Полночная воительница

— Можно поинтересоваться, почему ты смотришь на меня так, будто я собираюсь отрубить тебе голову и подать её Малику на ужин? — нетерпеливо спросила Гейджина Бринн. — Прошу тебя, не надо! — запротестовал Малик. — Меня называли язычником, но никогда не считали людоедом. Не обращая внимания на его слова, Гейдж вглядывалась в лицо Бринн. — Ну, так как же? — Не понимаю, о чём ты? — поспешно спросила она. — Тебе, наверное, показалось. — Нет, я всё отлично вижу. Едва ты проснулась сегодня утром, как не сводишь… — Смотрите! — Бринн с облегчением указала на башни, неожиданно представшие перед их глазами. — Вот он, замок! Разве он не прекрасен?! Эдвина была в восторге. — Действительно, великолепный! Я ещё не видела таких замечательных замков. Бринн повернулась к Гейджине. — У тебя в Нормандии есть что-нибудь подобное? — Никогда не встречала такого внушительного, — призналась Гейдж. — По сравнению с ним мой Бельрив просто коротышка, даже у Вильгельма замок меньше. — Гевальду был нужен просторный замок. Он провозгласил себя здесь королём, а своих капитанов и лейтенантов сделал рыцарями. — Пришпорив коня, Бринн поскакала. — Скорее за мной! Посмотрим на великолепный ров с водой. Он похож на… — Она замолчала, поймав себя на своём неожиданном порыве, всегда игравшем с ней злую шутку. Ускакав вперёд, она выпустила из вида Гейдж, а этого делать нельзя. Развернув коня, Бринн подождала, пока они нагонят её. — Что вы тащитесь? Разве вы не хотите быстрее добраться до замка? — Почему ты остановилась? — подозрительно спросила Гейдж. — А что? Раньше я часто бывала здесь. Я выросла, играя в главном зале и в других комнатах. Когда Селбар стал моим другом, мы всё время бегали по двору. Вот ты никогда не видела такого великолепия. — Она повернулась к Эдвине. — Сегодня переночуем под крышей. — Может быть. — Гейджина явно сомневалась. — Твой замок почти разрушился. — Нет, — возразила она. — Он по-прежнему прочен, как и всегда. Правда, его давно не приводили в порядок. — Что здесь произошло? Почему в нём никто не живёт? — Они все разъехались. — Бринн поднялась на мост и направилась через ворота. В её воображении замок был великолепен, пока она не посмотрела на него их глазами. Во дворе камни поросли травой, а вторая лестница, ведущая к главному входу, разрушилась. Даже не сами развалины, а мёртвая тишина вызвала у неё неприятное волнение. — Я же говорила тебе, что это печальное место. — Думаю, нам лучше уехать отсюда и устроиться на ночёвку в лесу, — сказала Гейдж. — Как знать, кого мы можем встретить в этих залах?! Кровь, стекающая по прожилкам зелёной листвы на землю. — Нет! — Бринн резво спрыгнула с коня. — Я хочу провести ночь в замке. Здесь нет никакой опасности. Ничего такого, что может поджидать их в лесу. Она повернулась к Эдвине. — Во дворе есть крытый колодец, и камины хорошо работали в то время, когда я уехала отсюда. Мы можем даже устроить баню. — Баню? — с недоверчивой тоской пробормотала Эдвина. — Вряд ли нам что-нибудь может угрожать в замке, — поддержал Малик Бринн. — А несколько крыс и тараканов мы с доблестью победим. Гейджина подняла глаза на тёмные окна в башнях. — Ну, если только тараканов… — еле слышно произнесла она. — У меня странное чувство, будто… — Она пожала плечами. — Глупости. Мы останемся здесь, если ты так решила, — повернулась она к Бринн. — Мне так хочется! — твёрдо сказала та. — Прекрасно! — Малик спрыгнул с лошади и снял Эдвину с коня. — Пошли, найдём этот колодец и убедимся, что вода в нём чистая. Проводив их взглядом, Бринн повернулась к Гейджине. Та стояла, подняв голову, словно прислушивалась к чему-то, и, когда они пошли к замку, с её лица не сходило настороженно-любопытное выражение. — Они здесь, верно? — мягко спросила Бринн. Воительница посмотрела на неё. — О ком ты? — Гевальд, его жена и все его храбрые рыцари. Я всегда чувствовала их присутствие. — Ерунда! Бринн покачала головой. — Порой дух живёт вопреки всему. Вот почему это печальное место. Нехорошо, когда ложишься в землю, а не возносишься к небесам, — улыбнулась она. — Мне казалось, ты сможешь услышать их. — Почему? — Потому что ты воин, как и Гевальд. Вот ты вышагиваешь по этим залам в своих доспехах… — Она явно видела её, её чёрные волосы, на которые алый отсвет бросали вогнутые сводчатые окна, мимо которых она проходила, направляясь в зал, чтобы встретиться с Гевальдом и другими рыцарями. Ей даже почудилось бряцание её оружия… — Не надо опасаться. Думаю, ты почувствуешь это там, в замке. — А я считаю, ты всё-таки немного сумасшедшая, Бринн из Фалкаара. — В её словах не слышалась насмешка, Гейджина говорила с нежностью. Отвернувшись, она принялась собирать поводья у коней. — Ступай в замок и посмотри, найдётся ли для нас место, где можно переночевать в безопасности от неведомых существ. Я отведу животных в лес на выпас, туда, где трава погуще. Лес! — Я пойду с тобой! — Бринн быстро схватила за повод ослов, пошла вслед за ней. — Тебе может понадобиться помощь. — Я сама справлюсь. Но Бринн уже толкала неуклюжих ослов за ворота. — Не сомневаюсь, но тебе будет нелегко уследить за всеми сразу. Она с облегчением поняла, что Гейдж не возражает, и только хитро улыбается ей. — Может, твои духи помогут мне? — У них своих проблем хватает, чтобы ещё думать о нас. — Какие эгоисты! — Гейдж вела под уздцы четырёх коней через мост по дороге в лес. — А я-то считала, твой Гевальд — красавец мужчина и он предложит… На кого ты смотришь? Бринн пробежалась глазами по кустарнику, растущему вокруг. — Вот и трава для выпаса. Чего нам ещё нужно? Лицо воина стало настороженным. — И я о том же. Уклонившись от её взгляда, Бринн провела ослов к поляне с сочной травой и привязала к дереву. — Тут им будет хорошо. Чего ты копаешься? Я хочу вернуться и посмотреть, понравилась ли Малику вода из колодца. Гейдж повернулась к ней спиной и принялась рассёдлывать коней. — Здесь есть волки? — Что? — Животные здесь будут в безопасности? Ты говорила, в лесу водятся волки. — Они живут гораздо дальше к северу, там я и нашла Селбара. — Бринн стало тепло и печально, когда она подумала о волке. Скоро она встретится с ним, возможно, даже завтра. — Волки не забредают далеко, если на их территории достаточно добычи. Я ни разу не встречала у замка даже их следов. — Думаешь, твой волк всё ещё жив? Бринн ни на миг не сомневалась в этом. — Разумеется, он был совсем молодым, когда я нашла его. Теперь он в самом расцвете. — Не представляю, чтобы волки доживали до старости. — Гейджина уже привязала коней к деревьям. — Ты говорила, что недолго знала его до отъезда из Гвинтала. Если он вернулся в свою стаю, то, вполне вероятно, забыл тебя. — Я его помню. — Он всего лишь зверь, Бринн. — Знаю. — Но для неё он был больше, чем просто зверь. Она вылечила его, и он стал её другом и товарищем в играх, защитой от одиночества, от жизни в замкнутом круге. — Он не забыл меня. Он сам придёт ко мне. — А за ним вся стая? — Я не желаю говорить о Селбаре. Всё будет в порядке. Воительница повернулась к ней. — Я не хочу, чтобы ты снова пострадала. — Он не нападёт на меня. — Но он может и не помнить тебя вообще, как и тот священник из деревни. Приготовься к этому. — Ты не понимаешь. Селбар не такой. Он на самом деле заботился обо мне. — Надеюсь, ты права. Ей нельзя ошибиться в Селбаре, ведь во многом он воплощал для неё Гвинтал — дикий и прекрасный, частью которого она была. Она не переживёт потери волка. Повернувшись, Бринн направилась к замку. — Посмотришь. Ступая вслед за ней, Гейдж мрачно заметила: — Наверняка увижу. Я не собираюсь отпускать тебя на встречу с твоим волком без себя. *** Вода в колодце оказалась чистой, но они вначале привели всё в порядок, прежде чем нагреть воду для мытья. Уже наступила глубокая ночь, когда они в зале, у камина, сели ужинать, приготовив дичь, пойманную Маликом днём. — Замок действительно великолепный, — сказала Эдвина. — Интересно, почему никто из жителей деревни не захотел поселиться здесь? — Доев один кусок, она взялась за другой. — Здесь так просторно. Ты сказала, из семьи Гевальда никого не осталось? Бринн покачала головой. — У его жены не было детей. — Как жаль! — с горечью заметила Эдвина. — Он, должно быть, очень расстраивался по этому поводу. Бринн поняла, что она как бы переносила поведение её собственного мужа на Гевальда. — Да, ему хотелось иметь наследника всего этого, но говорили, что он никогда не укорял свою жену. Он любил её всем сердцем. — Так не бывает! — усмехнулась Эдвина недоверчиво. — Мужчины всегда винят женщин в своих грехах. Думаю, и твой благородный Гевальд был не лучше. — Я не согласен, — вступил в разговор Малик. — Далеко не всегда для мужчины плод любимой женщины дороже её самой. Эдвина встретилась с ним взглядом. — Так легко решает тот, кого это не касается. Ты совсем по-другому заговоришь, когда другие мужчины будут хвалиться своими красивыми, здоровыми сыновьями, а тебе и сказать будет нечего. Без детей мужчине нельзя, как и женщине. Бринн и Гейджина понимали, что Эдвина с Маликом говорили не о несчастной супруге Гевальда. Боль исходила от Эдвины. Даже если вскоре и придёт время, когда Ричарда уже не будет между ними, то всё равно неспособность Эдвины родить ребёнка могла стать непреодолимым препятствием для Малика. — Легко сказать. — Голос Эдвины стал тусклым. — Я устала. — Не взглянув в сторону Малика, она поднялась. — Мне пора спать. — Жестом она остановила Малика, вскочившего, чтобы последовать за ней. — Нет, нет, оставайся здесь! Малик не обратил внимания на её протест. — Я должен защитить тебя от нападения тараканов. — Я сама справлюсь! — Эдвина направилась через весь зал к своему настилу. — Не сомневаюсь. — Малик пошёл вслед за ней. — Прости за уловку, моя гордость не позволила признаться, что я смертельно боюсь тараканов! И надеюсь, ты не откажешь в любезности защитить меня от них. — Лгунишка! — Эдвина легла и завернулась в одеяло. — Ты не боишься ничего на этом свете. — Неправда. — Он тоже лёг на настил, устроенный неподалёку от неё. — Хочешь знать, чего я боюсь большего всего на свете? Она быстро закрыла глаза. — Нет! — прошептала она. — Не хочу. — Я всё равно расскажу тебе. — Малик потянулся. — Но пока я позволю тебе справиться с моим маленьким страхом. Тебе дать мой меч для сражения с тараканами? Боюсь, моя рука будет дрожать. — Глупый! — коротко бросила она. — Так не хочешь? — Нет. Эдвина повернулась к нему спиной. Бринн наблюдала за ними через весь зал. Настилы они расположили в нескольких футах друг от друга, но у неё окрепло странное чувство, что Малик и Эдвина находились в одном невидимом коконе, окутавшем их. — Наелась? — спросила Гейджина. — Да. — Бринн вытерла губы и облизала пальцы. — Я сыта. А ты? Тогда я хочу кое-что показать тебе. Брови воительницы сошлись на переносице, выражая крайнее удивление. Она нехотя поднялась из-за стола. — Надеюсь, не кого-нибудь из своих духов. У меня совсем нет желания сталкиваться с ними сегодня ночью. Бринн встала и молча пошла к двери из зала. — Не могу обещать, что ты не почувствуешь их присутствия, но я имела в виду совсем другое. — Она вынула из кольца один из факелов и направилась в тёмный холл. — Этот зал… Я частенько приходила сюда ребёнком. — Она осветила каменные ступени и, поднявшись по ним, прошла вдоль длинного тёмного зала. — Это моё любимое место в замке. Мне надо, чтобы ты увидела его. Бринн хотелось именно здесь видеть её рядом с собой. Её просто захватило желание делить с ней каждую минуту, поведать обо всём, не забыв мелочей, убедиться, что она прикоснулась к тому, что ей дорого. Бринн должна постараться не думать о кошмарном сне. С Гейджиной ничего не случится. Она уверена, что никакое зло… — Пришли! — Она шагнула в открытую, окованную латунью дверь. — Думаю, это был зал заседаний. Воительница последовала за ней. — С чего ты взяла? — Взгляни вокруг. — Бринн подняла факел к выцветшим гобеленам, всё ещё висевшим на стенах. Военные сражения, рыцарские турниры, картина, изображавшая рыцаря на коленях перед бородатым королём. — Ничего из придворной жизни — ни трубадуров, ни сбора урожая. Это зал воина. — Тогда странно, что тебе он так нравится. — Гейджина взяла у неё факел и прошлась по залу, освещая гобелены. — Почему? — Потому что здесь их былая слава, всё, что они сделали ради мира, всё, чем они гордились. Разве ты не видишь их сейчас вокруг стола, не слышишь, как они говорят, смеются… — А ты? — Я вижу! — Бринн подошла к ней. — Я вижу и слышу всё. — Значит, и я тоже, — пробормотала Гейдж, внимательно рассматривая изображённого на гобелене Гевальда, посвящающего в рыцари молодого, одетого в доспехи воина. — Потрясающе. Они как живые. — Я знала, ты всё поймёшь. — Бринн дотронулась до её руки. — В этом зале всё по-другому. Здесь нет и следа печали. — Почему ты считаешь, что все остальные залы погрузились в скорбь? Что здесь произошло? — Они все оставили Гевальда, — просто ответила она. — Он больше не захотел войн и вложил свой меч в ножны, однако другие воины не были к этому готовы. Был построен замок, им не с кем стало воевать, и они заскучали здесь, в Гвинтале. Они любили сражения, их жизнь состояла из битв. Один за другим они уезжали отсюда, в замке остались только Гевальд и Бентар. После их смерти последние слуги переселились в деревню. — Кроме потомков Бентара. Бринн согласно кивнула. — Они не захотели покидать замок и построили небольшой дом неподалёку отсюда. Завтра я покажу тебе его. — Она взяла факел у воина из руки и, пройдя через весь зал к камину, разожгла огонь. Дерево занялось сразу, весело потрескивая, наполняя комнату жарким теплом. — Но это никогда не значило… что это особое место. Я хотела оказаться здесь вместе с тобой. — Понимаю. Зал чисто убран, и ты положила дрова в камин сегодня днём. Гейдж всё подмечала. Редко что ускользало от её внимательных глаз. — Я не всё успела. — Бринн посмотрела на обломки старого дубового стола, стулья и перевела взгляд в дальний конец зала, куда она всё сдвинула. — Мне надо было бы избавиться от всего этого много лет тому назад, но они — неотъёмлемая часть этого зала заседаний. Его я чувствую кожей, когда прихожу сюда. — Она повернулась к ней. — Я боялась, ты не сможешь… Она замолчала: волнение сжало горло, стало трудно дышать. Пламя красноватым огнём высветило крупную фигуру Гейдж, и её тень легла на гобелен, совместившись с изображением Гевальда. На мгновение Бринн показалось, что Гевальд сошёл со стены, настолько они напоминали один другую. — Что с тобой? — Гейдж подошла к ней. Тень следом проплыла по гобелену. Бринн улыбнулась. — Ничего. Игра теней. — «Гейдж и Гевальд», — подумала она. Ну, конечно. Как же она не догадалась раньше! Остановившись рядом, Гейджина пристально посмотрела ей в лицо. — Что-то мне не очень нравится этот Гевальд. — Почему? — Потому что ты его слишком любишь. Её слова рассмешили Бринн. — Верно. У меня к нему особое, глубокое чувство, но со временем, думаю, ты всё поймёшь. Он очень был похож на тебя. Гейджина покачала головой. — Не думаю, чтобы мне пришла мысль построить крепость для мирной жизни. Скорее, я была бы в рядах рыцарей Гевальда, затосковала бы, а потом бежала бы отсюда. — Глянув через плечо на прекрасные, хотя и выцветшие гобелены, она поставила факел в кольцо у камина. — Готова поспорить, он сам заскучал! И если бы не его упрямство, то уверена, он бросил бы замок и уехал из Гвинтала. — Он не вернулся бы к войне. Он устал и потерял здоровье в сражениях. — Наверняка уехал бы! — Гейджина пристально всмотрелась в лицо Гевальда на гобелене. — Но в жизни для воина есть приключения поинтереснее, чем рубить головы мечом. Бринн улыбнулась. — А вдруг он стал бы принцем торговцев? — Всё может быть. — Гейджина перевела взгляд на неё и улыбнулась в ответ. — Правда, для этого требуется умение и терпение, такими качествами вряд ли обладал Гевальд. Не так много на земле мужчин и женщин, которые сумели бы превзойти меня в умении торговать. Бринн усмехнулась. — Ты говоришь, как Малик. Воительница посерьезнела. — Нет, не так. У Малика гораздо больше терпения, чем у меня. — Присев на корточки возле неё, Гейдж ожидающе посмотрела ей в глаза. — Почему ты решила привести меня в этот зал, Бринн? Время пришло. Она не думала, что именно сейчас ею овладеют такая робость и неуверенность. Бринн облизала пересохшие губы, а во рту стало сухо. — Это особое место. Воительница ждала. — Я хочу, чтобы ты знала… Я не могу сказать тебе, что не верю в то, что видела… — Наклонившись к ней, Бринн взяла её за руки. — Но даже если это действительно случилось… если ты убила Делмаса… Я хотела бы… — Она закрыла глаза. — Я принимаю это. Воительница напряглась. — Принимаешь что? — Принимаю чувство вины, даже если с ним мне придётся прожить до конца моих дней. Я найду в себе силы для этого. — Она склонила голову к ней на пышную грудь и прошептала: — Потому что не могу жить без тебя. — Слава Богу! — Прижав её голову к себе, Гейдж качнулась. — Я уже перестала надеяться, что это случится. — Я не устану молить Господа простить тебе все вольные и невольные прегрешения. В том, что случилось, только моя вина. Ты не виновна в… — Помолчи! Я перестала быть невиновной с того дня, как впервые отправилась в поход с Хардраадой. — Воительница губами потёрлась о её затылок. — Но для тебя было бы гораздо легче, если бы ты мне поверила. — Я бы хотела, чтобы ты… Ты… — Бринн повернулась так, что её губы коснулись голубой жилки на её шее. — Я хочу принадлежать тебе сегодня. Здесь. В этом месте. Пожалуйста, не отказывай мне! Гейдж отстранила её от себя, чтобы вглядеться в её лицо. — Не знаю, буду ли я способна, — сказала она дрожащим голосом. Бринн встала. — Раздевайся! Она направилась в неосвещённую сторону зала и вернулась с шерстяными одеялами, приготовленными ею заранее. Расстелив их у огня, она сняла платье и положила его рядом. Бринн повернулась к Гейджине. Обнажённая, мощная, возбуждённая. Когда она шла к ней, дрожь охватила её. Ей казалось, что приближается неистовый ураган, способный подхватить, закружить, унести, погубить, но и подарить восторг и всепоглощающую радость, упоение, нежность. Она сделала один маленький шаг, затем другой ей навстречу. Гортанный, хриплый возглас восторга! Гейдж подняла её и вошла в неё с той же необузданной животной силой, как и в первый их день. Бринн вскрикнула от боли и сладострастия, когда они слились воедино. Её грудь поднималась и опускалась в такт тяжёлому дыханию и яростным движениям в ней. Крепче, ещё ближе к ней. Приподняв голову, Гейдж накрыла её губы ртом. Сладкая истома. Дикое упоение. Только Гейджина могла дать сразу и то и другое. Бринн заметила в её глазах слёзы. — Я… правда… я… люблю… О, проклятие! Она встала на колени хрипло, глубоко дыша. Раскинувшись, Бринн лежала на шерстяных одеялах и не спускала с неё глаз. Её иссиня-чёрные волосы спутались, в них мерцал огонь. Её ноздри раздувались в такт её движениям. Она глубоко и крепко вошла в неё. Бринн выгнулась ей навстречу, стараясь вобрать в себя всю её. — Гейджина… Безмолвные изображения на гобеленах у неё за спиной нашёптывали о своих мечтах, о былой славе. Огонь и пламя камина. Гевальд над ней, его тень поглотила её, давая наслаждение. Нет, это Гейджина. Живая, трепетная, любящая. Она одна. Такая же. Одно целое с ней. Навеки. — Мне бы хотелось, чтобы ты произнесла это, пожалуйста. — Бринн приподнялась, облокотившись на локоть. — Прямо сейчас. — Произнесла что? — Всё вместе. А не обрывки. Гейджина застенчиво улыбнулась. — Ну, ладно. Хотя мне это нелегко. — Она поцеловала её розовый сосок. — У тебя потрясающие груди. Я обожаю их. — Я Бринн из Фалкаара. — Позволю себе не согласиться. Ты — это великолепное тело и прекрасные груди. — Её рука прошлась по завиткам волос на лобке. — И ещё это место для неистощимых удовольствий. — Она положила её на себя и крепко прижала, приподняв её упругие ягодицы. — Как я люблю эту прелестную узкую норку! Как она сжимает мои пальцы в своих нежных объятиях! — Ты не войдёшь туда, пока я не услышу от тебя другие слова. — Так ты хочешь услышать, что ты моя госпожа и моя супруга? Что я с уважением отношусь к тебе, ценю твой ум и сердце так же, как и твоё тело? — Её голос звучал глухо у неё в волосах. — Это официальное предложение. Не знаю, заслуживаешь ли ты его после того, как заставила меня пройти такое испытание. — Заслуживаю. Воительница усмехнулась. — Раз так, ладно. — Она хрипло произнесла: — Я… люблю тебя, Бринн из Фалкаара. Её глаза заволокли слёзы счастья. — Вот видишь, не так уж трудно. — Тяжелее, чем тебе кажется. — Она нежно положила её на спину и посмотрела на неё сверху вниз. — А теперь я жду твоего слова. Когда мы поженимся? Бринн сжалась. — Поговорим об этом позже. — Нет, сейчас. — Я же не желала… — Она нетерпеливо бросила на неё взгляд снизу вверх. — Пожалуйста, не порти нам эту ночь. Едва слышно Гейдж выругалась. — Ты жить без меня не можешь, но не хочешь выйти за меня замуж? Что за глупость? Бринн не ответила. — Мне это не нравится! — Гейдж чётко выговаривала каждое слово. — Ты приводишь меня сюда. Ты пользуешься мной. Ты заставляешь меня… — Я просто хотела… Почему ты так настаиваешь на этом? Зачем тебе больше, чем ты получила? — Потому что я люблю порядок и ясность во всём: я хочу всё поставить на свои места, не смешивая всё в одну кучу. — Гейдж замолчала, внимательно всматриваясь в её лицо. — Весь сегодняшний день ты странно вела себя, следила за мной, подобно хищнику, готовому вцепиться в жертву, а потом уговорила меня лечь с тобой. — Уговоры тебе не повредили. — Верно. Мне хотелось верить, что всё прекрасно, но оказалось, не всё так хорошо? — Поговорим опять тогда, когда ты получишь сокровища. — Она решительно сжала губы. — Не хочу думать о… — Свадьбе? — Гейдж помолчала. — Об отъезде из Гвинтала? Уехать из Гвинтала. Даже самой себе Бринн не решалась сказать о такой возможности после того, как выйдет замуж за Гейджину. Она вообще не имела в виду свадьбу. Ей просто хотелось слиться с ней, отдаться ей, взять её. Она стремилась ухватить призрачный миг счастья, прежде чем… Дрожь вновь пробежала по её телу… Этот кошмарный сон… — Нет! — Она притянула воина к себе и крепко прижалась к её телу. — Молчи! — с отчаянием пробормотала она. — Пожалуйста, ничего не говори. Не сейчас. Ещё не время. Её ставшее было неприступным тело вдруг обмякло, и воительница прижала её сильнее. — Прекрасно! Не сейчас. Думаю, я достаточно завоевала в эту ночь, — сказала Гейдж и мрачно добавила: — Но скоро ты скажешь. Клянусь Господом, скоро, очень скоро, Бринн! *** Дом Бринн из Фалкаара время не пощадило. Дерево повалилось на соломенную крышу, проломив в ней огромную дыру. От сада её матери, где росли травы, осталась только спутанная виноградная лоза и заросшая сорняками земля. — Здесь мы ночевать не останемся! — мрачно сказала Гейдж, стоя на пороге дома и глядя в зияющую на потолке дыру. — Далеко до пещеры с кладом? — Не очень. Возможно, несколько часов пути. Но я смогу найти её только днём. Малик изучающе посмотрел на солнце. — До заката не более часа. Давайте разобьём лагерь и двинемся дальше завтра утром. — Он развернул коня. — Здесь есть поблизости вода, Бринн? — Ручей примерно в миле отсюда, в лесу. — Ночь в лесу. Ночь, таящая опасность. Повернувшись к дому, она поспешно сказала: — Почему бы нам не остаться здесь? Я очень устала, а вы? Мы тут быстро всё приведём в порядок, как и в замке. По крайней мере, хоть какая-то крыша над головой. — Упавшее на твой дом дерево огромное, — поморщилась Эдвина. — И мне не хотелось бы на себе проверить, кто поселился в его ветвях. — Она пришпорила коня и вывела его обратно на тропинку. — Я не боюсь тараканов! — крикнула она, обернувшись. — Но уверена, что слышала, как кто-то там шевелится. — Это ведь просто дом, Бринн, — сказала Гейджина. — Твоей матери здесь нет, и вспомни, она ведь решила уехать отсюда. Так что тебе не стоит оставаться сейчас в своём далёком прошлом. Бринн не хотелось уходить отсюда: в этом доме ожили бы её воспоминания о матери. Гейджина напрасно переживала, боясь, что она расстроится. Ей, конечно, было грустно видеть это разрушение. И в то же время сердце сжималось от щемящей радости. Их сад, где росли травы, где она провела не одно счастливое утро, работая в нём вместе с матерью. Здесь она не ощущала присутствия прежних обитателей, как в замке. Её мать погибла насильственной смертью, но она выполнила своё предназначение в жизни. У неё был дар, и она беззаветно и щедро раздаривала его. — Ты права, её здесь больше нет, — вздохнула Бринн. Гейдж взяла её за руку и повела к коню. Волны уверенного спокойствия мягко прокатились по её телу, когда Гейдж посадила её в седло. — Я знаю, у тебя сегодня трудный день, но у ручья мы устроим привал. Ты сказала, он всего в миле отсюда? Её молнией прострелила мысль о несчастье, которое она предчувствовала и хотела предотвратить. Ей показалось, что эта миля будет тянуться вечно. Уговорить Гейдж ночевать в доме её родителей Бринн не удалось. Ей оставалось только ждать, следить и пытаться предотвратить нависшую над ней беду. — Езжай вперёд. Я — следом. Гейдж удивлённо подняла брови. — Тропа достаточно широка, чтобы ехать рядом. Но если воин окажется у неё за спиной, она не сможет уберечь её от гибели. — Я хочу ехать одна. Воительница пожала плечами и пришпорила лошадь. — Не отставай! Бринн и не собиралась тащиться вдалеке от неё. Надо успеть предупредить нападение. — Я буду держаться очень близко. Кто-то следит. Они проехали всего четверть мили по лесу, как Бринн почувствовала озноб. Её глаза в панике обшаривали густой кустарник по сторонам тропы. Ничего. Никого. Но как ей узнать: а вдруг за ветками скрываются враги? Она крепче сжала поводья. Возможно, ей только показалось. А может, страх сыграл с ней шутку? Господи Боже, это не воображение! Кто-то за ними следил. В этом она была так же уверена, как и в присутствии Гейджины на тропе впереди неё. Её ладони стали липкими от страха, холодный пот стекал струйками по спине. Почему Гейдж не чувствует опасности, как она? Куда девался её воинский инстинкт? Она, казалось, вообще ничего не боялась. Вот так обычно и случается. Отвлеклась на мгновение, и кинжал торчит из… — Гейджина! Та беспокойно оглянулась. Как Бринн рассказать ей, верившей только своим глазам, о чудовищном сне, о своём предчувствии опасности? Она ни за что ей не поверит и только посмеётся над её нелепыми страхами. — Пошёл! — Она пришпорила коня, пустив его в галоп, и поехала рядом с Гейдж. — Я устала ехать шагом, — сказала она, схватив её кобылу за круп. — Что за… Воин бросила на неё испуганный взгляд. Её кобыла понеслась вперёд, храпя и вскидывая круп. Бринн помчалась на коне следом, стараясь не отставать, пока они не нагнали Малика и Эдвину. — Бринн, что-нибудь… — начал Малик. Впереди на тропе виднелся поворот. Что, если Ричард именно там поджидает Гейдж? Пришпорив коня, она обогнала Гейдж. Никого. Но кто-то по-прежнему не спускал с них глаз. Замерев, когда они останавливались, и устремляясь вперёд одновременно с ними. Пробирается украдкой. Ждёт. Там. Остановив коня у ручья, Бринн соскочила с него, тяжело дыша, словно везла на себе непосильную ношу. — Что там случилось? — спросила Гейджина, пытаясь осадить свою кобылу, прежде чем спешиться. — Ты едва не сбросила Малика и Эдвину с тропы. — Жеребец захотел пить. — Бринн отпустила коня к воде. — Мне хотелось поскорее добраться сюда. — Похоже на то, — мрачно заметил Малик, подъехав с Эдвиной к ручью. — Мы наверняка не выпили бы всю воду из ручья до твоего приезда. — Знаю. — Ощущение преследования ушло. *** Вечерело. Солнце уже скрылось за деревьями. Скоро упадёт темнота, и они будут в безопасности. Если беде и суждено случиться, то днём. — Нам бы успеть разбить лагерь до темноты. — Пойду соберу дров. — Гейджина направилась к кустарнику слева от тропы. — Нет! — Бринн рванулась за ней. — Я сама. Привяжи кобылу. Она ещё не пришла в себя. — Как и я, — пробормотала Гейдж, глядя, как она уходит в лес. — И с каждой минутой мне всё больше становится не по себе… *** — Так расскажи мне, что же с тобой происходит? — спросила Гейджина, когда после ужина они расположились на ночлег. Бринн знала, что расспросов не избежать. Она приготовилась к её мрачному настроению, едва они доехали до ручья. Странно, что Гейджина не заговорила с ней во время ужина или когда она его только готовила. — Рассказать тебе о чём? — О том, что волнует тебя. — Со мной всё в порядке. Гейджина шумно засопела. — Чёрта с два! Сейчас тебе получше, чем тогда на тропе, но ты ещё напряжена, как копьё. — Мне пришлось пережить… замок, дом… — Но что тебя так напугало? — Я не испугалась. — Она закрыла глаза. — Спокойной ночи! Она думала, воин продолжит начатый разговор, но она только обняла её. Темнота окутала их, а в темноте она в безопасности. Бринн надо проснуться засветло, только дневной свет таит для неё угрозу. Бринн верила в свой вещий сон. Вряд ли сегодня она вообще сможет заснуть. — Я с радостью покину эту проклятую землю! — резко сказала Гейдж. — Мне не по душе, что она творит с тобой. Виноват не остров, а дьявольское зло, которое привела сюда она, — Ричард и его алчность к богатству. Если Гейдж погибнет, то в ответе будет она. — Гвинтал не виноват. — Ну, разумеется, это такое прекрасное место! — Ну и не надо… Спокойной ночи! Гейджина пробормотала что-то нечленораздельное и ещё крепче сжала её в своих объятиях. — ≪Не подходи, убийца, — молила Бринн невидимого преследователя. — Оставь её невредимой. Пусть ночной кошмар останется только сном≫. *** Он опять появился. Бринн в ужасе проснулась среди ночи, охваченная ещё большим страхом, чем во время приснившегося кошмара. Потому что он пришёл. Она чувствовала его взгляд из кустарника. Он следил за ними. Как давно он притаился здесь. Обливаясь холодным потом, она лежала не двигаясь. От невозможности что-то предпринять её обуяла паника. Она должна броситься за ним в кустарник, опередить его. — «А почему нет?» — в отчаянии подумала она. Почему бы ей не кинуться за ним? Это лучше, чем ждать его нападения. Она не может допустить убийства Гейджины. Она и — убита. При мысли об этом Бринн стало плохо. Она этого не вынесет. Не спеша, осторожно она сняла руку Гейдж со своего тела и села. Шорох. Что-то мелькнуло там, в темноте… Взгляд её, выжидающе-настороженный, по-прежнему не отрывался от кустов. Тихонько встав и неслышно ступая, Бринн вышла из светлого круга, оставленного догорающим костром, и вошла в лес. Где он? Она закрыла глаза, вслушиваясь в тишину ночи и стараясь определить направление. Вдруг её веки резко поднялись. Он идёт! Она чувствовала его движение через редколесье… быстрый, смертельно опасный. Потом она увидела его глаза. Жёлтые, дикие, блестевшие в лунном свете. Жёлтые? — Селбар? — прошептала Бринн. От облегчения у неё закружилась голова. Она бессильно прислонилась к ближайшему от неё дереву. Не Ричард. Селбар. Когда волк выступил из кустов, она сразу узнала его по длинному шраму, проходившему через всё плечо и шею. Улыбнувшись, она шагнула вперёд. — Ты пришёл поприветствовать меня? — вполголоса ласково спросила она. — Подойди ко мне, мальчик мой, давай… — Не двигайся! — раздался у неё из-за спины голос Гейдж. — Стой, где стоишь, Бринн! Насторожившись от звука её голоса, Селбар тихо зарычал и выгнулся, приготовившись к прыжку. — Уйди! — сказала Бринн Гейджине, шагнув к волку. — Он мне ничего не сделает. Иди сюда, малыш, иди и… Что случилось с Селбаром? Он смотрел на неё, оскалившись. Гейджина загородила собой Бринн. — Не двигайся! — повторила она и подняла свой меч. — Убери меч. Не трогай его! Продолжая рычать, Селбар медлил. Мгновение — и он исчез так же тихо, как и пришёл. Бринн опечалилась. Последняя надежда — Селбар — не узнал её. — Тебе не следовало вмешиваться. Селбар не тронул бы меня. — Ради Бога, ты что, не видела, как он подкрался к тебе? Он вот-вот прыгнул бы и разорвал тебе горло. Бринн покачала головой. — Он не стал бы… — Бринн замолчала, вспомнив позу волка, нацелившегося на неё. — «Селбар не признал меня!» — с отчаянием подумала она. Он мог бы вообще разорвать её, как сказала Гейдж. — Он не вспомнил меня. — Ты вся дрожишь. Пошли к костру. Она покорно позволила воину провести себя через лес к лагерю и удручённо присела у огня, не в силах прийти в себя. — Не понимаю. Он угрожал мне, словно я его враг. Я была к нему привязана… Я любила его. — Я знаю. — Гейдж нежно уложила её на одеяло и накрыла другим, закутав поплотнее. — Он просто лесной зверь. Нельзя требовать от него такой же долгой памяти, как твоя. — ≪Гейджина уже говорила это≫, -припомнила Бринн. Она даже спорила с ней. — Я думала, здесь всё осталось по-прежнему. Я была уверена, что и он не изменился. Гейдж села рядом и притянула её к себе. — Откуда ты узнала, что он здесь? — Почувствовала. Он шёл вслед за нами. — Тогда ты, должно быть, решила, что он может тебе угрожать, иначе ни за что не взяла бы мой нож. — Нож? Бринн посмотрела на неё в панике, а затем перевела взгляд на свою руку. Её рука сжимала костяную ручку ножа Гейджины. — Не помню, когда я взяла его, — прошептала она. — Ты разбудила меня, когда вынимала его из ножен. Не слишком надёжное оружие для защиты от волка. Но смертельно опасное для человека. Резкий удар — и нож унесёт человеческую жизнь. Разве она взяла его не для того, чтобы разделаться с Ричардом? И с какой яростью она бросилась в лес! Неужели она убила бы человека ради спасения Гейджины? — «Господи, спаси и помилуй!». Она в ужасе поняла, что смогла бы. Нож выпал из её рук, и она спрятала лицо на груди у Гейдж. — Всё пройдёт, Бринн, — прошептала она. — Всё меняется. Может, он и узнал тебя, если шёл за тобой следом. А может, я напугала его и в нём сработал инстинкт. Всё меняется. Селбар мог разорвать её. Она могла пойти против того, во что верила, ради спасения Гейдж. Она уже ничего не понимает. Так всё перепуталось. — ≪Добро легко становится злом, а зло вдруг излучает свет и тепло≫, — устало подумала она. Ей хотелось очутиться в мире, где всё просто и ясно, где в лечении нуждались только болезни, а души оставались преданными и неизменно постоянными. Гвинтал казался ей таким местом на земле. Она ошибалась.