Отпуск

      День обещал быть тёплым. Туманное утро перетекло в жаркий полдень, и лесные эльфы предпочитали не уходить никуда от поселения. Пожалуй, по улице скитались только ради вдохновения для новых воспеваний или из-за неоконченной работы.       Майрон собрался ещё утром и теперь покидал на весь день небольшой городок. Никто не знал, куда он пойдёт, потому что постоянные гости надоели; надо было подумать и систематизировать свои записи про квенди. А уж накопилось-то этих записей достаточно: кроме описания всех их разделений и расколов, конечно, был описан быт, эмоциональные особенности и прочие подробности, которые интересны могут быть только любителю науки в целом.       Это было важным пунктом плана на день, но не самым главным. Путь лежал в сторону ручья, который наполнял далеко за городской чертой небольшой омут. Квенди говорили, что вода там в ночном свете мерцает так же, как ночное небо, а искупавшись там, можно найти ответ на любой вопрос. Красивая легенда заинтересовала Майрона, знакомого с магией намного лучше, и он решил в свободное время наведаться туда.       Вокруг омута было действительно чудесно. От палящего солнца защищали кроны низко склонившихся деревьев, трава была не слишком высокой и не мешала пробраться к самому краю, а вода была чистой и прозрачной, — просматривалось дно.       Убедившись, что никого нет, Майрон просто сел на берегу, позволив себе только намочить ноги. Расслабиться получилось, и мысли о будущем сами неторопливо текли: «Если бы у Мелькора были проблемы, квенди вовсю ликовали бы. Значит, к моему возвращению он подготовится и заставит быть послушным его воле. Но я об этом хотя бы догадываюсь и могу противопоставить его планам свои. Вовремя этот идиот подвернулся…». Аннатар с улыбкой разглядывал круги на воде, песчинки на дне и решал, стоит ли полностью погружаться в воду. Навряд ли Улмо выскочит прямо здесь и сейчас, он также навряд ли сразу признает в нём слугу Мелькора. Тем более сам Мелькор постоянно лез в воду ради унижения своего собрата.       Разоблачившись, не сразу Майрон полез в воду. Зашёл туда осторожно, медленно, привыкая к её приятной прохладе. Волос он тоже не пощадил, и мокрые пряди оставались у поверхности тёмным полотном. Решив проверить легенду, он прошептал свой вопрос, — наивный и почти детский, после чего резко окунулся с головой в кристальную воду. Когда вынырнул, только улыбнулся грустно: ну что может знать вода про чувства Врага?       В следующий миг совсем рядом раздался громкий всплеск. Аннатара накрыло волной брызг, а потом чьи-то руки обхватили его под водой. От неожиданности тот вскрикнул, ударяя коленом наглеца, и за волосы заставил показаться на поверхность. — Ты?! — злости не было предела. Ведь этот проклятый эльф посмел то, что и Мелькору-то не каждый раз дозволяли с собой делать. Он посмел напугать. — А ты кого-то другого ждал, Аннатар Грешник? — но Валданар не спешил высвобождаться из хватки, улыбаясь лучезарно и глядя довольно.       Майрон только фыркнул. Уж будто он грешит сейчас, а не этот сумасшедший квенди, который делал явно двусмысленные намёки. — Так что ты делаешь тут один? Разве король дозволял приближаться к священному омуту без веской надобности? — У меня была надобность. У тебя, видимо, тоже, раз ты распускаешь руки в священном омуте, — совершенно не смущаясь ни своей, ни чужой наготы, Майрон наконец-то отпускает этого любителя приключений. Сам вылезать на берег не спешит и только смотрит неодобрительно. Эх, видел бы Мелькор… — У любого, кто увидел бы тебя такого, возникла бы эта необходимость, — Валданар тоже чувствовал себя комфортно, даже не подумал отойти от смутившегося эльфа. — Я вот не замечал твоей красоты до этого, считал, что ты задохлик.       А Майрон впервые слышал такие слова за многие века. И не помнил даже, как надо реагировать на них. Растерялся. Поэтому, наверное, и позволил обнять себя за талию. И поцеловать нежно, пусть требовательно. Очнулся он уже возбуждённым ласками наглеца, его поцелуями и словами. Тихо зашептал, чтобы Валданар прекратил немедленно, но был насильно поцелован ещё раз. И ещё. Хотелось вырваться из чужих объятий, таких похожих на родные, испепелить этого выскочку на месте. Так бы Майрон и сделал, но вдруг вспомнил отношение Мелькора к себе. И то, как давно его тело не видело простой ласки без извращений. Мелькор убьёт его за это, растерзает и повесит во дворе Ангбанда в назидание следующей своей подстилке-майа. По крайней мере эти угрозы имели место быть, и сомневаться в них не стоило. Но невозможно было и устоять от таких простых касаний к шее, поглаживаний вдоль спины, горячих поцелуев…       Но вспомнились и уверенные ладони на своей шее, которые сдавливали до синяков, до боли и хрипов. Вспомнились укусы, раздирающие кожу, привычные и необходимые бессонными ночами. Перед глазами возникло усталое лицо, которое хотелось целовать и нежить. — Прекрати немедленно, — Майрон уверенно и без усилий оттолкнул от себя эльфийского неудачника, глядя куда-то в сторону. — Ты хорош собой. Но я уже кое-кому принадлежу и не хочу лишиться жизни из-за тебя.       И Валданар ушёл так просто. Будто не он шептал минутой ранее о любви и звал уйти с собой. Это было так похоже на поведение Мелькора в Валиноре, что захотелось немедленно вернуться в Ангбанд, упасть ему в ноги и молить только о поцелуях, как сегодня, — о нежных и трепетных. Если бы Мелькор так умел, конечно. Затребовав с него такого, Майрон получил бы очередную пощёчину и жёсткий, унижающий секс где-нибудь на столе.

***

      Под конец отведённого срока Майрона разрывало изнутри. Тот случай на омуте оставил яркий отпечаток: теперь он знал, что нежность действительно существует, никуда из мира не пропала. Но получить её вместе с любовью он не мог. «Так вот она, кара за Искажение», — уныло думал майа, когда наступала ночь.       Больше к Валданару он не совался, боясь в следующий раз не сдержать своего отвращения, резко возникшего ко всем квенди. Их общества он больше не выносил. А Валданар напирал на него, искал встречи, улыбался и сверлил взглядом. Словно бы вновь начиналось то, что происходило давным-давно в Амане. И если тогда всё было правильно, естественно, то теперь хотелось от этого бежать.       Днём нервничать заставляли эльфы. Ночью — таинственный шёпот. Спать было бесполезно, и в одну такую ночь Майрон просто размышлял, какую роль в его жизни сыграло появление этого Валданара. И этой же ночью пришло осознание.       Валданар. Любимый огонь. Почти так называл Майрона в Валиноре Мелькор, обращался к нему «любимый мой огонёк».       Тут же — другая догадка. Такой наглый, такой настойчивый тип. Такое знакомое поведение, улыбка, взгляды, даже объятия.       Если бы Майрон не был майа и был обделён интуицией, то решил бы, что сходит с ума.       В этот раз он покинул жилище прямо через окно. Шёпот однозначно был только в его голове — то попытки Мелькора прорваться через мысленный барьер. Уже ничего не отвлекало от главной цели — найти этого проклятого шутника и высказать ему всё, и ударить по наглому лицу. К сожалению, Майрон не знал, где живёт этот Валданар-Мелькор, но снял с себя облик эльфа и сразу почувствовал его силу совсем рядом. От неё даже мурашки прошлись по телу, но ничуть не испугали.       Если бы Майрон знал, что его действия давно предугаданы, не был бы так поспешен. Но он и не подозревал, что Мелькор его ждёт, тоже сняв надоевшую личину квенди. Ждал он не просто так, чтобы поговорить или расставить всё по своим местам, но жестоко наказать за то, что дозволял майа делать с собой эльфу. И за своеволие, и за сомнения, — за всё, что делало больно уже Мелькору.       Ночной воздух бодрил и заставлял шагать скорее, Майрон уже видел свет в чужих окнах — и смело растворил дверь. Встретился с родными глазами и насмешливо растянул губы в улыбке. Понял, что попался, — и отступать поздно.