Полночная воительница

Гейджина! Бринн в испуге открыла глаза, сердце колотилось в горле. Кровь. Гейджина. Смерть. Нет! Окончательно проснувшись, она облегчённо вздохнула. Это сон. Это всего лишь сон. Гейджина лежала рядом, лицом к огню, её дыхание было глубоким и ровным, а руки по-прежнему крепко обнимали её. Не шевелясь, Бринн вглядывалась в её лицо, такое ей дорогое. Гейдж, шатаясь, идёт вперёд, рукоятка кинжала торчит у неё в спине, она падает… Это только сон. Он не всегда сбывается. Только некоторые из её снов стали явью. Бринн засыпала с тревожными мыслями о Ричарде, и наверняка из-за её страхов ей приснился такой кошмар. А что, если он окажется вещим? Неужели Гейдж не избежать столь ужасной смерти? Боль в её груди стала нестерпимой. Словно услышав её муки, Гейджина открыла глаза. — Бринн? Дрожащей рукой Бринн дотронулась до её лица. Твёрдое, тёплое, и живое. — Что случилось? — спросила Гейджина. Бринн не хотела рассказывать, ведь ей просто приснился сон. И потом, Гейджина вообще не верит в них. Забудь об этом! Спрячь подальше. — Прости, что разбудила тебя. — Её пальцы слегка дотронулись до её губ. — Это был сон, и больше ничего. — Скорее ночной кошмар, ведь ты вся дрожишь. — Да. — Бринн прижалась плотнее к её тёплому и крепкому телу. — Но уже всё прошло. — Правда? — Почти. — Бринн зарылась лицом в её плечо. — Но он не вернётся. — Потому что тебе так хочется! — усмехнулась Гейджина. Бринн же сильная, она сумеет защитить её. Не надо ей бояться. С судьбой можно бороться. Каждый раз, сражаясь с недугами, ей удавалось одерживать верх над драконами, и кому как не ей знать, что многие из больных без её вмешательства отправились бы в мир иной? Даже если сны предсказывают будущее, кто осмелится обвинить её в неумении отвести злой рок? — Верно. Потому что мне так хочется. А если она проиграет? Что, если сейчас они последний раз вместе? Обе молчали, только дрова потрескивали в печи. — Если ты хочешь, если надо… Я не отвергну тебя, — едва слышно сказала Бринн. — Надо? — напряглась Гейджина. Бринн не ответила. — Неужели желание? — спросила Гейдж. — Интересно, почему после стольких дней отказа я удостоилась столь дорогого подарка? А как быть с твоей виной? Или я уже не такая жуткая убийца? Неужели ангелы спустились с небес возвестить тебе о моей невиновности? — Нет! — резко возразила Бринн. — Зачем тебе знать? Ты хочешь этого, так возьми. — Почему? — настойчиво продолжала допытываться воин. — Как быть с твоей собственной виной? Получается, ты не считаешь себя больше Батшебе? — Считаю и не перестану винить себя. Вечно. — Бринн судорожно вздохнула. — Зачем ты споришь со мной? Ты сама говорила, что мне надо смириться с тем, что произошло. Я сделала так, как ты сказала, и давай на этом закончим. — Да, но почему ты смирилась? — Воин взяла её за подбородок. — Почему именно сейчас? Слёзы застилали Бринн глаза, и она едва могла различать её лицо. — Я поняла… что чувствую к тебе… привязанность. — Какую привязанность? — ≪Гейджина не отстанет, — осознала она, — и бесполезно пытаться увести её от разговора≫. — Я поверила… что я… люблю тебя. Воздух с шумом вырвался из её груди. — Я давно поняла это, и, слава Богу, к тебе тоже пришло прозрение! Ну и что же нам теперь делать? — Я уже сказала, что можешь делать ты. — С твоего разрешения удовлетворить себя твоим телом? Не слишком удачное решение. — Позапрошлой ночью ты так не думала. — То было раньше. Ты выйдешь за меня замуж? — Нет, я не могу. — Можешь и выйдешь! Ты же сказала, что принимаешь мой грех. Сделай следующий шаг. — Ты просишь меня о невозможном. — Не больше, чем даю взамен. — Тебе легче. У тебя нет… — Она замолчала, не решаясь продолжать. — Чего? Чести? Совести? Бринн несогласно покачала головой. — Честь у тебя есть, но мы слишком разные. — Так научи меня смотреть на мир твоими глазами! — Воин невесело усмехнулась. — Конечно, мне трудно будет с тобой во многом согласиться. Но знаешь, Бринн, я всё время стараюсь тебя понять, узнать получше. Воин уже разобралась, кем была её мать, поверила, что есть божественный дар, но никогда не сможет смотреть на мир её глазами. — Я всё сказала тебе и что смогла предложила. Берёшь или нет? Воительница испытующе посмотрела на неё. — Нет! Бринн вздрогнула, словно её ударили. Гейджина дала ей почувствовать боль, так бывает, когда получаешь отказ в ответ на страстное желание. — Удивлена? — Воин перестала её обнимать и повернулась спиной. — Спокойной ночи, Бринн! — Как быстро ты меняешь свои решения! — Она не верила своим ушам. — И сама не знаешь, чего хочешь. Гейджина продолжала лежать спиной к ней. — Я всегда знаю, чего хочу, и не стану жертвовать целым караваном ради одного верблюда. Бринн нахмурилась. — Что такое верблюд? — Горбатое животное, на котором я езжу, торгуя, в пустыне. — Значит, я и есть этот верблюд? — Ты такая же упрямая и взваливаешь на себя ношу, которая не по силам и десятку верблюдов. Я не хочу стать одной из них. Ты, может, и простила меня, но не саму себя. — Мне это не обязательно, раз я буду тебе только отдаваться и не выйду за тебя замуж. — Но мне необходимо, чтобы ты себя не винила и пришла ко мне с чистым сердцем, — устало продолжала она. — Спи. На сей раз тебе наверняка приснятся более приятные сны. Сон. Страх снова накатился на неё. Бринн захотелось дотронуться до Гейджины, прижаться к ней, чтобы страхи её рассеялись. Она поняла, что её отказ делал её ещё желаннее. Бринн очень хотела, чтобы сегодняшняя ночь стала для них временем наслаждений, чтобы Гейджина получила удовольствие, какое она только была способна дать ей. Она не могла бросить её в одиночестве. Кровь. Гейджина. Смерть. Этого не должно случиться. Боже, сделай так, чтобы сон оказался только ночным кошмаром! *** … — Ты уверена, что именно это и есть твой Гвинтал? — Эдвина повела головой. — Не вижу здесь ничего привлекательного. Мрачное, холодное место. Бринн с жадностью всматривалась в остроконечные белые рифы. — В глубине острова всё по-другому. Как только мы выйдем в долину за скалами… Тогда посмотришь. — Она замолчала. Эдвина скептически улыбалась. — Надеюсь, мы тоже увидим. — Гейджина отчаянно сражалась вёслами с сильной волной. Она окинула взглядом остальные лодки. Они пытались следовать за ними. — Если только ты проведёшь нас через эти рифы прежде, чем нас разобьёт о них. Бринн оторвала взгляд от острова. — Греби к северу, вокруг выступа. Там есть бухта… — Я её не вижу! — Гейдж напрасно вглядывалась в скалы. — Вон за той высокой чёрной скалой. — Она похожа на риф. — За ней бухта. Сворачивай на восток, а потом обогни самый конец выступа. Всё вокруг казалось до боли знакомым. Даже рёв диких волн звучал приветливо. Бринн вернулась домой. — Где деревня? — спросила Гейдж. Бринн показала рукой на тропинку, бежавшую прямо от берега до холма. — Вон за тем гребнём, но до замка ещё несколько миль. — Там есть замок? — Думаешь, Гевальд жил в жалкой лачуге? Поселившись здесь, он построил великолепный замок. — Лодка коснулась берега, и Бринн, не дожидаясь помощи Гейджины, прыгнула на скалистую отмель. — Тебе понравится, я уверена. Прекрасный каменный замок. Гевальд не боялся нашествия врагов, только хотел, чтобы его дом простоял долгие годы наперекор всем ветрам. — Так и случилось? — Конечно! — нахмурилась она. — Впрочем, время и то, что все забросили его, сделали своё дело. Теперь там печальное место. Он уже был таким, когда я видела его в последний раз. — Печальное? — переспросила Эдвина. Плечи Бринн тяжело опустились. Ей не хотелось вспоминать о грустном и невесёлом. Она дома, она в Гвинтале! Зачем же омрачать радость печалью? — Возможно, просто остался детский восторг. — Бринн начала подниматься по каменистой тропе, на которую указывала. — Пошли в деревню. Я хочу, чтобы ты увидела… — Вернись! — окликнула её Гейдж. — Ни к чему торопиться. Подождём других. Бринн спустилась к берегу. — ≪Гейджина боится встречи с моим островом, — поняла она, замедлив шаг. — Что ж, понятно, Гвинтал для неё незнакомое место≫. Но она была дома. Эдвина, подойдя к Бринн, осторожно взяла её за руку. — Прости, я неуважительно отозвалась о твоём Гвинтале, Бринн! Я уверена, что там очень мило и красиво. Бринн понимала, что Эдвина говорит так от душевной щедрости, боясь ненароком задеть чувства Бринн. — Ничего страшного! Гвинтал пережил века, и никто не посмел вторгнуться в его пределы. — Она бросила взгляд на остальные лодки, причалившие к берегу. — Не мешало бы им поторопиться, мне не терпится поскорее добраться туда. — Ты знаешь кого-нибудь в деревне? — Разумеется. Правда, мы жили в Фалкааре, а не в самой деревне, но я знала… — Бринн замолчала. Кого же она знала? Её радостные воспоминания о Гвинтале промчались по лесам, зелёным лугам, где мать учила её различать травы, играм возле замка. Всё остальное всплывало в памяти расплывчато. — Я знала отца Томаса, причётника. — Богатое общество! — мрачно заметила Гейдж. — Клад далеко от деревни? — Нет, в лесу за замком. — Тогда вперёд, за ним! — Малик легко выпрыгнул из второй лодки. — Давайте поскорее уйдём с этого холодного берега. — Ты до сих пор не согрелся? — спросила Эдвина. — Может, зря отрезал бороду? — Ты не ошиблась, мне её здорово не хватает, — широко улыбнулся ей Малик. — Она не только согревала лицо, но и скрывала мой маленький подбородок. — Ну что же, придётся тебе отрастить новую. Бринн смотрела на них с удивлением. Подбородок Малика был словно вылеплен мастером, и ямочка посредине очень его украшала. Без бороды сарацин казался гораздо красивее. Когда он сел в лодку два дня назад, Бринн поразилась происшедшей с ним перемене, но поскольку они плыли не вместе, то она не знала, как же отреагировала Эдвина на него, безбородого. — Как решит Господь Бог! — запоздало отшутился Малик. Они с Эдвиной переглянулись, и Бринн неожиданно для себя почувствовала острую зависть. Тайная шутка влюблённых. Как она не заметила, когда это случилось, когда они сделали шаг навстречу друг другу! В словах Эдвины не слышалось прежней колкости, да и Малик держался свободнее. Причалила третья лодка, и Лефонт, перешагнув через борт, вынес Алису на берег, а потом приказал солдатам выгружать провизию. — На остров можно высадиться только здесь? — спросила Гейдж у Бринн. — Да. — Она повернулась, оторвав взгляд от капитана с Алисой на руках. — Теперь мы можем идти? — Сейчас, я только отдам распоряжения Лефонту, — сказала Гейджина. — Он останется здесь и будет охранять лодки, пока мы не вернёмся. — В Гвинтале нет воров. — Откуда тебе известно? Ты, похоже, не очень-то знаешь здешних жителей. — Мне мама рассказывала. — Мать говорила правду, но со временем многое забывается. — Гейджина посмотрела ей прямо в глаза. — Оставим здесь охрану. Она говорила не только о её матери. Она беспокоилась, что её собственные воспоминания не совпадут с реальной жизнью. — Лефонт только зря потеряет время, впрочем, делай так, как тебе нравится! — Так я и сделаю. Воительница зашагала к Лефонту. — Напрасно, ей-богу! — пробормотала Бринн, смотря ей вслед. — Может быть, — вступил в разговор Малик. — Впрочем, она могла подумать о другой опасности. — О Ричарде? Думаешь, он следит за нами? — Не исключено. Он мог спрятаться на побережье в Селкирке, дождаться нашего приезда, а потом отправиться вслед за нами. — Мы не обнаружили его по пути сюда. — Почти всю дорогу мы шли в тумане, а там легко затеряться. — А когда наступила ясная погода, он мог держаться на безопасном расстоянии, не выпуская из вида парус Лефонта, — со знанием дел добавила Эдвина. Эдвина не казалась напуганной, да и Бринн не боялась. В конце концов, Ричард — не сверхъестественное существо! Даже если он войдёт за ними в бухту, то не сумеет одолеть их, ведь их больше. Гейджина. Кровь. Однако она не видела во сне Ричарда. Только Гейдж и кинжал… — Бринн! — раздался у неё за спиной голос Алисы. — Мне надо поговорить с тобой. Бринн вздрогнула. Она так глубоко задумалась, что совсем забыла о реальном мире, окружавшем её. — Как ты? Как перенесла дорогу? — Всё в порядке. Капитан Лефонт и другие солдаты очень хорошо обращались со мной. — Путь оказался не близким, но ты почувствуешь себя лучше, как только мы двинемся дальше. Я уверена, что тебе хватит сил и… — Я хочу остаться здесь, — перебила её Алиса. — Я не пойду с тобой. Бринн удивилась: — Почему? Алиса густо покраснела. — Я устала от дороги. Ты скажешь миледи Гейджине? — Но ты ждёшь ребёнка. Я могу понадобиться тебе. — Я крепкая и здоровая женщина, как и мой ребёнок, и до срока ещё далеко. Я подожду вас здесь. — Ты не хочешь встретиться с жителями деревни? Если ты надумала остаться, то тебе надо подыскать жильё. Краска на щеках Алисы стала ещё ярче. — Я не уверена, что останусь в Гвинтале. От удивления Бринн широко раскрыла глаза. — Но почему? Я думала, ты поселишься здесь со своим ребёнком. Привыкнешь, и тебе понравится. В глубине острова гораздо лучше, и люди здесь добрее, чем в Редферне. — Я не давала согласия. Ты просто… Я знаю, ты хотела как лучше для меня, но я могу не… — Алиса замолчала в отчаянии. — Так ты скажешь миледи Гейджине? — Конечно! Если тебе и вправду так хочется остаться. — Да, да! — живо ответила Алиса. — Я здесь пригожусь, я здесь нужна. Буду готовить солдатам еду на костре. — С этими словами Алиса бросилась обратно к берегу. — Вы только послушайте, что она говорит! — покачала головой Бринн. — Не стоит оставлять её. Она замучается, ухаживая за всеми этими мужчинами. — Лефонт не даст ей переутомиться, — улыбнулась Эдвина. — Разве ты не заметила, как он нежно заботится о ней? — Лефонт? — Бринн показалось, что она ослышалась. — Нет, не заметила. — Тогда ты точно слепая! — рассмеялась Эдвина. — Он обращается с ней, как будто она сотворена из скорлупы. — Не скрывая улыбки, Эдвина смотрела, как Алиса торопливо подбежала к капитану. — А он для неё Бог с Олимпа. — Счастливчик! — пробормотал Малик. — Кое-кому достаётся всё, а другим ничего. — Так она не остаётся в Гвинтале, потому что влюблена в капитана и хочет быть рядом с ним. Эдвина права. — «Какая же я слепая!» — подумала о себе Бринн. Вечно она занята только своими делами и не видит, что творится вокруг. Теперь она припоминала, как не раз замечала вместе Алису и Лефонта: они разговаривали, часто смеялись. — Но у неё же ребёнок от другого мужчины! А если он оставит её? — Думаю, он женится на ней, — мягко вступил в разговор Малик. — А если нет, то она примет всё как есть. Ты ничем не сможешь помочь её сердцу так, как лечишь её тело, Бринн. — Но что за жизнь у жены солдата? Ей гораздо лучше остаться здесь. — Но она не станет от этого счастливее. Не все ценят покой так, как ты. Пускай идёт к Лефонту. — Ты говоришь так, будто я удерживаю её. Она вольна делать то, что пожелает. Я только стремилась помочь ей устроить свою жизнь как можно лучше для неё. — Но в душе Бринн испытывала горькое чувство предательства и одиночества. Ей хотелось иметь в будущем здесь близкого человека, когда все остальные уедут. От берега шла Гейджина, она уже поговорила с Лефонтом. Бринн поспешила ей навстречу. — Я разговаривала с Алисой. Воин испытующе посмотрела на неё. — Она сказала тебе о Лефонте? Ещё одно открытие. — Так ты тоже знала? — Они подолгу оставались вместе, и Лефонт стал вести себя совсем по-другому. Обычно так бывает из-за женщины. Бринн с трудом выдавила улыбку. — Ну что же, значит, ты не удивишься, узнав, что Алиса хочет остаться с ним? С нами она не пойдёт. — Он прекрасный солдат и добрый человек, Бринн! — Да, ты права! — Бринн заговорила о другом: — Все солдаты останутся здесь? — Это я решу после встречи с жителями деревни. Многие из островитян живут в ней? — Да, но между побережьем и замком есть несколько ферм. — А люди там настроены дружелюбно к чужестранцам? Бринн старательно пыталась припомнить, но поняла, что ребёнком она всё время проводила с матерью. В деревню они наведывались только в редких случаях. Расплывчато промелькнула ночь, проведённая на ферме, по дороге в Фалкаар. Дружелюбно? Их всегда хорошо встречали и принимали, но она не помнила… — На нас не нападут, если ты это имела в виду? — Именно это. Не надеюсь на их объятия, но лишь бы не убили. — Я объясняла тебе, Гвинтал — мирное место. Недовольство порождается завистливой жадностью, а здесь люди всегда всем довольны. — Даже если увидят нас с вьючными лошадьми, везущими клад? — Гейджина цинично улыбнулась. — Думаю, кто угодно почувствует недовольство своей участью! Она покачала головой. — На что им золото и драгоценности? Здесь они не имеют никакой ценности. В Гвинтале принята своя система обмена. — Они могут отправиться в страны, где золото в цене. — Гейджина уточнила: — Как, например, твой отец. — Мой отец был… не таким, как другие здешние мужчины. — Вопросы Гейдж лишали её радости от возвращения домой, и она решила прекратить разговор. — Так ты идёшь или по-прежнему будешь здесь? Не дожидаясь ответа, Бринн пошла вверх по тропинке. Оглянувшись, увидела идущих вслед Гейджину, а рядом с ней Малика и Эдвину. Они поднялись на холм. Тут она остановилась и глянула вниз. Гвинтал. Густые зелёные леса, безлюдные и прекрасные. Голубые озёра. Богатые, плодородные вспаханные земли. Таким она помнила Гвинтал, таким видела его в своих снах. Обернувшись, Бринн нетерпеливо спросила: — Видите? Разве я не права? Смотрите, как прекрасно! — Здесь ещё всё в зелени, — прошептала Эдвина. — Листья только-только начинают опадать. Как странно! — Внутри острова — сплошная равнина, и, похоже, скалы защищают нас от непогоды. Помню, когда я была маленькой, снег выпадал не чаще раза в год. — Она показала вдаль рукой. — Смотрите, отсюда видны башни замка. Серые башни и зубчатые стены в туманной дымке манили её. — «Я вернулась домой, Гевальд. Я снова дома», — безмятежно подумала Бринн. — До замка долго идти? — спросил Малик. — Два дня пути. — Бринн показала на лес позади замка. — Вон там Фалкаарский лес. — Твои родные места? Бринн кивнула, не сводя глаз с леса. — У нас рядом с замком был небольшой дом, где мы жили со времён Гевальда. Интересно, сохранился ли он ещё… — А почему бы и нет? — спросила Гейджина. — Климат здесь мягкий, сильных ветров нет, как нет и воров, так что домик должен оставаться таким же, каким был, когда вы в нём жили. Или ты сомневаешься? В ответ на её насмешливый тон Бринн гордо вздёрнула подбородок. — Нисколько! — И она стала спускаться с холма к деревне. — Я случайно оговорилась. — В твоей деревне очень тихо. — Эдвина заглянула в окно магазинчика. — Я мельком видела всего нескольких жителей. Заметив нас, они разбежались по домам. — Они не привыкли к чужим. Сюда никто не приезжает. — «Но ведь я же не чужая, — подумала Бринн. — Я — одна из них». Однако молчаливое непризнание с их стороны почему-то укололо её. — Значит, именно так вам всем нравится жить, — сказала Гейдж. — В безопасности, спокойствии. Никаких чужаков из другого мира. Бринн сжала губы. — Да, именно так нам всем нравится. — Моя деревня очень похожа на эту, — сказал Малик. — Но когда пришла засуха, нам пришлось уйти к другим, чтобы спасти себя. — Да, наступает время, когда приходится покидать отчий дом и идти навстречу жизни. — Гейджина искоса посмотрела на Бринн. — Иначе сделаешься ленивой, скучной или умрёшь без движения. — Они не скучные и не ленивые, — ответила Бринн. — Тогда почему у бухты не выставлена охрана? Твой рай надо охранять от вторжения. — Повторяю, никто не найдёт дорогу… — Мы же нашли. — Потому что я привела вас. — Бринн посмотрела на неё. — Я же говорила. Ты не поймёшь, не примешь. Нам не нужна охрана, чтобы… — Кто вы? Повернувшись, она увидела седого старика в рясе священника — он стоял на дороге за их спиной. Вздох облегчения вырвался из её груди. Она узнала его. Бринн шагнула вперёд. — Отец Том? Он не обратил на неё никакого внимания. Его впалые голубые глаза тревожно смотрели поверх неё на Гейджину. — Что вам здесь нужно? — Вы не помните меня? Я Бринн из Фалкаара. Священник перевёл на неё взгляд. — Фалкаара? — Вы знали мою мать — Мейрл. Лёгкая тень узнавания пробежала по его лицу. — У неё был дар. Она лишила нас его, уехав отсюда. Она с тобой? — Нет, моя мать умерла. Я Бринн! — решительно продолжала она. — Вы помните меня? Мы заходили к вам каждый раз по дороге в деревню. Священник ещё раз взглянул на Гейджину и осуждающе сказал: — Она чужая. Ты не должна была привозить её сюда. Нам не по душе, когда здесь чужие. — Она не останется здесь. Я покажу ей Фалкаар, а потом она уедет с острова. Отец Том покачал головой. — Ты не должна была привозить её сюда. Она не такая, как мы. — Его взгляд упал на Малика. — Да ещё этот. Чёрный, как сатана. — Мы, конечно, не такие, как вы, но мы долго не будем здесь, — спокойно сказала Гейджина. — Что касается этого человека, то уверяю вас, его сатанинская сущность проявляется только в редких случаях, в остальное время он вполне безобиден. — Уведи их прочь! — пробормотал отец Том, отступая. — Другие. Недобрые. Они не такие, как мы… — Они не злые. — Бринн пошла за ним. — Другие — не значит плохие. Отец Том с неодобрением посмотрел на неё. — Именно значит. — Нет, они хорошие. Послушайте меня, я знаю этих… — Она говорила в пустоту. Отец Том уже шёл вдоль улицы. — Кажется, нам нелегко будет раздобыть коней и вьючных животных, — пробормотал Малик. — Твой знакомый священник не очень-то приветлив, Бринн. — Он старый человек, и его разум, похоже, помутился, — смущённо оправдывалась та. — Я уверена, другие будут к нам более приветливы. — Если нам удастся вытащить их из домов или открыть их двери, — мрачно заметила Гейджина. Эдвина согласно кивнула. — Может, Бринн пойти к ним? Она здешняя. В этот миг Бринн ощутила себя более чужой, чем любой из них. Если уж отец Том неприязненно встретил её, не признав, то вряд ли найдётся хотя бы ещё кто-нибудь, кто вспомнит её. Даже о её матери он говорил сквозь зубы. Неужели и другие жители острова думают так же? Она пожала плечами и через силу улыбнулась. — Я здешняя, это правда. Подождите меня, я пойду… — Малик, отведи Бринн и Эдвину на край деревни. — Гейджина резко повернулась. — Я привыкла торговаться с недоверчивыми людьми. Бринн сразу почувствовала облегчение, но рискнула предложить свою помощь: — Я пойду с тобой. — Ни к чему. Жди меня! — Она нежно улыбнулась ей. — Одной мне будет справиться легче. Малик проследил взглядом за Гейдж до первого дома, пока та не постучала в дверь. Затем повернулся к женщинам: — Пошли, поступим, как решила Гейдж. Постараемся найти место, где можно разбить лагерь. А если она раздобудет нам коней, то совсем хорошо, но сомневаюсь, чтобы нас пустили на ночлег. Не о таком возвращении домой мечтала Бринн. Даже настороженные недружелюбные жители Селкирки согласились выделить им дома. — Не расстраивайся! — прошептала Эдвина, взяв Бринн за локоть. — Не так уж страшно, когда старый человек принимает нас за врагов. Ты говорила, что прежде не знала никого из деревни, кроме священника. Бринн резко кивнула и пошла вслед за Маликом. Эдвина, несомненно, права. Ей не следует расстраиваться или чувствовать неловкость из-за неприятной встречи. Как только они достигнут Фалкаара, всё будет хорошо. Гейдж удалось раздобыть только четверых старых коней и трёх небольших ослов. Поздним вечером она привела животных в лагерь. Малик, едва взглянув на них, недовольно покачал головой. — Ты разочаровала меня. И этого человека у меня в стране называют Принцессой обмена? Несчастные, они же падут, не прожив и дня! — Они не так уж плохи! — раздражённо ответила Гейджина. — Нам вовсе ни к чему боевые лошади, способные покрывать большие расстояния. — Верно, но нам нужны кони, у которых хотя бы ноги не заплетались. — Тогда иди и торгуйся сам. — Гейдж села у костра и вытянула к огню руки. — Но не надейся, что управишься до утра или сторгуешься на что-нибудь получше. — Неужели такие неприветливые? — Ты был более приветлив со мной, всадив при первой нашей встрече мне в руку свой меч. — Гейджина поёжилась. — Хотя, как мне кажется, они не представляют угрозы. Сомневаюсь, чтобы во всей деревне нашлось хотя бы одно боевое оружие. Они уставились на меня, как на волчицу, жаждущую их съесть. — Естественно, — торопливо вступила в разговор Бринн. — У тебя грозный вид. — Что правда, то правда. — Гейдж поморщилась. — И я выглядела бы более грозной, пробудь с ними подольше. Меня так и подмывало постричь им шерсть, когда они украдкой проходили мимо меня. — Они не овцы. — Недалеко ушли от них. — Воин взяла котелок из рук Малика, налила себе похлёбки и принялась есть. — И не такие тихони, когда пытались перебороть меня при торговле. — Поставлю-ка я этих несчастных созданий туда, где трава пожирнее. — Малик взял животных за поводья. — Как знать, может, это их последний ужин! Ты поможешь мне, Эдвина? — Ты даже этих кротких созданий не способен вывести на пастбище без посторонней помощи? — Вопреки своим насмешливым словам Эдвина резво вскочила и пошла за ним. — Здешние жители не овцы, — повторила Бринн. — Они лишь привыкли жить в мире и согласии, их так научили. — Гевальд Великий? — Почему ты такая жестокая? — Она закусила нижнюю губу. — Ты говоришь так, словно ненавидишь их. Перед тем как ответить ей, Гейдж закончила есть. — Возможно. Наверное, мне хочется, чтобы в них вообще не было ничего хорошего, тогда бы они ничего не значили для тебя. — Она поставила котелок на землю и стала смотреть на огонь. — Некоторые жители деревни, с которыми я разговаривала, вспомнили твою мать… и тебя. — Ты спрашивала о ней? — Разумеется, я расспросила их о ней. — Её голос слегка дрожал, но она постаралась придать ему твёрдость. — Я заметила, как старый священник обидел тебя своим безучастием. — Я не обиделась. — Чёрта с два! — Я просто не понимаю, почему он мог решить, что она обманула их. Она их любила. Может, так думает только отец Том, а другие наверняка не отвергают её. Гейджина продолжала смотреть на огонь. — Неужели они так думают? — прошептала Бринн. — Нет, конечно, нет! Так считает только этот выживший из ума старик. Гейджина заведомо говорила не правду. Гейдж, которая никогда не лгала, сейчас придумывала небылицы в надежде облегчить её страдание. — Так несправедливо! Пока она не уехала, она охотно делилась с ними своим даром. — Похоже, слишком охотно. Может, они привыкли к её дару, и он стал их частью? Тебе надо бы сделать выводы из её безоглядной доброты. — Она спросила о другом: — Где в Фалкаарском лесу лежит клад? — С южной стороны острова, в скалах, пещера. Там спрятаны сокровища. — Если они ещё там. — Гейджина помолчала. — А твоя мать когда-нибудь рассказывала о кладе твоему отцу? — ≪Она считает, что мой отец мог вернуться и украсть золото≫, — поняла Бринн. — Нет. — Почему ты так уверена? — Насколько мне помнится, она не доверяла ему. — Но ведь она его любила, раз решилась оставить Гвинтал вслед за ним. — Я не говорила, что она была к нему равнодушна. Просто не доверяла. Она боялась, что он приведёт чужестранцев за сокровищами и разрушит тихую жизнь Гвинтала. — Как поступила ты! — Это совсем другое. Вы уедете и оставите нас в покое. Ты никогда бы не причинила вред Гвинталу. — Откуда тебе известно? — Просто не смогла бы, и всё. У тебя есть честь. — Боже праведный, неужели мне послышалось, что ты веришь мне? Бринн посмотрела на огонь. — Я… верю… тебе. Гейджина пробормотала какое-то ругательство. — Наконец-то! Вырвать у тебя признание — всё равно что пройти по зыбучим пескам и остаться туда не втянутой. — Она помолчала. — Ты доверяешь мне полностью или с оговорками? Она ждала от неё таких важных для неё слов о том, что та поверила в её невиновность в смерти Делмаса. Бринн не могла пойти на это. — Думаю, ты не причинила бы вред тому, что мне дорого. — Значит, с оговорками. Ну что ж, это лучше, чем ничего. — Гейджина посмотрела в темноту. — До замка Гевальда день пути? — Да. — И ещё день до пещеры? Она кивнула. — Значит, не пройдёт и недели, как мы отправимся обратно в путь с сокровищами. И воин уплывёт из её жизни. При этой мысли сердце пронзила боль с нестерпимой силой. — Но знай, ты не отделаешься от меня так просто. — Ярко-голубые глаза Гейдж смотрели изучающе в её лицо. — Мы договоримся гораздо раньше, чем это случится. Удивительно, как она читает её думы! Просто страшновато. С каждым днём воин ей всё ближе и дороже. Как же она останется без неё? Как же будет жить дальше? — Я хотела поговорить с тобой о кладе, — отогнала она пугавшие её мысли. — Мне бы хотелось отдать часть сокровищ Эдвине и Алисе. Золото поможет им стать более независимыми. — Оно им может не понадобиться. У них верные мужчины. Эдвина и Алиса нашли любящих их защитников. Бринн опять почувствовала боль одиночества. — И всё-таки я хотела бы отдать часть им. Клад огромный, и вряд ли ты ощутишь, что в нём не будет хватать малой частички. — А для Бринн ничего? Она покачала головой. — Богатства мне никогда не хотелось. Мне оно не понадобится. Обещаешь? — Пожалуйста, если тебе так хочется. Но для женщины оно порой оказывается опаснее безопасности. — Потому что мужчины охотятся за такими женщинами и отбирают у них всё. — Бринн видела это в знатных семьях Англии. — Тогда дай мне слово охранять Эдвину и Алису от тех, кто решится отобрать у них золото. — Да, с этой задачей придётся повозиться. — Так ты сделаешь, что я прошу? — Ладно, — криво улыбнулась Гейдж. — Но должна сказать, что мне очень странно слышать, как женщина, жаждущая только покоя, так настойчиво толкает меня ввязаться в битву. — Ты сама рвёшься на войну. Так что если уж тебе не избежать сражения, то пусть оно будет хотя бы за правое дело. — Именно за дело, о котором ты так печёшься! — усмехнулась воин. — Именно. — Бринн легла на настил и закрыла глаза. — Ложись спать. Нам надо очень рано отправиться в путь, если мы хотим засветло добраться до замка. Гейдж легла рядом под шерстяное одеяло и обняла её. — Бедняжка Бринн, у тебя выдался нелёгкий день! Было просто ужасно. Бринн вернулась в ожидании… Она сама не знала, на что надеялась, но наверняка не на холодный приём. Священник ясно дал ей понять, что она здесь чужая. — В Фалкааре всё будет по-другому. — Надеюсь. Мне горько, когда тебя обижают. — Гейджина коснулась губами её брови. — И я сержусь, что здесь нет драконов, с которыми можно было бы сразиться, а одни лишь овцы. — Они не… — Бринн не договорила. Ей не хотелось спорить с ней. Через несколько дней воин уедет, и она не почувствует больше её рук, обнимающих её. Бринн теснее прижалась к ней, положив голову в ямку у плеча. — У меня рухнули большие надежды. Пройдёт время, прежде чем я вновь привыкну к Гвинталу. Гейджина ничего не ответила. Наверное, Гейджина понимала, что сегодня они, может быть, в последний раз вместе. Кто знает, вдруг она примирилась с мыслью, что Бринн в конце концов останется здесь… Гейджина! Кинжал! Кровь стекает по траве на опавшие листья под деревьями. Бринн резко вскочила, её трясло от ужаса, сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Снова кошмарный сон? — в полудрёме, не открывая глаз, спросила Гейдж. — Ложись спать! — Она притянула её к себе и крепко обняла. Бринн казалось, что Эдвина и Малик могли услышать удары сердца по другую сторону костра. — Я скоро засну. Бринн постаралась расслабиться. Ей не хотелось окончательно разбудить Гейджину, та бы начала задавать вопросы. Опять тот же сон. Нет, не совсем. До этого она видела только Гейдж и кинжал. На этот раз ей приснилось место. Деревья. Трава. Листва на земле. Кровь на листьях. Она вздрогнула. Руки Гейджины крепче сжали её. Она снова расслабилась. Ночной кошмар. Нельзя допускать, чтобы он стал правдой. Всего лишь второй раз она видела сон о смерти. Кайт. Языки пламени. Вокруг них трава и деревья. Это может случиться здесь, сегодня ночью. Она испугалась. Нет, во сне она видела день. У неё ещё есть время. Она может предотвратить беду. Она не допустит, чтобы сон стал явью. Она должна охранять и оберегать её от всех зол. Она не отдаст её драконам. — Всё в порядке? — пробормотала Гейджина, будто ей передалось её волнение. — Тихо, тихо, всё хорошо! — Бринн нежно обняла её, словно мать ребёнка. — Обещаю тебе, всё будет хорошо.