Изгой

***

Находясь в собственной комнате на прохладном татами, я много думал о произошедшем несколько дней назад. После случившегося нас сразу отправили домой. В тот момент, когда на нас напала «Лига злодеев», мы были не готовы принять сильный удар, а когда Изуку потерял контроль, я почувствовал сильную ярость и невероятную мощь, исходящую от парня. Такое поведение моего омеги слегка пугает. Стоп. М.о.е.г.о омеги? С каких это пор я начал присваивать его себе? Когда это началось, чтобы я стал таким нервным и постоянно беспокоился о самочувствии этого парня? Почему все это так на меня влияет? Недавно все было по-другому, а теперь что… Чувство вины? Нет, пусть я до сих пор не могу выкинуть из головы тот инцидент, но я точно знаю, что такое пробуждение было вызвано совсем другим чувством. Но разве я могу признать тот факт, что он мне нравится? Разве сын Всемогущего… Сын Всемогущего… Почему я задумался о том, чей он сын? Почему я думаю, что мне уже без разницы? Что происходит? Мне нужно больше времени, чтобы все это обдумать.

***

Что может быть лучше, чем одному гулять по пустому парку в девять часов вечера? Комендантский час в одиннадцать, так что у меня еще есть два часа. Хотя отец сегодня должен быть на ночной смене, так что я могу прийти и позже. Я шел по пустым улицам, думая о случившемся. Если подумать логически, Мидория никогда не заикался о своей второй причуде, да и вспомнить, что он даже не контролировал, то можно понять, что эта причуда только появилась, а значит, расспрашивать об этом будет не сильно эффективно. Надеюсь, с ним все в порядке, и он уже пришел в себя. Нужно будет наведаться к нему, если его еще не выписали. В один миг что-то кольнуло, и я остановился, тяжело дыша, и смотрел на землю. Я почувствовал запах заваренного лимонного чая, что будто из свежего лимона выжали соки, это придавало небольшое, но кислое послевкусие. Этот запах хотелось запечатлеть навсегда, хотелось просто окунуться с головой и наслаждаться, вдыхая аромат полной грудью. Как же это приятно… Медленно, почти нехотя, подняв голову, я встретился с парой больших зеленых глаз, что так же были ошарашены от неожиданной встречи. Я заметил, как хрупкое тело вздрогнуло, развернулось и начало стремительно уходить. Он снова пытается сбежать от меня… Я не позволю! Я, недолго думая, тут же прибавил скорости и просто моментально догнал омегу, хватая его за плечо и, чуть ли не роняя, разворачиваю его к себе. Изуку смотрит со страхом, с тем страхом, что смотрел на меня раньше, но почему он снова так смотрит? Разве то, что случилось в автобусе не было толчком к тому, что бояться меня не стоит? Я же сказал, что больше не причиню ему вред, так почему… Омега немного заерзал, попытался вырваться, полностью меня игнорируя. — Почему ты хочешь сбежать? — я все же поинтересовался. Изуку остановился, посмотрел мне в глаза, ничего не предпринимая. Он опустил свой взгляд, взял меня за руку, переворачивая ладонь кверху. Он приблизил свой палец и медленно стал водить им по ладони, рисуя японские иероглифы. «Мне страшно» Изуку все еще держит меня за руку, начиная подрагивать и вцепляться в меня своими ногтями, почти протыкая кожу. Я не пытался выглядеть крутым, но в этот момент я подумал, что хочется сделать именно это. Я притянул к себе хрупкое тело и крепко-крепко обнял его, зажмурившись, боясь, что меня отвергнут. Стоит сделать маленький вдох, как легкие наполняются сладковатым и чуть кислым запахом чая с лимоном. Проведя носом по открытым частям шеи, вдыхая его феромоны я жмурюсь, обнимаю парня еще крепче. Страх потерять его, страх того, что он уйдет. Я никогда не испытывал такое чувство, будто я был лишен чего-то такого, за что нужно было цепляться, а признать это совсем не удавалось. Признать свою слабость. Признать самую большую ошибку и признать то, что я недостоин. — Прости, — из-за маленькой дрожи в голосе это слово становится таким жалким, когда я его произношу. А тело в моих руках будто каменеет. Вот сейчас он оттолкнет меня, посмотрит презрительным взглядом и молча уйдет, разорвав все. Такое не прощают, хотя я даже не жду, что меня простят… Я просто не хочу, чтобы сейчас меня оттолкнули. Изуку вздрагивает, совершенно нерешительно цепляется за мою футболку, слегка оттягивая ее. Я посмотрел на его лицо, и в этот момент глаза Мидории были на мокром месте: он плакал тихо, не издавая никаких звуков. Просто смотрел мне в глаза и плакал. Прикусывая губу, тяжело дышал и плакал. Наверное, это мой личный фетиш или типа такого, но, смотря на его заплаканные глаза, которые сверкали в ночном свете, не давая оторваться, я чувствовал, что это было самым красивым, что я когда-либо видел, но красота эта была не в слезах парня, нет, вовсе нет. Это было слишком интимно. Не думаю, что кто-то еще видел искренние слезы Мидории. Именно поэтому этот момент навсегда осядет в моем сердце. Мне стало больно где-то в области груди, боль была такой резкой и такой сильной, что сердце быстро-быстро застучало, словно пытаясь вырваться из клетки. Я чувствовал не собственную боль, а боль Изуку. Я полностью ощущал все то, что чувствовал он, будто между нами была какая-то невидимая связь, которая держалась с помощью тонкой нити, что могла оборваться в любой момент, но на самом деле она была прочной. Я приблизился к его лицу, накрывая ладонями его щеки, притягивая к себе. Сам не замечая, легким движением дотронулся губами до губ парня, слегка, почти неощутимо касаясь, но этот поцелуй был самым сладким. В этом поцелуе были мои чувства, которые я так сильно хотел показать ему, открыться и поделиться ими. Я почувствовал, как Изуку приобнимает меня вокруг шеи, притягивая ближе. Время словно остановилось, давая возможность насладиться моментом. Что-то очень приятное и тягучее как мед разливалось внутри моего тела, разжигая пламя чувств. Изуку отстранился, смотрел завороженно, не отводя взгляда. Он наклонил голову, полностью скрывая свое покрасневшее лицо. Хотелось снова притянуть его к себе и обнять до хруста в ребрах. Я шагнул вперед, присел на корточки, взяв в свои руки его ладони, крепко сжимая. Я смотрел на его красное личико снизу вверх. — Прогуляемся?

***

Мы шли молча, держась за руки и наслаждаясь моментом. Было очень темно, и только свет ночных фонарей освещали нашу дорогу. Мы шли по парку, на часах почти десять. Идя по пустой тропинке, мы чувствовали холодный ветер… А вскоре начал капать мелкий дождь. Все было до боли приятным и совершенно нереалистичным, будто в какой-то момент все это сломается и исчезнет навсегда. Дождь все усиливался, а вскоре Изуку остановился, смотря на свой мобильник и на высвечивается облако-сообщение от Мамы. Он написал, что в порядке и сейчас пойдет домой. Когда он скрыл телефон в карман, то посмотрел на меня. В этот момент я заметил что-то странное в его взгляде. Все было бы в порядке, если бы мой нос не уловил сильный возбуждающий запах. Но не простой, а течный. Глаза резануло с такой силой, что захотелось их зажмурить, а собственные клыки отдавали кровавой болью: то выдвигались, то снова скрывались. Мои легкие были полностью заполнены его запахом. Когда я открыл глаза и увидел запыхавшееся лицо, то тут у меня полностью сносило крышу, а желание сделать его своим только нарастало. Изуку упал на землю, что-то ища в кармане… Но мой мозг настолько плавился, что уже ничего нормального я думать не мог. А как оказался на земле, навалившись на Изуку, то вообще не понимал. Разум распирало желанием. По всему телу пробежалась дрожь, а после резкий озноб, что не прекращался, а только увеличивался в полное охлаждение. Меня трясло, зрение постепенно размывалось, что видеть перед собой я ничего не мог. Во рту уже началась скапливаться слюна, а следом на языке появился вкус крови, что полностью сбивало с толку. В один миг в моей голове пронеслось две мысли. Первая: у Изуку началась течка, а вторая… у меня начался гон. Раньше мое тело никогда не реагировало на чужие запахи. Я несколько раз был свидетелем того, что у большинство наших прошлых одноклассников в средней школе проходила течка, а бурного желания, как говорили другие, я не ощущал. Наоборот, что-то отторгало мое тело и душу в их запахе. Словно сама сущность говорила: «Отвратительно», морщась и затыкая собственный нос, я уходил куда угодно, главное не чувствовать столь противные запахи. Но сейчас все по-другому. Запах омеги вызывал что-то особенное. Желание тут же вцепиться в его шею просто не исчезало. Хотелось полностью завладеть чужим телом, а также хотелось вогнать в него собственный уже стоящий член во всю длину, слыша при этом пошлые шлепки и молящие слезы. Изуку опустил голову, зажимая рот рукой, жмурясь. Я смотрел, стоя скованным, каждое действие Изуку вызывало бурное желание. Покалывания в пальцах не были неприятными, а наоборот. Сделав шаг вперед, я тут же проглотил вязкую слюну, начиная глубоко дышать и наслаждаясь этим запахом. Клыки зудели, во рту вкус крови лишь усиливался, а выступающие когти причиняли боль. Я внимательно наблюдал, сдерживался и просто смотрел, но когда Изуку приподнял голову, смотря туманными глазами, полными желания и непонимания, дыша глубоко… Я не сдержался. Внутренний альфа так и велел, полностью подчиняя меня, доводя до его целей, сделать его своим. Запах усилился вместе с привкусом крови, а схватив его за руку, запуская другую ему в волосы я впился в него поцелуем. Грубым, совершенно не нежным, кусая и обсасывая чужие губы. Он не сопротивлялся. Омега сделал шаг вперед, обхватывая меня за шею и сокращая дистанцию на минимум, отвечая на грубый поцелуй. Он открыл рот, и я даже не стал раздумывать, как запустил свой язык внутрь, переплетая его с языком парня. Было жарко и невероятно возбуждающе. Разум уже никак не отзывался, а орган между ног начинал болезненно пульсировать. Разорвав поцелуй и продолжая смотреть на изумрудные-горящие глаза, я опустился на его бедра, сжимая и приподнимая вверх, делая массажные круги. Изуку постанывал, уткнулся мне в шею, смачно облизывая и слегка прикусывая, оставляя свои отметины. Мы стояли посреди парка, ласкали друг друга и не заходили дальше. Словно были какие-то преграды и продолжить начатое чем-то другим казалось совершенно опасным. Течка — это не просто смазка из задницы, это выплеск гормон, с которыми они не совладают. Если что-то пойдет не так, обычная течка может перерасти в очень тяжелую проблему для организма. А делая вывод, что она первая, то это повлияет еще и на психическое состояние. Рисковать — глупое решение. Даже мой внутренний альфа осознавал данную ситуацию и сдерживался. Сдерживался до последнего, пока горячее дыхание не обвеяло мое ухо. — Помоги мне, — жалобно прошептал Изуку, не осознавая, что смог заговорить. Прошло много времени с тех пор, когда я в последний раз слышал его голос. Тогда он был бесячим, совсем неприятным, но именно сейчас он вызывал еще более возбуждение, пусть и было сказано это еле как, но это чертовски сексуально. Прикусив свою губу, я посмотрел на парня, обнимая его. Его вид был такой умоляющий, что я не мог отвести взгляд. Мы стояли обнимая друг друга, согревая от холодного вечернего ветра собственными телами. Это продолжалось меньше пятнадцати минут, а после Изуку просто отрубился. Просто заснул в моих объятиях. Я даже не задумывался, когда взял его на руки и пошел домой. К себе домой.

***

Все тело ломило, я был измотан, а глаза будто слиплись, что было невозможно их открыть. После пары попыток мне все же удалось приоткрыть веки и привыкнуть к солнечному свету. Я лежал на кровати. Удобной и мягкой, а еще от нее пахло свежесваренным кофе, в который добавили сливки и размешали. Запах был несильным, но отчетливым, можно было уткнуться в подушку и просто вдыхать этот аромат, наполняя свои легкие свежим запахом. В голову болезненно кольнуло, а горло захрипело. Я развернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее, и увидел совсем незнакомую мне комнату. На часах, что стояли на тумбочке, отчетливо было показано шесть утра. Я лежал совершенно один в незнакомом мне месте и… Почему-то страх так и не показывался… Будто я совсем не боюсь… Но что-то меня точно тревожило, мое второе чувство подсказывало мне, что стоит быть начеку. И стоило мне подумать про тревожность, как прошлые воспоминания нахлынули на меня, заставляя вогнаться в краску. Вытворять подобное с Тодороки… Это просто безумие. Я вспомнил про свой телефон, только когда он завибрировал у меня в штанах, а когда я достал его, то увидел более тридцати пропущенных от мамы и столько же СМС. Быстро пролистав пропущенные сообщения, которые повторялись одним текстом: «Где ты?» и «Что-то случилось?» Было страшно, что могла подумать мама, узнав, что произошло на самом деле. Я просмотрел все сообщения, в голову пришла лишь одна мысль: сказать, что у меня началась течка и друг вколол мне подавители, но я отключился и ночевал у него. Все в порядке. Еще раз перечитав сообщения, я очень занервничал, вроде бы это и не вранье, но я словно оправдываюсь. Выдохнув, я отправил сообщение. Прошло секунды две, и тут же пришел ответ. «Надеюсь, ты в порядке, мне забрать тебя?». Это понимание со стороны матери было очень расслабляющим, я почувствовал, что и правда все хорошо. Но оставаясь в комнате, даже не зная где я, становилось не по себе. Отключив телефон и сбросив с ног одеяло, я заметил, как дверь с небольшим скрипом открылась. В комнату зашел Тодороки. Он выглядел неважно, сначала посмотрел мне в глаза, а потом оглядел меня полностью. Выдохнул и подошел ближе. Зрительный контакт продолжался, он не отводил с меня глаз, наблюдая за каждым шорохом и движением пальцев. Он посмотрел на часы, снова посмотрел на меня. Встал напротив, наклонился и спросил: — Ты в порядке? Я кивнул, отводя взгляд, но уж точно не ожидал, что с уставшим выдохом он плюхнется рядом со мной. Это заставило меня вздрогнуть от неожиданности. Он лежал на спине, закрыв руками глаза и просто дышал. Мне захотелось поскорее уйти, и когда я только собрался вставать, то на мою ладонь легла чужая, накрывая и сжимая ее. — Не уходи, — все еще с закрытыми глазами сказал Тодороки. Минуты две он держал меня за руку, а я просто наблюдал за ним, смотрел, как подрагивают его ресницы. Я снова посмотрел на наши руки, убирать совсем не хотелось, а Тодороки продолжал сжимать ее, не сильно, а наоборот. Было как-то приятно… Шото приоткрыл один глаз, уставшим взглядом посмотрел на меня, и в ту же секунду потянул меня на себя, заставляя навалиться на него и оказаться в смущающей позе. Его нога оказалась между моих ног, а свободная рука приобнимала за спину, прижимая к себе так, что я был буквально приклеен к его груди. Но руку он мою так и не отпустил, продолжая сжимать и поглаживать. Я посмотрел на него через собственные волосы, что полезли на лицо, и увидел нежную улыбку, а после он снова закрыл глаза. Было так приятно и хорошо находиться вот так прижатым к нему, что я даже не заметил, как его запах усилился и стал просто крышесносяшим. В этот момент я расслабился в его объятиях, будто так и было нужно, будто это нормально. И мне было так хорошо, что я почти заснул. Мы пролежали так минут тридцать, а может и больше, но когда проснулись, то просто смотрели друг другу в глаза. Была какая-то связь, что я не мог понять, но смотря в его разноцветные глаза, мои чувства просто смешивались. Хотелось смеяться, плакать и просто расслабиться и уснуть. Но Тодороки неожиданно с лежачего положения переместился в сидячее, и я был усажен на его колени, все еще прижатым к груди. Он прижался плотнее и резко встал, отчего я произнес какой-то писк от удивления и был смущен своим действием. Тодороки держал меня на руках, а я обнял его за шею, утыкаясь куда-то в ключицу. Альфа сделал шаг, а после открыл дверь, и мы направились куда-то вниз. Было тихо, и я почему-то подумал, что дома кроме нас никого больше нет. — Все на работе, так что мы одни, — будто продолжая мою мысль, сказал Тодороки. Мы спускались по лестнице, а после зашли в какую-то комнату. Оглядевшись, я понял, что мы были на кухне. Тодороки подошел к столу и усадил меня на стул, что больше напоминал кресло, а сам поправил мне волосы, улыбнувшись. — Я что-нибудь приготовлю. Я сидел минут пять в полном недоумении. Все происходит очень странно, и я не успеваю переварить случившееся. Я обернулся, смотрел на массивную спину альфы, даже не представляя, что в какой-то момент мы можем оказаться в такой ситуации, где он будет мне что-то готовить. Я смотрел на его лицо, что было сосредоточенно и погружено в дело всеми мыслями, а после по кухне разлетелся очень приятный запах жаренных яиц и заваренного кофе. — Мы все пьем кофе, так что чая в нашем доме нет, — обернувшись ко мне, сказал Тодороки. Я снова киваю, протягиваю руки и беру маленькую кружку с горячим напитком. Моя кружка и правда была намного меньше по сравнению с кружкой Тодороки. Альфа прислонился к холодильнику, начиная пить кофе, но уже смотря в приоткрытое окно, где встало солнце. Тодороки поморщился, закрыл и снова открыл глаза, смотря прямо на меня. Я попытался отвести взгляд, как услышал недовольное хмыканье. — Не нравится? — с интересом спросил Шото. Что-то в его словах даже казалось печальным. Я отмахнулся одной рукой, немного быв в замешательстве. Хотелось сказать, что все в полном порядке, да и кофе его был просто невероятно вкусным, но говорить я все еще не мог. Я почувствовал взгляд Тодороки на себе и немного застеснялся. Альфа снова изучает меня. Я зажмурил глаза, когда Тодороки подошел ко мне ближе, наклонился и, взяв за подбородок мое лицо, повернул в его сторону. — Почему ты молчишь? Вчера же мог… — Альфа снова посмотрел пристально, а мне хотелось спросить: «Что мог?», но мои мысли перебил нежный и со вкусом кофе поцелуй, который длился от части секунд пять, а после Тодороки отстранился и снова посмотрел в глаза, облизнувшись. — Поцелуй не помог? — слегка усмехнувшись поинтересовался он. Я залился краской, отворачиваясь и прислонив к губам пальцы. — Твои родители, наверное, беспокоится. Мне стоит позвонить им и сказать, что ты у меня? Снова отмахнувшись, я хотел достать телефон из кармана, но вспомнил, что оставил его в той комнате. — Если хочешь, я могу проводить тебя до дома или вызывать такси. Если ты, конечно, хочешь идти домой, — альфа снова нагло дразнил, показывая свою улыбку. Раньше, когда Тодороки смотрел на меня, то показывал свое полное отвращение, а тут нагло улыбается. Домой совсем не хотелось, а оставаться наедине с альфой, не зная, что он еще может выкинуть, тоже не горел желанием. — По поводу твоей течки, — альфа сделал паузу и продолжил, — я ничего не делал. Это так, если ты там себе напридумывал. Я вздохнул с облегчением, но понял, что даже если и думал, то не держал бы обиды… — В твоем кармане лежал шприц с подавителем, так что я вколол его тебе. Хотел спросить: как же он сам справился с запахом течной омеги, хотя, возможно, мой запах был отвратительным, так что у него даже мысли на это не было. — Я ничего не сделал, потому что не собираюсь принуждать тебя, — пояснил альфа, как я тут же вздрогнул, подумав, что мои мысли читают. — Если академия закрыта из-за того инцидента на две недели, так что можешь отдыхать дома. Учителя должны позвонить, когда точно можно выходить на занятия. Говоря об академии, я продолжаю вспоминать тот момент, когда отключился и совершил такие действия, которые рассказал мне врач. Я все еще не понимаю, что со мной произошло, но когда вернусь домой, нужно будет поговорить с отцом. Из раздумий меня вывел звук открытия двери на кухню, как перед нами встала удивленная девушка с белыми волосами и с красными прядями. Шото тоже обратил на нее внимание и спросил, что она здесь делает, но она ответила, что пришла за документами, а после уставилась на меня, все также удивленно рассматривая. — Кто это? — поинтересовалась девушка, спрашивая у Тодороки. — Мой омега.