниями, — ответил Грейв. — Или ракет с мегазаклинаниями. Когда Флаттершай передала зебрам мегазаклинания, они превратили их в жар-бомбы, многие из них подлаживали в городах, а после подрывали, а туда, куда не могли, направляли ракеты с этими бомбами. Пони поступили так же. Сначала специальные камеры для особых мегазаклинаний, потом более дешевые ракеты с такими же жар-бомбами.       — Откуда ты это все знаешь?       — Потому что это наше прошлое. А не зная его мы не построим будущего, — доставая один из ключей закончил мысль пес. — Возьми себе тоже ключ, лучше, чтобы никто и никогда не закончил то, что здесь было начато. Война окончена.       У выхода они заметили закрепленный на стене стеклянный ящик с тремя бабочками. В нем виднелись несколько бинтов, какие-то баночки и самое главное: пара тяжелых металлических шприцов со специальным креплением под флакон. Флаконы эти находились как раз рядом, мягко светясь зеленым светом.       — А ты точно уверен, что это зелье лечения? — как-то недоверчиво переспрашивал Грейв.       — Не попробуешь, не узнаешь, — хрипло пробурчал Бурдо, вставляя зелье в положенное место и снимая защитную резиновую крышку. Не медля он вколол шприц в плечо Грейва и вдавил рукоятку поршня.       На глазах у обоих рана быстро начала затягиваться, а из окровавленной точки начал проявляться контур пули. Зрелище было хоть и неприятным, но все таки завораживающим: прямо на глазах из плеча выпали 4 пули, а шерстка в местах уже начала отрастать заново. Пес, шипя от боли, забрал уже пустой шприц и вставил новый флакон, после не раздумывая вколол вторую порцию вещества уже себе в грудь. Он начал часто дышать и отплевывать какие-то кровавые сгустки, но это быстро прошло и прерывистое дыхание сменилось на чистое.       — А так можно было? — с удивлением озадачился Бурдо. — А ну давай-ка и мне так, у тебя с пальцами это лучше получается.       После такой же процедуры они, оправившись и отдохнув, направились обратно вглубь комплекса в поисках выхода. Медикаменты, включая и пару шприцов, он решили забрать и после отдать в местную клинику.

***

      Одинокий пони поднял пустые сосуды, ещё раз осмотрел повязки, некогда бывшие зачарованными и сказал:       — Только одни пони могли использовать такие шприцы, — он ещё раз осмотрел комнату и, убедившись в отсутствии кого-либо, сказал: — Стальные рейнджеры..

***

      Грейв сидел, держа в своей красной лапе-кране, некогда бывшей лапой какого-то робота помощника, шар памяти. Он взял его совсем недавно, с неизвестного завода, забитого рейдерами, взял, чтобы потом посмотреть с помощью специальной установки Кристи. Но сейчас ему было не до воспоминаний, скрытых в нем. Сейчас это была лишь безделушка, с помощью которой он пытался успокоить собственные мысли. Уже более четырех дней он сидит тут, в неведении, не зная, что же случилось с Тайли. По словам Бурдо там полная разруха, а пони и вовсе нет, лишь кровь, да следы от силовой брони. Пес действительно хотел бросить все и пойти самому разбираться, что же там такое взорвалось и что дальше делать, но не мог.       Вместо этого он сидел в клинике Писволла на пару с расстроенной Кристалл, успокаивая ту и не отходя от неё ни на шаг. Он знал, что сейчас является той самой опорой, что не дает желтой единорожке пуститься во все тяжкие, и потому не уходил. Ему после радиационной бани полегчало достаточно быстро, но Монди до сих пор лежала без сознания со слабым пульсом.       — Грейв, она ведь поправится? — уже наверно в сотый раз спрашивает Кристалл.       — Обязательно поправится, — все так же с уверенностью отвечает пес. Он не уверен в своих словах, он уже ни в чем не уверен, но показывать это сейчас было нельзя.       Периодичный писк аппарата успокаивал пони, которая вскоре заснула на коленях у пса.       — Радиация - она, как жизнь, — тихо начала оранжевая пони в белом халате, входя в палату. — Никогда не знаешь, когда ударит. Может, проживет ещё 30 лет, может, умрет завтра.       Пес промолчал, продолжая смотреть на свое блеклое отражение в шаре. Пони сменила капельницу, затем присела рядом. С головы слетела белая шапочка и бледно-фиолетовая грива с пунцовой полосой спала на плечи. Доктор вздохнула.       — Пони приходят сюда лишь за одной целью — чтобы их пулевые ранения заштопали, а радиацию вывели. По другому поводу не ходят, не ходят, чтобы вылечиться от какой-нибудь простуды, не ходят, чтобы провериться. Они ведь даже не болеют почти, имеют отличный иммунитет, который нещадно губят наркотиками и пулями.       — По твоим словам можно подумать, что пони эволюционировали...       — В какой-то степени это так. Радиация в первые годы многих ослабила настолько, что обычная простуда была приговором. А что теперь? Лишь раны и травмы, болезней почти нет, ну кроме болезней от порчи и радиации. Это было бы сенсацией в старом мире, но кому какое дело?       — Просто каждый занят своим делом и ему не до этого. Врач бы твои слова поддержал, я тоже, но к примеру тот же торговец не оценит и в твоих словах увидит лишь что-то свое. — сказал Грейв, отлаживая шар в свой подсумок, который ему вернул с разведки Бурдо.       — Пустошь — родина эгоистов, — пони надела шапочку обратно. — Ладно уж, отдохнула и хватит. Тебе, кстати, тоже советую не засиживаться, сейчас шериф подойдет, заменит твой пост подушки поддержки.       — Спасибо, — немного отодвигая Кристалл и укладывая ту на мягкое кресло оживился алмазный воитель.       Как только в палату вошел Бурдо, оба друга обменялись любезностями и быстро разошлись: шериф присел на кресло рядом с Кристи, а Грейв быстрым шагом направился из клиники долой. Он, правда, остановился возле ординаторской и передал пони по имени Хэлпи Стар немаленькую сумму крышек в благодарность, но кроме этого больше нигде не останавливался. Не остановился он поздороваться с торговкой Элизабет, не остановился возле злополучного выхода на поверхность, где его давным давно пытались расстрелять, он просто шел прочь из города.       Уже подходя к одинокой лачуге, обитой железными листами, он наконец позволил себе сбавить шаг. Здесь все так же, как и всегда: тихо развивается флаг старой Эквестрии на флагштоке, так же гудит металлическая лазерная турель, все так же крутится флюгер с какой-то пони на метле. Ничего не меняется в доме алмазного воителя. Турель навела свой ствол на подходящего, но как только пес снял с себя до этого совсем незаметный из-за шерсти жетон, ствол сразу же вернулся в свое обычное положение. Жетон этот был единственным напоминанием о его семье.На простой алюминиевой основе было вырезано имя пса и инкрустирован рубин.       Войдя в дом, Грейв включил единственную лампочку, осветившую достаточно скромное помещение. Все стены были заклеены различными плакатами и вырезами из журналов, множество полок было забито различными книгами, а на единственном столе находился удивительного вида терминал, собранный из различных частей, с гораздо меньшим экраном, но все же работающий. Достав из стилизованного под сейф холодильника прохладное пиво, пес подошел к большому шкафу, занимающему чуть ли не треть от стены.       Низ занимали многочисленные ящики и чемоданы, верхняя полка полнилась тяжелыми фолиантами, а основную часть занимала привычная вещь для шкафов — одежда. Немного подумав, Грейв достал из шкафа большой армейский ящик и черную, сделанную из чего-то по подобию кожи, куртку. Куртка в свое время была сшита специально для Грейва, имела на коротких рукавах металлические стильные маленькие шипы, а на спине красовалась белая мишень и подпись: «Попробуй». В неё были вшиты легкие пластины, спиленные в свое время с остатков брони Анклава, обеспечивающие крутому виду еще и крутую защиту.       Вскрыв армейский ящик, Грейв с теплой улыбкой осмотрел множество оружия: сложенную анти-мех винтовку, специализированный под ручное ношение миниган и облегченную версию плазмолива. Достав последнее и множество микроядерных батарей, Грейв закрыл ящик. Прежде тяжелое оружие, которое носили на своей силовой броне представители Анклава, теперь представляло собой чуть укороченную его версию, сделанную под винтовку, но все так же имеющую типичный для плазмолива копьевидный ствол. Пес не сильно любил это название и потому ласково называл оружие «Анархией».       Снарядившись и поев, пес вышел из дому, оставив там лишь шар памяти и сумки Тайли. Его путь шел к старой станции связи «Фокстрот-Эхо».

***

      «Привет всем, мои маленькие пони, это я, ДиДжей Пон3, ну как всегда. У меня для вас хорошие новости. Не так давно прекратились схватки в Кантерлоте, уж не знаю, кто победил, но точно скажу вам, что аликорны не в их числе. Тот самый Анклав, о котором я вам рассказывал, затих и больше не появляется, чему я очень и очень рад. Небольшое напоминание некоторым глупым пони. Не все гули являются злыми зомби, которые хотят сожрать вас живьем, многие из них очень даже разумны, как например Дитзи Ду, продавец из магазина «Абсолютно всё» и создатель небезызвестного копытоводства по выживанию. Как раз недавно на её летающую повозку было совершено нападение, хорошо, что без последствий. Передаю всего хорошего нашей Дитзи и желаю поскорее оправиться от пары шальных пуль. На этом новости подошли к концу. Берегите себя и не забывайте о ближних, мы все здесь в одной лодке. А сейчас, время музыки...»