До и после

Я проснулся на той же широкой лавке, от голоса: — Просыпайся… — говорил кто-то — Просыпайся, утро настало! Голос затих, но не на долго. Судя по звукам дверь открылась, и тут вновь раздался голос, но теперь уже более громкий и гневный: — Поднимайся! — Отвалите! — спросони ответил я. — Ну, ладно. Ну наконец-то, меня оставили в покое. Не знаю сколько я проспал после этого, но когда я поднялся солнце было уже высоко. Я лениво встал на ноги, которые уже болели не так сильно и хотел выйти. Но меня опередили, дверь открылась и внутрь вошли уже знакомая компашка. Они завалились и сели за стол, крепыш, та девчонка, и хозяин дома. И появилась еще какая-то женщина. Бабы начали накрывать на стол, мужики уселись, я тоже сел рядом. Всем поставили тарелки с кашей, меня почему-то обделили. Я потянулся к хлебу, но резко мою руку к столу прижала крепкая ладонь крепыша. — А ты куда тянешься? — спросил он — К хлебу! — А ты трудился? Хлеб трудом добывается, а ты труд свой не вложил. А посему нет тебе хлеба! Сжав мою ладонь так, что стало больно, он откинул её от стола. — Ну может простить его на этот раз? — спросила пожилая женщина, стоя в дверном проёме ведущем в другую комнату. Она была одета в сарафан, расшитый какими-то узорами. — Нет уж — активно жуя ответил крепыш — Пусть голодает… Вот ублюдок! Не в силах смотреть на этих умников я вышел на улицу. Где-то в дали виднелись тучи, возможно будет дождь. Я стоял на крыльце и мысленно покрывал уже третим этажом матов всех этих деревенских. — Ну как ты? — спросил меня парень моих лет, тот что вчера мне врезал. — Нормально! — грубо ответил я Он видимо хотел сказать что-то еще, но промолчал и пошел дальше, неся на своем плече небольшое бревнышко, распилиное пополам. Из избы выбежала девчонка, счастливая как будто в лотерею кучу бабок выиграла. — Доброго здравия, Светозар! Парень медленно обернулся, и расплылся в улыбке. — Здрав будь Урода! Я издал смешок, её зовут Урода?! Почему же не уродина? Мда, не повезло ей с именем… Урода подбежала к парню и они в двоём не спеша пошли вперёд. Кажется на меня они не обратили никакого внимания. Я продолжил стоять на крыльце, уперевшись руками в перила. — А ты кто таков? — услышал я вопрос Я повернул голову. Передо мной стоял здоровый мужик, метра два ростом не меньше. И в плечах широкий, головой почти до потолка крыльца доставал. Он был одет в синюю кофту, хотя наверное это тоже считается рубахой. Шаровары, и что удивительно в ботинки, хоть они и были потертые и явно не новые. Коротко подстриженный волос и борода продолжающая подбородок. — Я, Ярослав — ответил я, не спуская с него глаз. — Ярослав? — он задумался — Чего не видал я тебя здесь раньше, да и вид у тебя… Из города что ли? — Да. — Коротко ответил я — А что к нам? Дверь открылась, компания начала выходить, видно наелись уже. — О, староста наш! — улыбаясь воскликнул Дубыня — А ты чего здесь? — А ты? — спросил он его в ответ. — Да вот, к Добрыне пришел. Следом показался хозяин дома. — А что ко мне? — Да вот, спросить тебя хотел. Не согласишься ли подсобить мне? — Что Дубыня, такой большой, а сам управиться не можешь? — посмеялся над ним крепышок, имя которого я еще не знал. — Да ну тебя! — отмахнулся дуб. Да уж, имя ему выбрали подходящее. Здоровый как дуб! — А Ярослав этот кто? Чей он? — спросил вдруг Дубыня про меня. — А он, у нас остановился, не на долго. — староста как я понял, вышел с крыльца и за ним Добрыня, тот что приютил меня. — Возьми с собой его. — проговорил староста, кивнув на меня. А затем, отвел чуть подальше Дубоголового и что-то ему наговорил. Я тоже вышел с крыльца. — Парень, возьми хоть немного поешь — услышал я женский голос. Я обернулся, она выглядывала из дому, держа перед собой деревянный поднос, а на нем куски хлеба. Да они что, охренели что ли?! Я что собака, что бы объедками питаться?! Она вышла из дому подошла ко мне с тем подносом. — Да возьми же. — проговорила она улыбаясь мне. — Ведара! — прозвучал сзади строгий голос старосты. — Я что собака, чтобы крошками питаться?! — я вспылил, взял кусочек хлеба и бросил его на землю. Обернувшись, я увидел сердитые лица троицы. Особенно недоволен был Дубинный. Староста похлопал его по плечу и пошел вперед. — Пошли! — грозно приказным тоном сказал ходячий дуб. Я Добрыня и Дубыня пошли в противоположную сторону. Мы перлись и перлись, нога хоть уже и не болела так сильно, но все ровно побаливала. Ну спасибо Саня! Друг называется! Мы свернули на лево, прошли еще немного и приблизились к куче бревен. — Ну, и чем тебе тут помочь? — поглаживая бороду спросил Добрыня. — Чем-чем? Сруб сложить надобно! Мы начали работать, складывать этот бревенчатый домик. По началу все шло нормально, но с этим Дубыней мы никак не могли поладить. Нет, нет, да слышались нашы ругательные слова. Я задолбался таскать эти бревна и сел отдохнуть. Добрыня ушел за водой, а Дубыня начал зачем-то пилить небольшое бревнышко. — Ярослав! Поди сюда, подержать надобно! — Сам держи! — огрызнулся я — Ты или помоги или прочь от сюда! — Да пошел ты, урод! — последнее слово я старался проговорить тише, но видимо он меня услышал. Он выпрямился и подошел ко мне. — Ты хоть знаешь, что значит это слово? Или ты бездумно словами бросаешься?! — Все я прекрасно знаю! — Ничего ты не знаешь! Ты глупец! Недоумок! — А ты мудрец?! — рявкнув я поднялся с земли. — Я всяко разумнее тебя буду! — Ага! Поэтому тебя дубом назвали? — усмехнулся я — Большой и тупой как дуб! — он конечно большой, но чем больше шкаф тем громче падает! — А не боишься ли ты, что я проучу тебя сейчас?! — Не боюсь! Он отвечал мне подзатыльник. Меня не слабо шатнуло, ну да, рука у него тяжелая. Я не долго ожидая, ударил в ответ. Я нанес ему удар кулаком в челюсть. Он отшагнул от меня на шаг. Крепкий же у него хавальник, от удара у меня разболелся кулак. Он двумя пальцами поводил по подбородку и пошел на меня. Я тоже пошел в атаку. Я начал бить руками, он отбивал или блокировал все удары. Даже пробить печень или селезенку не получалось, он ловко защищался от всех ударов. Он схватил мою руку, я пытался вырваться, но у меня не получилось. И тут он поднял вторую руку и с высоты своего роста, ударил ладонью мне по лбу. От его тяжелой руки я не удержался и упал. Затем он резко потянул меня на себя и я буквально полетел в другую сторону. Я несколько раз перекатился, Дубыня приближался. Быстро встав я схватил какую-то палку и готовый отбиваться крикнул, но моего оппонента это кажется ни капельки не испугало. — Дубыня! — крикнул знакомый голос. Добрыня бегом встал между нами. — Успокойтесь! — крикнул он. Как оказалось за нашей потасовкой наблюдало человек десять. «Чем больше шкаф тем громче падает» с этим Дубоголовым этот трюк явно не пройдёт… — Вы что тут устроили?! Мы начали громко высказывать свои недовольства друг на друга… — Тихо! Тихо! — пытался успокоить нас Добрыня — Успокойтесь, немедля! — о, и староста появился. Он вышел из толпы и сложив руки на пояс смотрел на нас — Я как знал, что здесь будет ругань… — Потому что ты этого недоумка с нами отправил! — воскликнул Дубыня — На себя посмотри урод! — рявкнул я в ответ отчего он засмеялся. — Чего ты ржёшь?! — Хватит! Проявите терпение дуг к другу, и давайте продолжим трудиться… Мы принялись за работу, недовольно поглядывая друг на друга. Толпа зевак тоже разошлась по своим делам, за день работы мы немного подняли стены будущего дома. Вот уже и вечер, и как на зло дождь стал накрапывать. Староста сказал — Всё! — и мы пошли домой. Дождик казалось лил быстрее. Вечером мне все же дали по есть, я как ни в чем не бывало уплетал хлеб. Женщина, которая вздумала меня сегодня крошками кормить стояла в проходе в другую комнату. Она смотрела на меня как-то странно, да и вообще все, особенно староста смотрел на меня так, будто хотел закопать меня живьём. Прошло еще дня три, как-то я задолбался вставать в такую рань. Они судя по всему работают здесь каждый день, все эти три дня мы возводили дом. И каждый день мы с Дубыней хаялись, поводы находились сами собой. Но до драки слава богу дело не доходило, этот Дубыня уж слишком крепкий. Как же меня тут все раздражает, бесит, злит! Я хочу домой, кажется я впервые стал скучать по маме, и сестре и даже отцу который бесит меня не меньше чем эти деревенщины. Очередной день мы работаем, на этот раз рвем сорняки на чьем-то огороде, который был как поле! Позади что-то грохнулось, мы обернулись. Эта Урода куда-то тащила пень, но уронила его. — Урода! — воскликнул Светозар и на веселе подошел к ней. — Куда тебе этот пень? — Да, я унесу. — Да лучше я, говори на что он тебе… Взаимно улыбаясь они мило воркуя ушли, прихватив пень. Мы закончили рвать траву, время уже шло к вечеру. Вернувшись домой я сел за стол. — Ну что проголодался? — спросил Добрыня. — Естественно! Пахать тут на вас! — я развалился на стуле, как будто это был мой дом. Лицо Добрыни изменилось. —Пахать? На твоем языке это значит, что ты мнишь себя рабом? — Приходится, а то ведь с голоду придется сдохнуть. И что значит на моем языке? — То и значит, что вы и из мира прогресса многое из нашего языка позабыли, и ты тоже… А работать тебя здесь не заставляют, староста просто проучить тебя удумал… Что бы ты понял! Три денька назад ты хлеб на земь бросил, а ты знаешь сколько труда нужно, что бы этот хлеб получить! — Просто жить надо в городе! А не как вы дикари! — Дикари! — его жена тоже вступила в спор. — А знаешь ли ты, из чего хлеб городской сделан? А ты судя по тому, как ведешь себя и вовсе бездарь! — Да я в городе… — я неосознанно сделал паузу — Не последний человек! — Ага, из высшего общества! — подхватил Добрыня. — Да! — воскликнул я. — И кто же ты в городе?! Кем трудишься? Да и трудишься ли вообще?! Не бось за тебя все родители делают?! Ты хотя бы почитаешь их?! — накинулась на меня с вопросами Ведара! — Да пошли вы! — отмахнулся я и вышел. Злобе не было предела, я вылетел из дому и пошёл куда глаза глядят. Я готов был убить этих людей и сжечь эту деревню, в голове том дело всплывали страшные картины. За раздумьями, я не заметил как оказался в лесу. Я сел под первое попавшееся дерево. Еще некоторое время я злился, но потом я задумался… А ведь и в правду, кто я? В городе я никогда ни в чём не нуждался, жил в кайф, и никогда ни работал… И тут, я наверное впервые, задумался о чем-то действительно важном, о чем-то чего я никогда не имел. В голове стали всплывать картины воспоминаний как я относился к своим родным и как они относились ко мне, следом я вспомнил все что видел за эти три дня. Как здешние люди относятся друг к другу. Я ни разу не видел, что бы кто-то здесь ругался с кем-то… Ни разу не слышал ни одного мата. Я всегда думал, что деревенские, это непросыхающие алкаши которые матерятся друг на друга по любому поводу, но здесь… Эти деревенские мастера на все руки, а я? Мысли о том кто я? И моем поведении застревали в голове, успокоившись я пошёл обратно. Уже был почти вечер, небо заволокло тучами, кажись снова будет дождь. Я уже подходил к крыльцу, когда из дома вышел Дубыня. — О, гляньте-ка, господин из высшего общества явился! Ты дома, со своими родными тоже себя так ведешь?! Им не бось тяжело с тобой? Потому как после каждого разговора, ты им словно нож в сердце вгоняешь! — Дубыня развернулся и пошел в сторону своего дома. Я решил не заходить, а ещё прогуляться. Я шел без мыслей, в голове мелькали разговоры с отцом и матерью и что я им говорил. Я брел не зная куда, мне впервые стало стыдно, я вспомнил всё… Как разговаривал с матерью, и её лицо, оно выражало боль, и разочарование… Разговоры с отцом, и как он пытался направить меня, пытался помочь… Ах, отец, почему же ты просто не врезал мне пару раз в челюсть… Что это? Дождь? Нет, это из глаз потекли слезы. От моих слов родителям всегда было больно, а теперь больно мне. Настя, и вправду очень хорошая девушка, но теперь, вероятно я своими действиями поселил в ней страх и отвращение… Саня, друг! Друг каких ещё поискать, теперь я ему враг… Меня окружали лучшие люди, а я всё разрушил. Верно говорят, человек начинает ценить лишь после того как потеряет. Полил дождь, но я не обратил внимание, я не чувствовал холода. Я развалился на чьем-то заборе, я с трудом понимал где я, так как глаза застилали слезы, медленно вытекающие из глаз. Хорошо, что никто не увидит меня, так как все люди попрятались от дождя по домам. Я не знаю сколько я стоял так. Зубы сжались с силой, я вновь злился, но теперь не на кого-нибудь, а на себя. — Эй! — окликнул меня кто-то — Ты чего удумал? Захворать хочешь? Меня схватили за плечи и оторвали от забора. Это был староста, я так и не знаю его имени. — Что случилось? — Ничего! — отмахнулся я — А чего слезы льешь тогда? — Это дождь! Он понимающе осмотрел меня, и повел куда-то. Конечно он привел меня домой. Мне очень не хотелось заходить, но что поделать. — Истислав! Наш гость пропал?! — воскликнул Добрыня — А вот же он… А что случилось? — Ничего. — ответил староста. Теперь я хотя бы знаю, как его зовут. Добрыня и его жена и как я понял их дочь удивленно всматривались в меня. Я почему-то не мог смотреть на них, я не решался поднять глаза и поэтому смотрел в пол. — Я гляжу ты промок весь! А у нас банька как раз затопилась! — Может в другой раз — тихо ответил я, но над ухом услышал голос Истислава — Пойди, сходи помойся по парься, полегчает. — Хорошо. Добрыня провел меня в баню, через вторую комнату избы. Их баня была соединена с домом, очень умно. Он показал мне всё, где теплая, где холодная вода, где веники… Истислав был прав, я плеснул ковш холодной воды на горячие камни в парилке. От жара тело размякло, приятные ощущения прошлись по всему телу. Хорошо… Я пробыл в бане достаточно долго, бегая из парилки в мыльницу и обратно. Было здорово, я даже забыл о том какая я тварь. Выйдя в раздевалку, я не нашел своей одежды. Вместо неё, лежала белая косоворотка, какие-то штаны и вязанные тапки. Видимо мою одежду забрали хозяева дома. Я одел то что было, и вышел. На столе стояли тарелки с каким-то супом. — С легким паром! — проговорил Дубыня — Спасибо. — ответил я. — А где моя одежда? — Она у тебя грязная, я постирать забрала. — ответила мне Ведара. — Садись есть! — Спасибо, но я не голоден. — у меня не было аппетита, под удивленные взгляды хозяев, я лег на лавку предпочитая забыться сном. Утром все было как всегда, разве что будили меня не грозным голосом и я вставал не полчаса… Мы сели завтракать, Ведара напекла Оладьи, на столе стояли банки по видимому со сметаной. Обитатели принялись есть. — Ярослав, а ты чего не ешь? — Не уж то, не любишь оладьи? Выждав паузу я сказал: — Да нет, просто я вдруг вспомнил как оладьи готовила моя мама… — не спеша я тоже принялся есть. Хозяева дома, смотрели как-то странно, они больше улыбались, больше не было напряженности. Поев я встал из-за стола: — Я схожу, к Дубыне. — К Дубыне? — встревоженно спросил Добрыня — За чем это? — Да так, поговорить. — объяснять я ничего не стал, и быстро выйдя из дома пошел к дому своего недавнего противника. Ещё три дня назад здесь лежала куча бревен, а теперь стоит новый дом. Двери все еще не было, я зашел внутрь. Как и рассчитывал встретил там его. — Господин высшего общества! Чего тебе? — Дубыня, привет! Я, мне бы… Научи меня…