Будем жить

Губы лейтенанта готэмской полиции только разомкнулись, чтобы произнести слова, как Брюс уловил краем глаза движение слева от себя, и в следующую секунду его мозг взорвался ослепляющей болью. Мужчина сполз на пол. - Папа, я вырубил этого козла! – донесся до Брюса словно сквозь вату ломающийся мальчишеский голос, и мужчина явственно почувствовал, как его пнули по рёбрам. Только бы рана не открылась снова, только бы… - Уэйн! Вы меня слышите? – Брюс попытался кивнуть головой, но это было свыше его сил, и поэтому он закатил глаза в знак согласия. Контуры окружающего мира стали гораздо чётче, и он различил склонившуюся над ним фигуру лейтенанта. Джим Гордон всё ещё не опускал оружие. - Сынок, я услышал, как он говорит. Они же не могут разговаривать, понимаешь? – обратился лейтенант куда-то в сторону, получив в ответ недоверчивое хмыканье. – Эй, мистер Уэйн, от чего у вас рана? - Что…? – Брюс плохо расслышал вопрос; казалось, что звуки, вылетающие изо рта Гордона, преодолевают расстояние до его ушей отвратительно медленно. - Откуда рана?- повторил лейтенант, заметно нервничая. Оружие в его руках тряслось. – А ну отвечай, чёрт тебя дери! Как ты получил рану? Отвечай мне или я тебя убью. Мужчина опустил голову вниз и увидел, как ткань новой рубашки окрашивается в алый цвет. Брюс ощутил уже знакомое чувство переворачивающегося мира. В очередной ряд отключаясь, он с тоской подумал, как бы к имеющимся травмам не получить в довесок и сотрясение мозга. Мысль оборвалась на середине, и милостивая темнота скрыла из виду Джима Гордона, грозно потрясающего оружием. Это не его мир. *** Брюс очнулся в своей комнате, и это обстоятельство чрезвычайно обрадовало его. Сумасбродный Джим Гордон не застрелил его, и теперь можно даже разобраться, что за чертовщина происходит в городе. Если, конечно, у лейтенанта ещё остался рассудок. Однако сумасшедшим он не выглядел, смертельно напуганным – да, но не психом, это уж точно. Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, насыщая кровь кислородом. В нескольких метрах справа послышался шорох, и Брюс повернул голову на шум. Там стоял светловолосый мальчик лет десяти, крепко сжимающий в руках бейсбольную биту. Бита принадлежала явно не Брюсу, он сроду не играл в бейсбол. Мужчина попытался пошевелить рукой, но почувствовал, как в кожу врезается что-то металлическое и холодное. «Он приковал меня наручниками к кровати», - осознание пришло к Брюсу слишком медленно. - Я сменил повязку, - раздался голос Джима Гордона.- Там плохо было дело. Так откуда она, рана? - Авария, - едва ворочая языком, прошептал Брюс. - Авария? А ещё было что-то? – в голосе Гордона мужчина различил едва сдерживаемое облегчение. - А аварии мало? – попытался пошутить Брюс. Лейтенант подошёл ближе, и мужчина смог теперь различить черты его лица, раньше они казались слишком размытыми, словно смотришь через толстое стекло. Усталые покрасневшие глаза за стеклами очков смотрели встревожено и пытливо, словно пытаясь что-то прочитать на лице Брюса. Тёмные волосы лейтенанта были будто припорошены серой пылью, только потом мужчина догадался, что это была седина. - Слушай, я спрашиваю – ты отвечаешь. Чисто из вежливости, ясно? Брюс кивнул головой. Ему не хотелось спорить с человеком, у которого в руках была винтовка и сын, стоящий неподалеку с бейсбольной битой. Бита – грозное оружие, особенно в руках подростка. Достаточно просто посмотреть многочисленные видео в Интернете. - Тебя кусали? – четко, чуть ли не по слогам, продолжил допрос Гордон. Брюсу показалось, что он ослышался и решил переспросить. - Кусали, жевали, может, поцарапали. Что-то вроде этого, - пояснил лейтенант. - Нет, в меня врезалась чья-то, чёртова тачка. Просто тачка, насколько мне известно. Джим Гордон вдруг протянул к нему руку, и Брюс отпрянул, будто ожидая удара. Но лейтенант, покачав головой, дотронулся ладонью до лба мужчины и легонько пощупал кожу. - Температура нормальная, - констатировал он.- Лихорадка уже прикончила бы тебя. - Смею напомнить, что я был фактически здоров, пока твой сын не огрел меня битой, - огрызнулся Брюс. – У меня не было лихорадки. - Уж извини, но это были меры предосторожности, - нахмурился лейтенант и полез в карман полицейской куртки. Вытащив оттуда ключи, он освободил руки пленника из стальных оков. Тот посмотрел на него с благодарностью. - Выходи, когда сможешь, - Джим Гордон подошёл к сыну и кивком указал на дверь. Мальчик послушно покинул комнату, окинув Брюса недобрым взглядом. Таких взглядов у десятилетних мальчишек не бывает. Только если они не пережили какое-то страшное событие. Брюс тяжело вздохнул и попытался повернуться на бок. Ему надо хорошенько выспаться, он наконец-то дома и здесь есть живые люди, которых он немного знает. Конечно, Джима Гордона Брюс знал гораздо лучше, чем знал Брюса Уэйна сам лейтенант. Он и не догадывался, что за личностью эксцентричного миллиардера скрывался тот самый Бэтмен. Брюс решил, что раскрытием своего Альтер-эго займётся позже. Сон пошёл мужчине явно на пользу, поэтому, открыв глаза, он почувствовал себя на удивление бодро. Голова почти не раскалывалась, и была надежда, что мальчишка стукнул его по темечку не особо сильно. Судя по темноте, царившей в комнате, был уже поздний вечер. Брюс накинул на тело старый халат и вышел из комнаты. Гордона и его сынишку он обнаружил на кухне, заставленной свечами. Эта картина почему-то навевала мысли о Рождестве или Дне Благодарения. Лейтенант что-то старательно кашеварил на плите, но запах стоял не очень-то аппетитный. Брюс почувствовал, что от голода у него свело желудок. Он бы с превеликим удовольствием съел бы целую тушу мамонта. Гордон поднял взгляд от кастрюли и кивнул Брюсу. Мужчина заметил, что кухонные окна были плотно занавешены какой-то грубой темной тканью. Подойдя поближе, он хотел бы раздернуть импровизированные шторы, но его остановил окрик Гордона. - Не надо. Они увидят свет. Их сегодня больше, чем обычно. Брюс недоуменно посмотрел на него. Да кто такие «они», чёрт бы их всех побрал? Гордон вздохнул и принялся расставлять тарелки на маленький столик. Джеймс-младший буравил Брюса взглядом. - Не надо было сегодня стрелять, - обращаясь к сыну, устало сказал Гордон. – Звук привлекает их. - Но ты правильно сделал, пап, что убил его! – одобрительно воскликнул мальчик. Брюс не верил своим ушам. Джим Гордон сегодня убил кого-то? - Ты убил человека? – страстно желая, чтобы его домыслы оказались ошибкой, спросил мужчина. Лейтенант горько усмехнулся. - Человека?.. - Он был не человек, - возразил Джеймс-младший и тут же удостоился ледяного взгляда от отца. - Что это значит? – повысил голос Брюс. Ему всё это жутко не нравилось. Все эти взгляды, недомолвки, будто существует какая-то страшная тайна, настолько жуткая, что узнать её означает распрощаться с рассудком. - То и значит. Это был не человек, а ходячий, - растягивая слова, произнёс Гордон. – Садись. Тебе стоит подкрепиться. Брюс послушно сел, глядя на то, как лейтенант вываливает ему на тарелку мало аппетитное месиво из овощей и распаренного мяса. Голод не тётка. Лейтенант прав, ему надо поесть, иначе он сойдёт с ума. Брюс набросился на еду, как оголодавший зверь. Гордон внимательно наблюдал за тем, как мужчина ел. - Ты вообще знаешь, что там происходит, мистер Уэйн? – слово «мистер» в этой обстановке звучало как-то слишком издевательски. Видимо, дела, в самом деле, хреновы, раз уже даже вежливый лейтенант полиции пренебрегает правилами хорошего тона. В ответ Брюс лишь отрицательно покачал головой. Отвратительное на вид месиво оказалось вполне съедобным. - Я очнулся только сегодня. В больнице. Добрался до дома. - Но ты же знаешь о мертвецах? – переглянувшись с сыном, снова спросил Гордон. - Да уж, насмотрелся, - горько усмехнулся Брюс, с содроганием вспоминая больничный двор и улочки, покрытые останками.- Город буквально заполнен ими. - Нет, я не об этих, - как-то странно посмотрел на него лейтенант. Брюсу показалось, что в его глазах промелькнула…жалость? Сострадание? - Не лежачие. Ходячие. Типа того, что я застрелил сегодня. Он бы задрал тебя, попытался бы сожрать или откусить кусок, так уж точно. Хотя, если это первое, что ты узнал, представляю, каково тебе. - Они что, там, снаружи бродят? – новость о ходячих мертвецах казалась такой абсурдной, что Брюс даже не воспринял её всерьёз. Скорей всего, первоначальная мысль о том, что лейтенант попросту спятил, была верной. То, что он убедил в своих мрачных фантазиях и сына, не делало Гордону чести. Как вариант, можно было бы предположить, что Крейн снова сбежал из Аркхема и усовершенствовал свой Токсин Страха. Это многое бы объяснило так, как хотелось Брюсу. - Ага. Ночами они более активны, - кивнул Гордон. Может, из-за прохлады. А может потому, что я сегодня стрелял. Но мы в безопасности, пока ведём себя тихо. Скорее всего, к утру они уйдут. Одно я знаю точно: следи, чтобы тебя не укусили. Нас напугала твоя повязка, - он кивнул на грудь Брюса.- Укус убивает. Лихорадка сжигает изнутри, а потом…Ты снова встаёшь. Уэйн не нашёл, что на это ответить и посчитал наиболее верным вариантом уткнуться в тарелку с едой. - Собственными глазами видел, - подал голос Джеймс-младший. Мужчина внимательно посмотрел на ребенка. Тот не выглядел слишком напуганным, скорее, смирившимся с чем-то жутким, что уже произошло и это никак не остановить. Джим Гордон накрыл своей ладонью маленькую руку мальчика, и отец с сыном обменялись взглядами, понятными только им одним. - Альфред – твой дворецкий? - спросил Джим Гордон, задувая свечи. Джеймс-младший побрёл наверх, в библиотеку. Там у Гордонов были постельные мешки. Почему они просто не выбрали одну из гостевых комнат, Брюсу было непонятно. - Да, - откликнулся Брюс. – Он… Ты знаешь, он как отец мне, - сглотнув, признался мужчина. Гордон понимающе хмыкнул. - Понимаю. Знаешь, Уэйн, наверное, даже хорошо, что твои родители погибли задолго до всего этого. Ты хотя бы избавлен от боли кого-то потерять. - У меня всё же есть друзья, - тихо возразил Брюс, обдумывая слова лейтенанта. У него есть Рейчел. Этого достаточно, чтобы не опускать руки и пытаться найти выход. - Тем хуже для тебя, - вздохнул Гордон. Джеймс-младший издал стонущий звук во сне. Лейтенант нежно пригладил взлохмаченные волосы сына. Уютную тишину вдруг нарушило гудение клаксона и визг взбесившейся сигнализации. Джеймс-младший резко вскочил с кровати. Лейтенант крепко прижал его к себе. - Успокойся, Джимми, папа рядом. Всё хорошо. Один из них просто…задел машину. - Уверен? – спросил Брюс, осторожно подходя к занавешенному окну. Сейчас должно всё решится. Либо то, что говорит Гордон, правда, и он увидит нечто, объясняющее весь этот хаос, либо… Мужчина дрожащими пальцами приоткрыл тяжелую ткань занавесок и остолбенело застыл, не в силах пошевелиться. На улице, освещенной лишь светом луны, бродили, пошатываясь, человеческие фигуры. У многих из них не хватало конечностей. Кожа непонятных тварей в лунном свете казалось сине-зелёной. Весь их вид внушал стойкое отвращение. Они производили впечатление слепых мух, роящихся бесцельно над большой кучей дерьма. - Вон та, синяя, орёт, - от внезапно прозвучавшего голоса Гордона Брюс едва не подскочил. – Такое уже было. Повопит две минуты, и всё стихнет. Мы в безопасности. - А этот шум не привлечёт их ещё больше? – как-то совсем неуверенно спросил Брюс. Он сосчитал не менее двенадцати фигур. - Ничего не поделаешь, - вздохнул лейтенант.- Надо просто дождаться утра. - Она здесь, - всхлипнул Джимми. Брюс пригляделся: среди призрачных фигур ближе всех к особняку подошла женщина – или то, что раньше ей было. Длинные взлохмаченные светлые волосы, восковое лицо, неподвижные блеклые глаза. Одета в белую ночную рубашку в цветочек. На её шее отсутствовал изрядный кусок плоти. Брюс узнал эту женщину. - Не смотри, Джимми, отойди от окна. Джеймс-младший послушно забрался с головой под одеяло. Брюс услышал тихие мальчишеские всхлипывания. Лейтенант Гордон кинулся к сыну и крепко обнял его, но мальчик не переставал плакать, наоборот, его плач стал приобретать истерические нотки. Брюс перевёл взгляд на женщину. Она смотрела, не отрываясь, на особняк. Ветер трепал и без того лохматые волосы, но женщине не было до этого дела. Она будто чувствовала, что на неё смотрят. Её тонкие ноздри раздувались, принюхиваясь к чему-то. Наконец, она повернулась именно к тому месту, откуда наблюдал за ней Брюс, и их взгляды встретились. По позвоночнику мужчины пробежали мурашки: никогда он ещё не видел такого безжалостного взгляда. Будто сама Смерть посмотрела на него через водянисто-голубые глаза Барбары Гордон. Брюс не знал, сколько времени прошло, пока женщина неестественно медленно развернулась и пошла вперёд, приволакивая правую ногу. Он повернулся назад и увидел, что Гордон спит сидя, прижав к себе светловолосую голову сына. Брюс невольно вспомнил слова лейтенанта, что хуже всего, когда у тебя есть что терять. А что, если Рейчел стала такой же…ходячей? Есть ли лекарство от этой заразы? Что ж, с каждым разом спасать Готэм становится всё сложней и сложней.