Foreign home

Алек проснулся рано, солнце едва коснулось лучами высоких горных вершин. Джейс еще спал, как обычно, завернувшись в одеяло с головой. Несмотря на довольно холодную погоду и отсутствие дверей, в вейре было тепло, но свежий утренний ветер уже колыхал тяжелые занавеси, прикрывавшие вход. Встав, Алек быстро умылся, оделся и вышел на карниз. Картина, представшая ему, была несколько суетливой, но размеренной и, как показалось Алеку, полной жизни. Он питал искреннее уважение к людям, не побоявшимся отправиться в путь, зная, что обратно они вернуться уже не смогут. И даже столкнувшись с непредвиденными проблемами, они не опустили руки, продолжая каждый день бороться за свой мир. Эти размышления о переселенцах, натолкнули его на мысль о странном несовпадении взглядов Предводителя и Госпожи Вейра. Алек чувствовал, что за этим кроется нечто большее, так же, как инстинктивно ощущал, что такой раскол негативно скажется на всем Вейре. И ответы на свои вопросы он сможет найти только у Р’гнора. По всему выходило, что еще достаточно ранее время для визитов, поэтому Алек решил спуститься в Нижние Пещеры, припоминая, как на прощание приветливая Бриана приглашала его к столу в любое время. Кухня работала круглосуточно, поскольку патрули всадников могли вернуться когда угодно. Найдя столовую, он улыбнулся немного сонной молодой девушке, достававшей из огромной печи пироги, и, обнаружив кувшин, налил так понравившийся ему вчера напиток. Его делали из высушенной коры местных деревьев и называли “кла”. По вкусу он напоминал слабый кофе с привкусом корицы. Выйдя с кружкой из Нижних Пещер, Алек, вместо запланированного возвращения в вейр, подошел к загону для птиц. Больше всего эти здоровые мясистые создания напоминали земных страусов, но без перьев. Зато кожа у них была жесткая и прочная, такую, наверно, могли раскусить только зубы дракона. Словно в подтверждение его мыслей на площадку спикировал коричневый дракон, распугавший всех птиц. Они заверещали, разбегаясь по сторонам. Дракон не спеша планировал, выбирая себе лакомый кусочек. Загнав огромного самца в угол, он одним движением перегрыз тому шею и принялся есть, утробно урча. Аппетит у Алека как-то сразу пропал. Только заметив характерный изогнутый шрам на плече, он узнал Рафа. Резко обернувшись, Алек встретился взглядом с холодными глазами Маг’са. Тот кивнул ему словно незнакомцу. Алек закусил губу. Ссора с всадником жгла его совесть каленым железом, но как извиниться он не знал. “Просто покажи ему свой отросток, человечишка, – загрохотал в его голове голос Рафа. – Он вчера весь вечер об этом думал”. Алек выплюнул набранный в рот кла и закашлялся. –Что с тобой? - тут же встревоженно обратился к нему Маг’с. Алек с улыбкой посмотрел на него, и лицо всадника вмиг из встревоженного стало серьезным. – Что сказал тебе этот файр-переросток? – в голосе Маг’са укор мешался с нежностью. –Эээ… Велел показать тебе… – Алек помедлил. – Что? – встревоженно спросил Маг’с, сводя брови. – Степень моего сожаления, – фыркнул Алек, проливая очередную порцию кла на землю. Маг’с недоумевающе посмотрел на него, а потом его глаза внезапно словно затянула пелена, взгляд стал отсутствующим, и Алек понял, что всадник говорит со своим драконом. – Это не дракон, а наказание, – раздраженно произнес Маг’с спустя минуту. Алек, все еще улыбаясь, протянул ему свою чашку, наблюдая, как в раздражение в глазах всадника сменяется признательностью. – Я так и не поблагодарил тебя за спасение, – с сожалением признал Алек, – но в оправдание могу сказать, что я был ошарашен. – Зато ты угостил меня кла, – легкомысленно ответил Маг’с. – Мне повезло, что ты так недорого оцениваешь свои услуги, – рассмеялся Алек. – Тебе вообще повезло со мной, – безапелляционно заявил Маг’с и, подхватив Алека под локоть, направился в сторону вейров. Удивлению Алека не было предела: что всадник, что дракон были одинаково бесцеремонными. Но он не мог обманывать самого себя: Маг’с заинтересовал его с первого взгляда. Алек предполагал, что всадник поведет его в своей вейр. Наверняка зубастый сводник посоветовал ему что-то типа “куй железо пока горячо” или “потряси его своим отростком”. Алек был не против небольшого приключения, но где-то глубоко внутри он сожалел, что Маг’с не мог стать кем-то большим, чем случайный любовник. Тем удивительней был тот долгий путь, который им пришлось пройти. – Разве вейры всадников расположены не выше? – с усмешкой поинтересовался Алек. Маг’с резко остановился, и Алек, не заметив этого в темноте коридора, по которому они пробирались, налетел на него, уткнувшись носом в спину. Кожа куртки остро пахла пряностями, ветром и песком. – Так ты решил, что я собираюсь… – голос всадника звучал глухо. К своему удивлению Алек различил в нем нотки обиды и глухой тоски. Совесть всегда говорила с ним тоном Джейса. “Беру свои слова назад, бро, ты все-таки идиот!” – ...показать мне карты. У тебя ведь они есть? – Алек старался придать голосу больше наивной надежды. Маг’с обернулся, его глаза блестели в полумраке коридора, а губы изогнулись в завораживающей улыбке. Он пристально посмотрел в глаза Алека и, взяв его лицо в ладони, раздельно произнес: – Карты? Хм. Мне все равно, где собираешься ходить, Алек Лайтвуд, но летаешь ты только со мной. Загадочная фраза, а более – утверждающий и властный тон, которым она была произнесена, заставили Алека замереть, внимая. Спустя пару секунд Маг’с оторвался от него, ни слова не говоря, развернулся и зашагал вперед. – Эй, постой, – Алек споткнулся, бросившись за ним, – что ты хотел этим сказать? Его спутник молчал, то ли не желая разъяснять ему значение, то ли считая недостойным этого знания. – Маг’с, постой, – длинные ноги Алека без труда догнали всадника, а руки бессознательно легли на его плечи. Алек терялся в водовороте новых запахов, новых вкусов и новых, неожиданных ощущений. Он привык удовлетворять потребности тела редкими разовыми встречами: секс в колонии стоил так же дорого, как и воздух. Но рядом с загадочным всадником, недостижимым Крылатым он чувствовал себя новичком. Он не понимал, как вести себя, что сказать, как не обидеть этого внезапно ставшего таким дорогим парня. Он видел, что многие заглядывались на Маг’са, впрочем все всадники не были обделены вниманием. Было очевидным, что их работа, их загадочная связь с драконами делали Крылатых желанными, придавая флер романтики в глазах юных дев. Но для Алека – парня, выросшего в суровом и жестоком мире колонии, полном опасностей и ограничений, любовь и романтика были недопустимой слабостью, недостижимой мечтой. И все его знания, весь опыт пасовали перед простым и в тоже время чертовски сложным заданием: быть рядом с Маг’сом. Всадник засмеялся натужно и сухо. – Хотел было спросить: “Ты что с другой планеты?” Но ты и вправду оттуда. Все время забываю о том, что ты ничего не знаешь о нашем мире. Маг’с вновь улыбнулся, но уже свободнее. В полумраке жемчужным отблеском сверкнула полоска зубов. Алек облегченно вздохнул: спутник не сердился на него. – Ты ведь уже слышал о том, что самки драконов поднимаются в брачный полет? Алек неуверенно кивнул. – Так вот, – продолжил Маг’с, пристально разглядывая его, – за самкой всегда следует несколько самцов. Он наклонился близко-близко и, опаляя шею Алека дыханием, прошептал: – А знаешь, что происходит в это время со всадниками? Алек шумно сглотнул, остро чувствуя губы Маг’са в миллиметре от своей кожи, и слабо качнул головой. – Они летят вместе с драконами, они сами становятся драконами, и в этот момент нет ничего важнее этой страсти. Его шепот отдавался гулом в ушах Алека. Была ли тому виной темнота или близость Маг’са, но, сам не отдавая себе отчета, Алек повернул голову и встретился губами с теплым ртом всадника. Никогда еще он не ощущал такого сумбура чувств. В этом поцелуе было все: и сожаление, и прощение, и обещание. И над всем этим – ликующая радость, отраженная и помноженная драконом. С трудом оторвавшись от него, Маг’с улыбнулся так ослепительно, так ярко, что сердце Алека встрепенулось, зачастив, бухая ударами о шаткие стенки грудной клетки. Внезапно во взгляде Маг’са появилось озорство и он, сделав знак молчать, взял Алека за руку и повел за собой. Алек чувствовал себя воздушным шариком на веревке, настолько невесомым казалось собственное тело. Неожиданно проход стал расширяться и светлеть, а каменный пол под ногами стал ощутимо горячим. Они вышли из небольшого лаза, попав в огромную пещеру с вырубленными в стенах множеством скамей. Сначала Алек увидел только их, но когда Маг’с потянул его за руку, он обернулся и замер, пораженный величием открывшегося ему зрелища. Огромная золотая королева лежала почти посередине засыпанной песком площадки. Ее веки были прикрыты, а крылья беспрестанно двигались, загребая песок. Когда она отвела их в очередной раз, Алек со вздохом удивления обнаружил под ними несколько крупных пестрых яиц. – Это… Это же… Он с восхищением посмотрел на Маг’са, пораженный неслыханной честью. Из речей Катарины, из слепого поклонения ей, из той гордости, с которой говорили о золотой самке, он сделал вывод: королева и ее потомство считались самым ценным, самым значимым достоянием Вейра. И то, что Маг’с привел его сюда, показав самое дорогое, было свидетельством невероятного доверия. – Я… Спасибо, Маг’с, спасибо, – Алек сжал руку своего спутника, огорошенный, смятый его добротой, его отзывчивостью и терпением. Маг’с снова ослепительно улыбнулся, и Алек почувствовал, что эти глаза и эта улыбка переворачивают его мир с ног на голову. – Можешь подойти и посмотреть ближе, – тихо проговорил всадник, – Тесса не против. – Ты уверен? – с опаской разглядывая золотую самку, спросил Алек. “Ты можешь подойти и посмотреть на моих детей”, – раздался в его голове мягкий усталый голос. Алек вытаращил глаза, неверяще глядя на королеву, потом перевел удивленный взгляд на Маг’са. – Что? – с беспокойством спросил его всадник. – Она… Тесса говорила с тобой?! Алек кивнул, не в силах поверить в это. Маг’с вновь, как в коридоре, взял его лицо в ладони, пройдясь по щетине огрубевшими пальцами. – Ты особенный, – вдруг горячо зашептал ему прямо в губы. – Я понял это, сразу понял. – Он невесомо прикоснулся к его губам своими и прошептал: – Иди. Не заставляй ее ждать. Алек, жутко волнуясь, прошелся по горячему песку, благодаря судьбу за то, что на нем были летные ботинки, а не тонкие сапоги, как у всадников. Жар становился тем сильнее, чем ближе он подходил к королеве. Она приоткрыла глаза и сложила крылья, позволяя Алеку приблизиться к драгоценным яйцам. Словно завороженный, Алек подошел ближе и протянул руку, безмолвно прося разрешения дотронуться. Тесса качнула головой. Скорлупа под пальцами была жесткой и прочной, как раковина, но внутри ощущалась жизнь. Нет, яйца не двигались, изнутри не доносилось звуков, но живой частящий пульс просто оглушал. Казалось, рядом билось несколько десятков сердец. Алек прикрыл глаза, прислушиваясь, вычленяя из него отдельные тона. Теперь пульс отдавался эхом где-то внутри него, заставляя дышать в унисон с этой музыкой жизни. Алек медленно открыл глаза, выплывая из марева, и встретился с пристальным золотым взглядом Тессы. “Позаботься о моих детях, целитель”, – прозвучал в его голове усталый голос. Королева вновь закрыла глаза. Алек откуда-то знал, что ей осталось недолго. Он низко склонился, отдавая почести золотой королеве Вейра, и, развернувшись, зашагал к Маг’су. Наверно так чувствовали себя рыцари давних времен, чьих плеч касался королевский палаш: смятыми, покоренными и ослепленными неслыханным доверием и щедростью. Маг’с ждал его, встревоженно вглядываясь, пытаясь узнать, что же произошло возле кладки, на Площадке Рождений. Но Алек и сам еще не мог этого понять.