Изгой

***

Автобус резко наехал на кочку, отчего я вмиг проснулся. Глаза слегка слезились, а в уголках губ была засохшая слюна. Первое мое воспоминание было о том, что… очень тепло и немного неудобно. За окном по видимости была ночь. Все в автобусе мирно спали, прижавшись друг другу, чтобы хоть чуточку согреться. Но мне было на удивление… тепло? Преодолев чувство усталости и лени, я все же повернул голову налево, неожиданно встретив разноцветную макушку на моем плече.

Что?

Сердце на миг остановилось, когда обладатель данной внешности слегка помялся, но продолжил мирно посапывать. Наверное, он заснул и случайно положил свою голову мне на плечо. Сейчас стоило бы поднять его голову и отодвинуть от себя, но сама сущность противилась этому желанию, не позволяя отвергать мирно спящего альфу. Автобус вновь наехал на глубокую яму, заставляя подпрыгнуть на месте. Отчего… Тодороки и проснулся… Глаза его были открыты, но он еще не полностью осознавал, что произошло и в какой позе он находится. Не издавая и мельчайшего звука, а только нервно сглотнув, я прикинулся спящим. Надеюсь, моя актерская игра была на высшем уровне и Тодороки не начнет злиться прямо здесь. Альфа немного повозился, потер свои сонные глаза, приподнимаясь с моего плеча. Я попытался прижаться ближе к окну, чтобы Тодороки не среагировал сильно. Надеюсь, он не заметит, что я прикидываюсь и не прибьет меня на месте. — Ты не спишь? — этот голос заставляет вздрогнуть, но все же приоткрыть глаза. Я отрицательно покачал головой, на что альфа одобрительно кивнул. На миг мне показалось, что он был умиротворенным и ненапряженным. Я не решался смотреть ему в глаза, предпочитая смотреть на шею или вообще в сторону, боясь строгого взгляда. — Твоя… твоя шея в порядке? Тодороки говорит мягко, даже немного с беспокойством, чем вызывает непонимание. Скорее всего, альфа еще не полностью осознает случившееся. Вот он и ведет себя странно. Конечно, я не смог ответить: «Да, все хорошо, и, пожалуйста, не убивай меня прямо сейчас». Ситуация не позволила. Но в знак согласия я кивнул. Тодороки сидел мирно, иногда перекладывая ногу на ногу. По нему было видно, что он даже сейчас нервничает? Хотя за гримасой пофигиста — это трудно понять. — Вот как… я рад, — отводя взгляд в сторону, сказал Шото, и я тут же залился краской. Он рад? Это вообще тот Тодороки Шото, сын Старателя, который до глубины души презирает меня? Сейчас передо мной находится совсем другой человек, который мне неизвестен. Что можно ожидать от такого Тодороки? Мне было неловко вот так просто сидеть рядом с этим человеком. Пусть я и не могу ничего сказать, и чувствую себя не в своей тарелке, но я также вижу, что Тодороки ничего не собирается мне делать. И это приятное чувство, когда тебе ничего не грозит. Могу ли я расслабиться? — Я хочу извиниться, — прозвучал серьезный, но негрубый голос. Извиниться? С чего бы? Пару секунд я все же протупил, но тут же начал копошиться в своем рюкзаке. Альфа смотрел на это с неким непониманием, но когда я достал тетрадь, то он все осознал. Я тут же начал писать, как не заметил, что Шото сократил дистанцию, пододвигаясь ко мне ближе. Когда я это понял, то сразу попытался отстраниться, но стукнулся плечом о стекло, отчего по телу прошла несильная боль, заставившая прижать руку к груди. Тодороки даже не успел опомниться, а после подсел еще ближе. Он сел настолько близко, что я чувствовал его ногу, прижатую к моей. И, по видимости, он хотел приблизиться еще ближе, отчего я зажмурился, прижимая тетрадь к себе. — Я не собираюсь делать тебе больно. И именно в этот момент я почувствовал на щеках слезы. Я хотел услышать эти слова. Жаждал, чтобы меня больше не трогали. А теперь он так просто сказал их, что заставляет мое сердце биться сильнее. Я спокойно выдыхаю, отстраняя тетрадь от груди, открывая ее. Альфа был очень близок, что возле уха ощущалось чужое горячее дыхание. Заставляет краснеть. Тодороки смотрит прямо в тетрадь, а я пытаюсь решить, что же написать, но руки предательски дрожат, что не позволяет сконцентрироваться. В этот миг на мою правую ладонь ложится чужая, крепко сжимает ее, а когда я поворачиваюсь к обладателю, то замираю как громом пораженный, так как встретился лицом к лицу с разноцветными глазами. Он близко… непозволительно близко. Мое сердце начинает стучать еще больше, и я могу предположить, что Тодороки слышит эти биения. Альфа тяжело выдыхает, взгляд его становится каким-то неизвестным, а руку он так и не убирает, продолжая смотреть прямо мне в глаза. Я впервые в таком положении, что могу настолько близко рассмотреть черты лица Тодороки. Глаза у него невероятно красивые, а шрам ничуть не портит его мужественное лицо, даже наоборот, делает его могущественнее, он придает харизму и неимоверную красоту. Такому человеку можно и позавидовать, жалко, что мое лицо настолько убого, что я даже стесняюсь его. Мой взгляд падает на чуть приоткрытые губы, и я невольно вспоминаю тот резкий поцелуй и тот настойчивый язык, что окрасил мою шею. Альфа томно выдыхает, чуть сглатывает и пытается стать ближе, я замечаю это, но само тело не собирается ничего предпринимать. Его губы с силой впиваются в мои, начиная сминать и жадно посасывать. Я впервые ощущаю такие сильные чувства, хочется стать ближе с этим человеком. Поглотить или, наоборот, быть съеденным. Я с уверенностью чуть приоткрываю рот, и на это действие альфа проталкивает свой язык в меня, заставляя заскулить прямо ему в рот. Шото проводит языком по небу, облизывая каждый миллиметр, а после касаясь и моего языка. Я слегка дергаюсь, но на удивление, начинаю отвечать. Тодороки переплел наши пальцы вместе, придвигаясь еще ближе. В нашем страстном поцелуе было много стеснительных моментов, но у меня было чувство, что я не первый, с кем он целуется так… поэтому сердечко все же болезненно кольнуло. Все бы ничего, если бы воздух не стал заканчиваться, и нам не пришлось отстраниться. Шото был еще близко, между нами повисла тоненькая нить слюны, что вот-вот может… Мы тяжело дышим, все еще не веря в то, что сейчас произошло, но сущности так и хочется новых ласк, что через пару секунд мой нос будто пробивает, и я тут же вдыхаю запах терпкого кофе, что слегка отдает горячим шоколадом. Слишком обалденный запах, он наполняет мои легкие, что заставляет дышать все чаще, не позволяя насытиться этим чудесным ароматом. — Изуку, — и он впервые называет меня по имени, что именно из-за этого тело реагирует еще острее. Хочется ответить, назвать его тоже по имени, но ничего не выходит. Я пытаюсь издать хотя бы что-то похожее на звук, — но все тщетно. Альфа замечает мои попытки, приближаясь вновь, но уже соприкасаясь лбами. Он смотрит мне прямо в глаза, продолжая держать меня за руку. — Ты станешь моим, — и от этих слов все внутри сворачивается. Как Тодороки может так сильно играться с моим сердечком? Оно же вот-вот взорвется. Автобус начинает трястись так, что через пару минут все начинают просыпаться. Но мы сидели уже тихо в разных углах, но по-прежнему держа друг друга за руку.

***

— Ха-х, наконец-то мы приехали. Как спалось? — потягиваясь, поинтересовалась проснувшаяся Урарака. Я слегка помялся, но все же выдавил из себя слабую улыбку, и девушка улыбнулась в ответ. Я почувствовал на себе прожигающий взгляд, а когда повернулся, то увидел, как Тодороки недовольно сверлит мне спину. Я попытался отвести взгляд в сторону, молясь, чтобы мое лицо не стало выдавать мое стеснение. Я снова посмотрел на Альфу, как увидел, что слабая улыбка отразилась на его лице. Сейчас он был слишком милым… — Эй, Деку. Ты меня вообще слушаешь? — на посторонние звуки я все же обернулся и увидел недовольный взгляд Урараки. — Я спрашиваю: ты уже решил с кем будешь спать в комнате? Учитель сказал распределиться самим, но так, чтобы в одной комнате были и альфа, и омега, и бета! Я немного удивился такому решению, что в комнате будет жить сразу три сущности, но потом я осознал, что это ради собственной защиты, чтобы если на нас напали, то мы были выстроены как команда. Я снова повернулся, чтобы посмотреть на Альфу, как увидел рядом стоящую Яойрозу. Она вела себя очень странно и каждый раз смущалась, а после я услышал: «Не против, если мы будем жить в одной комнате?» Опять сердце болезненно сжимается. Кажется, мой страх постепенно начинает пропадать, когда я думаю о том поцелуе, но… я все еще не сильно уверен, что издевки прекратятся. Возможно, что Тодороки просто издевался надо мной, чтобы на меня никакой Альфа больше не посмотрел, но… его взгляд был очень чистым. Мне так и хотелось тонуть в его глазах, а сущность так и говорила: «доверься». Я опустил свой взгляд, понимая, что начинаю краснеть, а когда увидел знакомую обувь, то поднял взгляд вверх. Снова сталкиваясь с этими красивыми глазами. Альфа продолжает стоять и смотреть мне в глаза, после говорит: — Не против, если мы… — он не успевает сказать, как из толпы разносится взрыв, и рядом с нами оказывается разъяренный Бакуго. Почему он вообще взбесился? — Эй ты, двумордый. Совсем охерел? Чтобы к Деку на километр не приближался. Ты забыл, что с ним сделал? — Альфа во всю демонстрировал свое презрение и иногда клыки, но Шото было, что на это ответить. — Тебе-то какое дело? Или ты на него глаз положил? В защитники заделался? Парни так и стояли, открыто показывая ненависть друг к другу. Я слегка повозился, открыл тетрадь, а после подошел ближе к ним, демонстрируя надписи: «Я не против, если Тодороки будет жить со мной. Я уже не держу на него обиду». Бакуго только цыкнул на это, развернулся и ушел. Но Шото продолжал читать, не отводя взгляда от бумаги. Когда я закрыл тетрадь и уже собирался уходить, то меня резко схватили за локоть, заставляя развернуться. Я застыл в полуобороте. Тодороки, по видимости, сам не ожидал таких действий, но когда он отпустил меня, то сказал, что рад. А после тоже ушел. Я все еще продолжал смотреть ему вслед, как меня слегка толкнули в плечо. — Так тобой интересуются аж двое альф? — поинтересовалась омега. Урарака улыбается, но после говорит: — Тодороки причинил тебе много боли. Я, как друг, не хочу, чтобы ты зацикливался на нем, но… если ты и правда что-то чувствуешь к нему, и это не гнев, то стоит воспользоваться шансом. Возможно, он уже изменился с того момента. Удачи тебе. Так же разворачиваясь, ушла вдаль омега. Я продолжил стоять на одном месте, держа в руках свой багаж, все еще пораженный данным днем. Надеюсь, ничего не случится сегодня.

***

Айзава сообщил нам, чтобы мы оставили свои вещи в комнате, а сами спустились в тренировочное здание. Я живу на втором этаже вместе с Тодороки и Миной. Я немного растерялся, когда ко мне подбежала Ашидо и попросила разрешения жить вместе с ними. Я, вообще, до последнего думал, что мы так и будем вдвоем, а тут…

***

Мы были внутри огромного здания. На удивление — это оказался спортивный центр для разных случаев нападения. Строение было и правда масштабным. Конечно, я не видел всех зон, но точно могу сказать, что их больше шести, а возможно, и больше десяти. Хотя вид снаружи говорит обратное. Все мы были переодеты в наши геройские костюмы, так как нам предстоят тренировки с причудами. — Меня зовут Тринадцатый, — перед нами появился герой в белом скафандре. — Моя причуда — черная дыра. Герой поднял руку вверх, и над ним появилась маленький сгусток тьмы, Тринадцатый поднял голову вверх, а после недовольно посмотрел. Через мгновенье маленький сгусток превратился в большой шар. Айзава-сенсей тут же отпрыгнул от этого места, а после активировал свои бинты. Из тьмы постепенно начинали выходить люди, которые с дикой улыбкой рассматривали нас. Тринадцатый отпрянул назад, вставая в стойку, а мы смотрели на все это с большим непониманием. — Не хочу вас разочаровывать, но мы пришли сюда, чтобы убить одного из ваших учеников. Мужчина с рукой на лице как-то странно почесал свою шею, а после искривился в дикой до боли безумной улыбке. Но, когда мы встретились взглядом, он только сильнее ухмыльнулся, наводя на меня палец. — Моя цель — ты. В считаные секунды нас подбросило вверх, засасывая в точно такие же порталы, погружая во тьму. Сначала я почувствовал, будто нахожусь в полете, но после… незамедлительно падаю на землю. Боль была оглушительной, но терпимой. Я лежал на твердой поверхности, а передо мной стояла женщина, державшая в руках кожаные ножны. Она была одета в темно-красное кимоно ниже колен, а на ее голенях были повязки, что содержали в себе несколько видов кинжалов. Ее волосы были точно такого же цвета, прибранные в традиционном стиле, а в другой руке она держала небольшой красный веер. — Мое имя — Акине. Что означает «Сверкающий красный». Я та, что окрасит эту землю в твою алую кровь. Женщина впервые открыла глаза, и я заметил, что они были налиты кровью, и даже на расстоянии я чувствовал жажду убийства. А́кине прибрала свой веер, а после этого с двух сторон схватилась за ножны, медленно оголяя холодное оружие. Я застыл на месте, когда почувствовал всю мощь этого предмета, я словно прочувствовал, как меня кромсают этим кинжалом. Девушка облизала свои алые губы, а через мгновение она исчезла. Сильный удар в спину, откидывающий меня прямиком в стену, точно ломая пару ребер. Я отшатываюсь, выплевывая собственную кровь на землю, замечая, что левую руку слегка задело. Вокруг нас никого не было, а это означает, что мне никто не поможет. Противник был неимоверно силен, она выпускает неимоверно пугающую ауру. Сколько человек она уже поубивала? — Эй, я не бью безоружных. Может, ты хотя бы палку в руку возьмешь? — будто обвиняя и в то же время издеваясь, сказала А́кине. Когда злодейка начала приближаться, я вытянул руку вперед, активируя силу на указательном пальце, выплескивая поток ветра. Девушка злорадно улыбнулась, а через считанную секунду разрезала мой поток. — Моя причуда — кромсать. Я могу разрезать все, что захочу. Паренек, ты же омега? Я ведь права? А я ведь альфа. Хочешь потом развлечься, когда мы закончим? Хотя я должна тебя убить… Точно, я не убью тебя сразу! — А́кине развела руки в стороны, а после засмеялась своим диким смехом. — Я сломаю тебе все кости, а после займусь с тобой непристойностями. Как тебе идейка? На глазах начали наворачиваться слезы. Я был бесполезен. Мне с ней не справиться, она слишком сильна. В глазах все начинает темнеть, а голова разрывается от жуткой и пронзающей боли. Я слышу треск, а когда поднимаю взгляд, то девушка уже закована в большую глыбу льда. Лед? Поворачивая голову в сторону, я встречаюсь с взволнованным взглядом разноцветных глаз. — Мидория! — кричит Тодороки, уже направляясь в мою сторону, но… Лед разлетается на мелкие кусочки, а красная девушка держит не маленький кинжал, а приличную, двуручную катану. Глаза отдает новой резью, а в следующий момент все как в тумане…

***

Тело было расслаблено, а в кончиках пальцев ощущались приятные покалывания. Я приподнял руку над собой, сжимая и разжимая ладонь. Чувство было приятным, а после… все воспоминания обрушились на меня, и я испытал страх. — Ты очнулся? — знакомый голос снизу заставляет перевести взгляд, чтобы увидеть исцеляющую девочку. Почему я здесь нахожусь? На нас же напали, и мы… неужели мы выиграли? Я резко поднялся с лежащего состояния и почувствовал выстрел в грудную клетку. Точно. Ребра же сломались… больно. Чие подошла ближе, поднося мне листок бумаги и шариковую ручку. Покалывание в пальцах еще не прошло, но это не приносило никаких неудобств. Я взял ручку в руку, начав писать на листочке. «Что случилось?» Исцеляющая девочка прочитала и начала говорить: — Надеюсь, ты помнишь, что на нас напали злодеи, а после ты вступил в схватку с «Кромсающей А́кине»? Я качнул головой, а после снова написал: «Она напала на меня, но мне помог Тодороки, заморозив ее в лед, но она его разрушила и… больше я ничего не помню». Чие посмотрела на меня серьезным взглядом, а после начала рассказывать, что случилось в этот момент…

***

Кровь в моих руках начала вскипать, а чувство ярости наполняло меня. Я чувствовал, что из пореза на руке вытекает большое количество крови, что капало на землю. Но вскоре я почувствовал, как кровь начала собираться воедино, а через мгновение передо мной образовался кровавый нож. Мое тело действовало на инстинктах, оно тут же схватило его в руки, а после я оказался за спиной противника, нанося ему большую рану, отчего девушка закричала и упала на землю, образуя лужу темной жидкости. Во мне бушевал зверь, он жаждал, чтобы я держался за этот нож и продолжал резать. Резать. Резать. Резать! Сейчас я хочу почувствовать, как кожа разрезается напополам. Стоявший рядом Тодороки смотрел на все это с ужасом, почти не шевелясь, лишь иногда подрагивая. Мне почему-то захотелось увидеть, как из него вытекает кровь. Но мне пришлось остановиться, осознавая, что клинок разрывается на части, образуя новую лужу. Тело уже отказывало двигаться, а мозг погружал в крепкий сон.

***

— У тебя есть вторая причуда? — поинтересовалась исцеляющая девочка, не отводя взгляда от моего лица. Я покачал головой. У меня? И вторая причуда? Звучит, как несмешная шутка, но… это приятное покалывание… что же это было? «Что бы это ни было, я не хочу повторения!» — написав на листочке, я все же встретился со взглядом героини. Чие устало выдохнула, а после нежно улыбнулась. — Возможно, у тебя появилась новая сила, ты должен пройти обследование, чтобы узнать наверняка. Сейчас отдыхай. Битва закончилась тем, что прибыли другие герои и помогли справиться со злодеями. Никто не пострадал. Я радостно выдохнул, недовольно морщась от покалывания в области шеи. Я и вправду рад, что все оказались целы. — К тебе тут гости наведывались. Одноклассники заглянули к тебе, но сынишка Старателя приходил к тебе несколько раз. Не забудь потом поговорить с ним. Кажется, он сильно волновался за тебя, ведь стал свидетелем этого происшествия. Я радостно кивнул, обещая, что обязательно с ним поговорю. Я был действительно переполнен счастьем от того, что ко мне заходил Тодороки… неужели, его слова о том, что он больше не причинит мне вреда, не были ложью? Я правда рад этому…