Moonlight: Экстры

      Жан натянул шарф на нос и сунул замёрзшие руки в карманы куртки. Эта зима действительно выдалась щедрой на морозы и снег. Приезжая из родного города, с севера, на юг, в гости к Армину с Микасой, он наивно предполагал, что за те двести километров, что ему предстоит преодолеть, температура воздуха с глубокого минуса поднимется если не до положительной отметки, то хотя бы где-то к тем областям, поэтому поехал налегке и не брал с собой тёплых вещей. Жан ещё никогда так не ошибался. Он частенько посмеивался над мужчинами и молодыми парнями, носящими под джинсами кальсоны, и называл эти нижние обтягивающие штаны атрибутом вечного девственника, но сейчас, стоя на пятнадцатиградусном морозе, Жан стал всерьёз задумываться о том, что лучше быть полноценным девственником, чем королём секса без держав. Рядом прошла толпа хихикающих девочек подростков, Жан невольно скосил на них взгляд, и от одного вида этих голых щиколоток, виднеющихся между короткими кедами и подвёрнутыми облегающими джинсами, его пронял жуткий колотун. Ему иногда казалось, что это поколение вообще не люди.       — И как они умудряются обморожение не получить? — сам у себя поинтересовался Кирштайн, начиная приплясывать на месте.       Они договорились встретиться вчетвером у входа в городской парк, чтобы провести незабываемый активный отдых. Пока пришёл только он один, и Жан уже поругал себя за то, что не настоял на тихой посиделке в каком-нибудь уютном и, главное, тёплом кафе. И когда Жан уже подумал, что это Рождество будет последним в его жизни, его позвали и в толпе мелькнуло лицо Микасы. Обогнув компанию молодых людей, она прибавила шага и чуть ли не влетела в Жана, поскользнувшись прямо возле него. Молодой человек успешно поймал девушку и удержал на ногах.       — Привет. Давно ждёшь? — вежливо поинтересовалась Аккерман, убирая сползшую на глаза шапку.       — Нет, только пришёл, — соврал он, мягко улыбаясь. — Ждём остальных?       — Ребята не придут. Армин грипп подхватил, и Эрен решил остаться с ним.       Жана раздражало, что о неприятностях лучшего друга он узнавал от третьих лиц: то от Эрена, то от Микасы, то от коллег по работе. Однако сейчас его злость быстро ушла. Грипп — штука серьёзная, сам болел, знал, что это, вряд ли бы у Армина хватило сил даже на то, чтобы написать коротенькое сообщение. К тому же теперь Жану не придётся встречаться с надоедливым Йегером и лишний раз подвергать свою тонкую душевную организацию тяжёлым эмоциональным потрясениям. И — довольный Жан скосил взгляд на Микасу — они проведут этот день вдвоём. Только вдвоём. Разве может быть подарок лучше?       — Та-ак, может, мы пойдём? — протянул Кирштайн, поёжившись от холода.       Микаса кивнула и, взяв его под руку, направилась вместе с молодым человеком в парк.       Они медленно шли по заснеженным парковым дорожкам. Та самая романтика, которую Жан с нетерпением ждал несколько месяцев и которую сейчас бы с радостью променял на чашку горячего чая и тёплый душ.       — И чем мы будем заниматься? — поинтересовался он, стараясь не подавать виду, что жутко замёрз. — Армин говорил об активном отдыхе, но я понятия не имею, чем можно заняться в парке зимой.       — Увидишь, — засекретничала Микаса и, таинственно улыбнувшись, повела Жана в сторону одноэтажного деревянного здания.       Вообще Жан любил сюрпризы, ему нравилось то радостное чувство предвкушения, да и на его памяти, сюрпризы по большей своей части были приятными, но в этот раз система дала сбой. Жан нервно рассматривал крупную вывеску «КАТОК» и лихорадочно придумывал план, как бы удачно избежать этого ужаса. Он катался на коньках всего один раз в жизни, когда был ещё совсем маленьким. Со словами «Давай, сынок, будет весело» его неумёху на лёд вытащили родители. Получилось не очень весело — Жан упал и разбил себе нос. Он ревел, когда сидел на льду и звал маму, ревел, когда у него вытирали кровь и переобували в ботинки, ревел, когда отец нёс его домой на руках после их недолгой прогулки, и успокоился только после того, как мама дала ему пачку бисквитного печенья. Позже, конечно, Жан понял, что в том не было большой трагедии, но неприятный осадок и какой-то психологический блок к катанию на коньках у него остался. Да и притом, что за восемнадцать лет он нехило так вымахал, падать будет гораздо больнее.       — Ты чего? — не поняла Микаса, глядя на перекошенное лицо молодого человека.       — Мы будем кататься на коньках? — уточнил он.       — Да.       — Без коньков?       — Там можно взять напрокат.       Не прокатило. Жан сглотнул.       — Да сегодня холодно как-то.       — Вот как раз и согреемся, — улыбнулась Микаса.       Пора пустить в ход тяжёлую артиллерию.       — Я не умею кататься.       — Я научу, ничего сложно в том нет.        «Её бы настойчивость, да в нужное русло», — с сожалением подумал Кирштайн.       Но ничего, остался у него ещё туз в рукаве, против такого заявления Микаса не сможет возразить, ей придётся сдаться. Жан вдохнул в грудь побольше воздуха и выпалил:       — Мне нужно в туалет.       — Он есть внутри, — тут же ответила Аккерман. У Жана закончились отговорки. — Ну же, идём скорее.       Микаса вцепилась в руку парня и волоком потащила его в здание.       Жан до последнего надеялся, что его размера не будет, но когда сотрудник проката выдал ему пару коньков, Кирштайн понял, что влип окончательно. Он со страдальческим лицом натянул на себя коньки и туго зашнуровал. Микаса справилась со своей парой гораздо раньше и, уже сдав вещи в гардероб, терпеливо ждала своего молодого человека. Жан мог бы ещё долго заниматься шнуровкой, но от огромного количества народа в маленьком душном помещении становилось не по себе, хотелось поскорее уже выйти на свежий воздух.       — Ты готов? — в нетерпении спросила Микаса.       — Да.       Жан глубоко вдохнул, выдохнул и резко встал со скамьи. Но не тут-то было, на коньках — это тебе не в кроссовках ходить. Молодой человек пошатнулся, нога на тоненьком лезвии конька подвернулась, и Жан стал заваливаться назад, но Микаса тут же схватила его за руки и удержала. У Жана чуть сердце в пятки не ушло. Хотя, до селезёнки всё же добралось.       — Ничего, — добро усмехнулась Аккерман, — держись за меня.       Девушка взяла его за руку и аккуратно повела в сторону выхода на лёд. Жан вразвалку пробирался через толпу, глухо стуча коньками по покрытому резиной полу, и чувствовал себя неуклюжим жирафом, он даже боялся представить, насколько глупо сейчас выглядел. Микаса плавно прошла по узкому проходу между скамьёй и не к месту поставленной наряженной ёлкой, и Жан с трудом, хорошенько потёршись о зелёные ветви с красными и золотыми шарами, протиснулся следом за ней. Проделав весь этот нелёгкий путь до выхода на каток, при этом ударившись головой о низкий короб двери, Кирштайна ждало ещё одно серьёзное испытание — ступить на лёд. Он отпустил руку Микасы, которая с лёгкостью заскользила по катку, и нервно глянул на белое полотно перед собой.       — Не бойся, Жан, я помогу.       Микаса вытянула руку и подозвала к себе парня. И на что он только согласился? Жан, одной рукой мёртвой хваткой вцепившись за Микасу, а второй придерживаясь за перилы спуска, неуверенно, будто маленький ребёнок, только учившийся ходить, ступил на лёд. Он был уверен, что как только лезвие конька тронется льда, он повторит свой детский кульбит, но в этот раз всё обошлось — Жан всего лишь «протанцевал» на льду, яростно размахивая руками, и встал раком, уперевшись в лёд руками. Микаса рассмеялась — куда же без этого — и помогла ему принять вертикальное положение.       — Скажи, пожалуйста, — недовольно проворчал Жан, отряхивая перчатки от снега, — почему я этим занимаюсь?       — Ну, — призадумалась девушка, — быть может потому, что ты меня очень любишь?       — Ой, ну не знаю, не знаю. — Микаса улыбнулась и, притянув Жана к себе, быстро поцеловала в губы. — Это похоже на правду, — усмехнулся Кирштайн, — но я ещё не уверен до конца. — Микаса надулась и вновь поцеловала Жана — долго, чувственно, настойчиво. — Да, думаю, именно из-за этого.       Аккерман шутливо ударила парня по плечу, отчего тот вновь чуть не упал.       Взяв себя в руки, Жан мало-помалу начал осваивать это нелёгкое дело. Пока он, держась рядом с бортиком, неуклюже передвигал ногами, двигаясь по льду и с завистью смотря на то, как совсем маленькие дети уверенно проскальзывают мимо него уже по пятому кругу, Микаса грациозно рассекала рядышком, не отъезжая далеко от своего молодого человека, чтобы в случае чего, тут же поддержать его. На удивление Жана, получалось у него в общем-то недурно, и уже через полчаса он смог отъехать от бортика на целых полтора метра и даже немного согрелся. Он подумал, что, может быть, в этот раз напасть обойдёт его стороной, но, как это бывает, сказал под руку и незамедлительно грохнулся. Но, везение это или нет, упал он на мягкое — на компанию молодых людей, которым не посчастливилось оказаться на его пути. И это всё непременно бы закончилось скандалом, если бы Микаса мигом не оказалась возле них, не извинилась и не забрала бы неуклюжего Жана с собой. Больше она от него не отъезжала.       Когда спустя два часа, Микаса предложила пообедать в кафе, Жан чуть от радости не подпрыгнул — наконец-то пытка катком закончится. Но не тут-то было, они пошли в кафе прямо на коньках, надев при этом на лезвия защитные чехлы. И когда всё же попа Кирштайна коснулась диванчика за небольшим столиком в уютном и, главное, тёплом заведении, молодой человек почувствовал, как облегчением заполнилась каждая клеточка тела. После того, как им принесли заказ, Жан решил преподнести возлюбленной Рождественский подарок.       — Я хотел подарить его на Рождество, — смущаясь начал, Жан, — но боюсь не смогу дотерпеть до завтра.       Микаса улыбнулась, и забрав коробочку из трясущихся рук молодого человека, открыла её.       — Ох, Жан, он потрясающий, — отозвалась девушка, доставая небольшой серебряный кулон с ромбовидный красным камнем на тонкой цепочке. — Мне очень нравится.       Микаса потянулась к Жану через стол и поцеловала его. Она отложила коробочку и хотела уже надеть кулон на шею, как Жан тут же запротестовал.       — О, позволь мне застегнуть.       Он поднялся с места, ударился ногой о стол, расплескав горячий суп и уронив солонку, и тут же плюхнулся обратно.       — Я подойду, — вздохнула Микаса и подошла к Жану, но сама оступилась и повалилась прямо на него. Аккерман охнула и, убрав за ухо прядь коротких волос и смутившись, отодвинулась. — Извини.       — Да я, в общем-то, не против, — довольно улыбнулся он. — Так даже лучше.       Жан забрал у Микасы кулон и одним лёгким движением застегнул его на её шее. Аккерман довольно улыбнулась и прильнула к парню, не спеша занять своего места.       — Так когда ты собираешься познакомиться с моими родителями? — поинтересовалась она.       Жан сделал глоток глинтвейна и чуть не подавился им. Он очень надеялся на то, что эта тема сегодня останется не тронутой. Жан любил Микасу, но знакомство с родителями потенциальной невесты — очень ответственный шаг, на который он не был готов. Быть может, после нескольких стаканов бренди да, но небольшой кружки глинтвейна, пожалуй, будет недостаточно, нет.       — Кстати, об этом, — нервно начал он, и Аккерман тут же перевела на него убийственный взгляд. — Я собирался это сделать, вот буквально на днях, да-да. — Микаса приподняла бровь, Жан чуть Богу душу не отдал. — Честно говоря, мне надо подготовиться. Вот если бы ты мне дала немного времени…       — Неделя.       — Что?       — До Нового Года осталась неделя. Я даю тебе ровно неделю на подготовку, и первого числа мы собираемся у меня за семейным ужином, — поставила она ему ультиматум. — И никаких отговорок, — тут же добавила Микаса, когда Жан уже было открыл рот.       Кирштайн вздохнул и согласно кивнул.       После обеда они пробыли на катке ещё пару часов, пока не стемнело и на улице не стало ещё холоднее, и, к счастью, обошлось больше без падений. Они зашли внутрь помещения и стряхнули с коньков ледяные крошки и снег. Вечером, когда все уже собирались по домам, народу было ещё больше, в буквальном смысле не то что яблоку, даже ягодке некуда было упасть. И Микаса вновь, держа Жана за руку, повела его между занятой скамьёй и огромной ёлкой. И когда Жан уже преодолел половину пути, рядом встал высокий молодой человек и, не смотря по сторонам, запрокинул увесистый рюкзак на спину, сшибая тем самым Кирштайна с ног. Жан громко выругался и завалился на ёлку, опрокидывая и её, и себя, и Микасу в придачу. Грохот стоял такой, что заглушил собой людской гомон. Десятки пар заинтересованных глаз мигом уставились на молодых людей, развалившихся на упавшей Рождественской ёлке. Жан не мог понять, то ли ёлочный шар прошёлся по каждому его позвонку, то ли каждый позвонок теперь стал размером с ёлочный шар. Он поёрзал на месте, и под ним что-то хрустнуло. Возможно, это была лампочка от гирлянды, по крайней мере, Жан на это надеялся.       — Ну, Кирштайн, ты просто… — проворчала Микаса, приподнимаясь на локтях.       — Всё было спланированно, отвечаю, — улыбнулся Жан, убирая волосы с лица девушки.       — Да что ты.       Микаса улыбнулась и потянулась к молодому человеку с поцелуем.       — Молодые люди.       Жан и Микаса вздрогнули и обернулись к сотруднику катка, скрестившего руки на груди и сверлящего их грозным взглядом.       — Эм, — протянул Кирштайн, — я возмещу ущерб.       После того, как Жан оставил немалую сумму налички за испорченное имущество, они наконец покинули это злачное место. Жан давно так сильно не уставал, после непонятного чувства лёгкости в ногах, от которого создавалось впечатление, что ты идёшь по мягкому облаку, пришла жуткая тяжесть, ноги казались свинцовыми. Очень хотелось вернуться в гостиничный номер и рухнуть в кровать.       — Извини за сегодня, Жан, — сказала Микаса, когда они вышли за ворота парка.       С тёмно-синего беззвёздного неба крупными хлопьями падал снег, искрясь в жёлтом свете уличных фонарей.       — А что не так?       — Не надо было тебя силком тащить на каток, видела же, что ты не рад этому. Надо было сходить куда-нибудь в другое место. Я испортила весь наш отдых.       Жан остановился и взял лицо девушки в свои ладони.       — Эй, не говори глупостей. Да, были, конечно, весьма неприятные моменты, будь проклята эта ёлка, но я действительно рад тому, что смог провести этот день вместе. Да я готов хоть десять ёлок уронить, если это позволит мне быть рядом с тобой.       — Оу, Жан, этот так мило. — Микаса улыбнулась и взглянула на его голову. — У тебя что-то в волосах застряло.       Она потянулась к волосам Кирштайна и вытащила из них маленькую веточку омелы.       — Похоже, с ёлки осталось, — пожал плечами тот. Он усмехнулся и влюблённо посмотрел на Микасу. — Ты думаешь о том же, о чём и я?       — Возможно, — ухмыльнулась Аккерман в ответ и, подняв веточку омелы над их головами, слилась в поцелуе с Жаном.       Пусть этот день прошёл не идеально, но Жан ни о чём не жалел.       — Срамота-то какая, — пробурчала старушка, проходившая мимо целующейся парочки.       Молодые люди отпрянули друг от друга и, проводив старушку взглядом, тихонько засмеялись.

***

      Армин сильно переживал по поводу того, что он заболел на самое Рождество. И ладно бы это была обычная простуда, он бы принял противосимптомное средство и спокойно бы встретился с друзьями, но нет, ему надо было подхватить именно грипп. Тут не то чтобы гулять, лишний раз в туалет не хотелось вставать, а то ещё свалишься из-за слабости. Да и болезнь эта вообще опасная. Армин читал статьи о том, что у людей от сильного жара даже возникали галлюцинации, а про то, что были и смертельные случаи, Арлерт вообще думать боялся. Он надеялся, что с ним всё же обойдётся.       — Армин, эй, Армин, — раздался сквозь сон шёпот.       Армин заворочался в кровати и открыл заспанные глаза. Он застыл, моргнул, и снова посмотрел на стоящего возле его кровати улыбающегося бородатого старика, называемого в народе Санта Клаусом.       — С Рождеством, Армин.       Арлерт несколько секунд молча смотрел в зелёные глаза дедушки.       — Твою мать, — наконец выругался Армин и перевернулся на другой бок.       Похоже, пора было заказывать гроб.