Изгой

***

Солнечный свет с силой пробивался сквозь закрытые темные занавески, заставляя содрогнуться от неожиданной пронзающей боли в глазах. Я попытался зажмурить глаза, но все же распахнул их, когда боль начала усиливаться. Белый потолок, стены, тумбочка, окно, кровать… Я пробежался взглядом по всей комнате, но все же удивился, когда понял, что совершенно не помню, как я здесь оказался. Вот мы сидели вместе с Тодороки на кухне и мило беседовали с мамой, а вот я уже здесь. Лежу на кровати и почти не чувствую собственные конечности, которые я, кажется, отлежал. В дверь постучались раза три, а после в проеме встал отец, что-то там говоря про самочувствие и отдых, но я даже не соизволил приподняться, чтобы ответить, а просто лежал и смотрел на него. Папа не ждал ответа или хоть какой-то реакции, ему хватило всего лишь моргания глаз, и он покинул мою комнату, закрывая за собой дверь и оставляя меня в полном одиночестве и тишине. Продлилось такое состояние чуть больше десяти минут, пока лежащий на тумбочке телефон не стал раздражающе жужжать и проигрывать музыку, оповещая, что кто-то звонит. Я попытался привстать на локте, но с резкой болью прошипел, сжимая зубы. Когда поза все-таки удалась, я протянул руку и взял устройство, пару раз промаргивания из-за неизвестного номера, что высветился на экране телефона. Телефон продолжал гудеть и вибрировать, но трубку брать я не спешил. Прочитав раз десять номер, убеждая себя, что отвечать в таких случаях лучше не стоит, но в то же время, понимал, что это будет невежливо. Сделав вдох, задерживая воздух в легких и тыкнув на эту несчастную кнопку, я прислонил телефон к уху. — Мидория? — раздался трепетный и беспокойный голос. Дыхание тут же перехватило, и я уже был готов к тому, что начну кашлять, как снова послышался чужой голос. — Все в порядке? Как ты? Я досчитал до десяти, выровнял дыхание, и спустя эти мучительные секунды наконец-то смог хоть что-то выдавить из себя, сказав: — Привет. По ту сторону телефона, послышался облегченный выдох. — Привет, — теперь уже спокойным и ровным голосом ответил абонент. — С тобой все хорошо? — Д-да… — сказал я, закрывая веки и расслабляясь. — Я в порядке. — Мне звонил директор и попросил передать тебе, что со следующий недели мы выходим. — Угу… Спасибо, что сообщил. — Ладно… кхм… пока (?) — Пока… Вздрогнув всем телом от громких гудков телефона, я наконец-то открыл глаза и даже немного удивился, что солнечный свет не бил неприятной резью. Я встал с кровати, потянулся руками к потолку и снова невольно зажмурился, расслабляясь. Почесав свой затылок, я обошел кровать и зашел в ванную комнату, где наткнулся на зеркало, которое было почти с мой полный рост, висевшее на двери. Я открыл рот, удивляясь и не веря собственным глазам, рассматривая свое отражение. Белая длинная футболка, которая доходила почти до колен и такие же крупные белые штаны, касаясь ванного пола. Но самое удивительное, было то, что раньше в отражение бросались мешки под глазами, красные от лопнувших сосудов глазные яблоки, а дальше по стандарту… Из-за того, что я был одет в футболку без рукавов я всегда мог увидеть множество маленьких и больших шрамов по всей руке, что следом оставила причуда. Но сейчас, не полностью зажившие рубцы и даже некоторые шрамы несколько летней давности почти не было видно, оставляя вместо себя не красочные отметины, а белые полоски, что, по-видимому, стали заживать. Первая мысль от увиденного: «Что?», а вторая «Каким образом?». Я точно не помню, чтобы принимал какие-то специальные мази для восстановления, да и исцеляющая девочка никак не могла избавить меня от ран, говоря, что они смогут восстановиться с возрастом, а могут и остаться навсегда, но причуда тут явно уже не поможет, если, конечно, не открыть раны снова и уже не попытаться исцелить их, но этот вариант был не стопроцентный, хотя в некоторых случаях помогал. Из-за риска того, что шрамы станут только глубже — я отказался. Я задержал дыхание, когда приподнял футболку, разглядывая свой плоский живот, тоже с почти зажившими ранами. Хотелось уже полностью снять одежду и рассмотреть себя со всех сторон на наличие отметин, как что-то внутри закружилось и начало нагреваться. Привычная бледность тела изменилась на легкий румянец, а щеки уже горели ярким пламенем, как будто от какой-то болезни. Стук сердца усилился моментально, отчего каждый вздох причинял немалую боль, заставляя согнуть пополам и сесть на холодный кафель. Не прошло и десяти секунд, как боль сменилась легким и даже приятным покалыванием внизу живота, которая приносила спокойное расслабление во всем теле. Из-за резкой боли я не сразу заметил, как что-то приятное и горячее искрилось под пальцами. Осознание пришло почти сразу. «Моя причуда.» Рука дрожала, а маленькие зеленые искры очень приятно покалывали на пальцах. Я попытался выровнять дыхание и успокоить свое быстро бьющееся сердце, что так и норовит выпрыгнуть. Закрыв глаза, сжав ладонь кулак — я зажмурился до звездочек в глазах и побеления пальцев. Ритм сердца выровнялся… Я снова приподнял ладонь, разглядывая, как старые шрамы начинали будто дрожать и болеть, а после пропадать. Легкая паника все же показала себя, но жгучий интерес был намного больше, и с его помощью я все еще сдерживался, чтобы не упасть в обморок от всего происходящего. От бывшего рубца не осталось и следа, а на его место пришла новая гладкая кожа. Словно шрама никогда и не было. Успокоившись и прислушиваясь к собственному дыханию и сердцу, мне даже не сразу удалось понять, откуда слышится быстрый и бурлящий звук. Но стоило догадаться, то я сразу распахнул глаза и уставился на себя в зеркало. Красные глаза от лопнувших сосудов, горящие щеки и уши, да еще и ярко-алая шея. И снова этот звук, но на этот раз я почувствовал, как что-то под кожей быстро-быстро стремится. Раньше так очень редко ощущалась бывшая причуда, но так сильно никогда не было. Я даже почти никогда этого не замечал, будто причуда давала о себе знать, что вот она — есть во мне, и все. А в нынешнем положении, если это моя причуда, то она просто норовит, чтобы ее освободили и использовали. А горячее тепло под кожей просто дает знак. Желание воспользоваться своей причудой… Я сосредоточился и представил, как сила течет по самим венам вместе с потоками крови, но только стоило создать картину, что сила освобождается, как раздался какой-то импульс от самого тела, а в следующий момент взорвалось зеркало, раскидывая стекла по всей ванной комнате, а по стене прошлась трещина, прекращаясь возле двери. Я вскрикнул, когда понял, что стекла разлетелись по комнате, а некоторые впились в кожу. Осколки не были большими, но застряли они глубже, чем казались, и потекла бордовая кровь. Пытаясь как-то замять сильную боль от порезов, я прикусил губу и начал вытаскивать осколки зеркала из рук и ног. Мне даже повезло, что они не коснулись лица или шеи, но задело плечо. Я ойкнул, когда наконец-то убрал последний острый осколок и заметил, как темная кровь стала ярче, почти ослепительной, и та кровь, что текла по ногам и рукам, начала быстро всасываться обратно. Никаких царапин и ран не осталось. Разглядывать свои руки прервал меня резкий хлопок открытия двери, я даже подскочил с места, отходя на несколько шагов вглубь комнаты и удивленно разглядывая нарушителя покоя. — Изуку, что случилось? — раздался волнительный твердый голос отца, снова заставив открыть рот и пораженно смотреть, как родители заходят в ванную. Как только отец задал вопрос, он остановился возле входа и пораженно начал разглядывать стену, покрытую глубокими трещинами, и разбитое вдребезги зеркало, что красовалось по всему полу. Я попятился вперед, желая дать хоть какое-то объяснение, но не заметил, что наступил совершенно на не свободный участок пола, а на острый кусок зеркала, почти вскрикивая от боли. Мама успела только ахнуть и тут же подбежала ко мне, благо ее причуда позволяла левитировать осколки в одну кучу и сбросить их в мусорное ведро, закрыв его. Она села на колени и очень бережно взяла меня за лодыжку. Я, почти скуля, опять прикусил губу, усаживаясь поудобнее на уже чистом кафеле, поддаваясь под натиском матери. Она приподняла пятку и осторожно начала вынимать большой осколок, но он был очень глубоко и вытащить его безболезненно было совершенно невозможно, почти так же, как и вытащить его аккуратно. Я вскрикнул, когда острый предмет был вытащен полностью, а стоящий рядом отец с готовыми медицинскими инструментами в виде ваты и какой-то жидкости, что напоминала перекись или что-то наподобие, как все тут же замерли, наблюдая за свечением алой крови. Родители смотрели ошарашенно, открыв рты и не способные ничего сказать, завороженно рассматривая, как кровь, что залила почти всю пятку и даже немного пол, начала возвращаться назад, тем же путем, как и вытекала, а после кожа затянулась. В комнате повисла гнетущая тишина. Мама неуверенно провела большим пальцем по месту, где должна была находиться разодранная кожа в виде большого и глубокого пореза, но вместо этого она аккуратно поглаживала заживленную кожу, не веря собственным глазам и наверно убеждая себя, что ей все почудилось. — Вот значит… — спокойным голосом сказал папа. — Твоя причуда связана с кровью. — Это похоже на регенерацию, — пояснила мама, убирая руку и помогая мне встать. — Вряд ли просто регенерация. Если бы это была она, то кровь просто исчезла бы, а не втянулась обратно, тем более… светится. Папа протянул руку к моей макушке и как-то приятно взъерошил волосы, снова обращая внимание на разгромленную стену. — Так это был выброс, — сделал он вывод. — Сброс? — мама так же удивленно рассматривала стену. — но разве… — У меня тоже такое было. Это значит, что твоя сила очень могущественна и требует большего контроля, иначе будут вот такие выбросы собственной силы. Мама только подтверждающее кивала. Мы вышли из комнаты удивленные и даже обескураженные, но только отец был в чем-то заинтересован и как-то радостно улыбался своим мыслям. — Милый, пойдем завтракать. Думаю, тебе стоит поесть, — прекращая эту тишину, сказала мама и подхватила меня под локоть, потянула в сторону выхода. Отец шел следом, все еще обдумывая и так же ничего не говоря. Как только мы сели за стол и принялись за пищу, папа все-таки начал: — Я буду учить тебя контролю. От неожиданности его слов, я почти подавился кусочком хлеба, но успел запить его травяным чаем, слегка обжигая язык. — Сначала я научу тебя сдерживать свою силу, — продолжил отец. — Думаю, это займет много времени, так как силы у тебя, оказывается, больше, чем я думал. Раз она способна обычным выбросом разгромить все. — Ты сказал, что у тебя было такое, — неожиданно для себя без всяких трудностей произнес я. — Да, все верно. Когда я не умел контролировать свою энергию внутри, то она просто выбрасывалась наружу. Но в такие моменты ничего не ломалось. Обычно выброс сгущает воздух вокруг, он начинает как-то давить или окружающие предметы начинают подрагивать: падают, двигаются, но на моей памяти ничего не разрушалось. Папа отставил кружку чая в сторону. — Сегодня я приду раньше, чтобы позаниматься, советую сегодня не напрягаться, а лучше просто отдохнуть. Все же твое тело вчера лишилась нагрузки в виде прошлой причуды, а твоя настоящая сила наконец-то доминирует. — Отец снова потрепал меня по волосам, улыбнулся своей отцовской улыбкой: — отдыхай, сын.

***

— Вчера ты пришел слишком поздно. Стоило мне только выйти из комнаты, как Старатель тут же принялся расспрашивать меня. — Я уже не маленький, если ты не заметил, — в холодной, даже в грубой форме, огрызнулся я, одаривая своего отца ледяным взглядом. — С каких пор ты стал таким взрослым? И не смей огрызаться со своим отцом, — воздух комнате начинал сгущаться, наполняясь феромонами подавления от отца. Спустя столько лет он все еще пытается подчинить меня своим запахом, даже не догадываясь, что теперь это не сильно работает. В какой-то момент, моя собственная сущность альфы стала почти полностью контролируемой. После той прогулки с Мидории он даже как-то облегченно и спокойно дышал, хотя раньше «спокойствие» было ему не писано, предаваясь бешенству и постоянной раздражительности. Из-за той встречи, когда у Изуку началась течка, альфа внутри растормошил и оголил зубы при виде омеги. Но в какой-то момент безжалостный зверь запаниковал и принялся успокаиваться и не желать причинять вред. А момент, когда Изуку сказал, что «простил», то волк как-то неуверенно мурлыкнул. Отец, не дождавшись ответа, сказал, что меня ждет старшая сестра, а его работа, и ушел. Я последовал в гостиную, где уже сидела Фуюми и перебирала какие-то бумажки. На кофейном столике стояла кружка с горячим чаем, а когда я уловил запах лимона, то вспомнил, как пахнет Мидория. Чай с лимоном — это его запах. Аромат Изуку был таким расслабляющим, именно так и пахнет дом, в котором можно просто отдохнуть. Запах чая из кружки вызывал только воспоминания, а сам он ничего из себя не представлял. Обычный чай, не такой одурманивающий и не такой насыщенный. Но тоже приятный. — Шото, доброе утро, — вставая со своего места, сказала сестра. — Я хотела с тобой поговорить, точнее, обсудить кое-что. Я уселся на кресло, которое находится напротив дивана. Сестра также вернулась на свое место, отпивая из кружки чай. — Что ты хотела обсудить? — начал я, складывая пальцы в замок. — Тебя, — голос сестры стал тверже, значит, разговор будет серьезным. — Тебя и твое состояние. От услышанного я удивленно раскрыл глаза, стараясь держать невозмутимое выражение лица. — Пожалуйста, не удивляйся так сильно, — сестра смотрела прямо в глаза, стараясь прочитать мои эмоции, и, кажется, от Фуюми ничего не утаить. — После всего, что ты пережил, я желаю тебе только добра, поэтому я хочу, чтобы ты сходил к психотерапевту. Я почувствовал, как левая сторона начинает нагреваться, и успел в нужную секунду отменить причуду, когда она почти вспыхнула. Слова сестры оказались неожиданными, настолько, что это можно было сослать на какую-нибудь шутку, но ее тон и взгляд говорили о полной серьезности. — Я понимаю, что ты думаешь, что все в порядке, но я просто прошу сходить на пару сеансов. Ты же понимаешь, что происшествия, которые были у тебя в детстве, очень сильно сказались на тебе. Пару походов ничего тебе не сделают. В прошлый раз, когда ты посещал психолога, он мало, что мог сделать, так как ты не осмысливал свои действия. Сейчас ты вырос и стал более рассудительней. — Да, я согласен. — Не стоит отказываться сра-… Что? — Фуюми не ожидала моего согласия и уставилась на меня, словно не так расслышала. — Ты…? — Я не против посетить весь курс лечения. Я понимаю, что так будет лучше. Не только для меня, но и для всех. Заметив, как глаза сестры засияли от счастья, я встал с кресла, моим действием последовала Фуюми, а после она подошла ко мне и обняла. Запах сестры всегда помогал мне успокоиться, Фуюми пахнет почти как мама. И когда ее аромат снова окутал меня, то я понял, что сестра всегда переживает за меня. Единственный человек, кто действительно заботится. И ради ее счастья — я готов сделать все. — Спасибо, — сказал я, обнимая сестру в ответ.

***

— Расслабься, — голос отца был ровный, почти успокаивающий. Мы сидели на полу в тренировочной комнате в позе лотоса. Глаза были закрыты, но какое-то напряжение все же мешает, я даже не слышу потоки своей силы. — Ты же знаешь, что в каждом человеке, когда появляется причуда, появляется и ядро. В этом ядре находится твоя сила. Попробуй представить, как в тебе оно есть. Сделав выдох, я попытался погрузиться в свои мысли. Сначала была темнота, звук дыхания отца больше не отвлекал. Я должен увидеть свое ядро. В своем уме я попытался представить его, но ничего не выходило. Тогда я решил прислушаться к себе. Все та же тьма, которая погрузила меня дальше, как в какую-то пропасть, где не существует никакого дна. Но в тот же момент я услышал свое дыхание. Ровное и чистое. Следом звук сердца — спокойное и сбалансированное, отбивает чистые звуки. Быстрый звук, что потоком течет по всему телу. Это кровь. Звук переливания крови, что смешивается еще с чем-то. Она… Это и есть поток моей силы — она смешана с моей кровью. Я вижу, как по всему телу показаны нити, что перетекают. Но откуда они идут? Проследив за одной нитью, я наблюдал, как сама кровь искрится. И наконец-то я увидел большой шар, который светился ярким светом, затмевая всю прошлую темноту. — Достаточно. Твердый голос заставил вырваться из мыслей, возвращаясь обратно в сознание. — У тебя получилось, — как только я сфокусировал свой взгляд на отце, то заметил взволнованное и какое-то счастливое выражение лица. — Ты светился. — Светился? — не веря в услышанное, переспросил я. — Как только ты погрузился в себя, по твоему телу стали видны вены. Спустя какое-то время они начали светится, а после засветилась и твоя грудь. Ты нашел ядро. Отец говорил все это с нотками восхищения. Но для меня вся эта ситуация казалась совершенно не «восхитительная». Начал светится. Только подумать об этом казалась неправдоподобно и вызывало волнение. — Я видел свет, — начал я. — Много света. Пару кивков со стороны отца, а после задумчивый вид, который выдавали заинтересованные глаза. — Продолжишь или лучше отдохнешь и продолжить завтра? — Нет, хочу продолжить. Ответ не заставил себя ждать, как отец согласно кивнул, принимая прошлую позу. Я последовал его примеру, выпрямился и закрыл глаза. — Попробуй снова найти ядро, — начал он. На этот раз поиск был быстрым, и уже спустя минуту я снова увидел тот свет, который завораживал мой взгляд и отзывался теплом. — Прислушайся к нему, — затуманенный голос казался отстраненным, который раздавался эхом, но был не чужой. Я сделал то, что попросил меня голос, и попытался прислушаться к самому ядру. Звук потока. Как тихая и спокойная река. Я протянул руку, желая прикоснуться к шару, но никак не смог его нащупать. Сильный свет, что он производил, затмил все вокруг, обволакивая. Но когда я дотронулся до шара, как тут же отдернул руку, как от горячей плиты. Шар был раскален. И в этот же момент в голове пронеслась мысль: «Кровь». На этот раз и состояния я вышел самостоятельно. Открыв глаза, я сразу уставился на свою руку, в которой ощущался жар прошлого прикосновения. Ладонь была в порядке, но чувство, что меня только что обожгло, присутствовало. — Я слышал: «Кровь», — начал я, не отводя взгляд от своих рук. Сканируя их и сравнивая. Я до сих пор удивляюсь, что шрамов больше нет. — Все же кровь… — задумчиво ответил отец. — Я думаю, что твоя причуда — это управление крови. Отец сменил позу, вставая с пола и отряхивая невидимую пыль. — Для того чтобы ею воспользоваться, придется освободить кровь. Любая царапина подойдет. Будешь пробовать? Я согласно кивнул. В следующий момент отец скрылся за дверь, а после вернулся с кухонным ножом в руке, опускаясь на одно колено передо мной и протягивая руку. — Не бойся. Я протянул руку навстречу, а в следующий момент острый конец ножа коснулся моей кожи, разрезая ее и выпуская кровь наружу. В этот момент я подумал, что она снова начнет затягиваться, но ничего не происходило. Проведя большим пальцем по царапине и размазывая кровь, я ощутил, как искорки под кожей снова начинали появляться. — Попробуй придать ей форму. Я точно не знал, как можно это сделать, но подумал, что если собрать всю кровь в одном месте и подумать о форме, то все получится. Поначалу ничего не происходило, а после кровь начала потихоньку светиться, а в следующий момент она двигалась в одно направление и остановилась в центре ладони, скапливаясь и образуя маленький кровавый шар. Я подвигал ладонью, перекатывая шарик по всей ладони, стараясь не уронить его. Он был теплым и твердым. Я сжал его между пальцами, и он расплющился, а после вернул свое прежнее состояние шарика. Отец попросил дать его ему. Он так же потрогал его, четко рассматривая. Я протянул навстречу руку, желая забрать свою кровь, как неожиданно вздрогнув, когда тот самый шарик взлетел вверх и аккуратно вернулся на ладонь. А в следующий момент он лопнул. Разливаясь. Я попытался снова взять контроль над кровью, как она тут же засияла. А после я отправил ее обратно в порез, что успел покрыться пленкой, но это не помешало, и кровь вернулась внутрь, а рана исчезла. — На сегодня достаточно. Тебе лучше отдохнуть, — заявил отец, провожая меня до комнаты. На прощание он снова взлохматил волосы и улыбнулся, отправляясь в свой кабинет.

***

Я обессиленно рухнул на свою кровать. Впервые за весь день почувствовав слабость во всем теле. Вроде ничего такого не делали, а усталость все же появилась. Я уставился на приоткрытое окно, от которого веял прохладный ветерок. Уже вечер, поэтому был виден свет фонарей, что расставлены на улице. Повернувшись набок, заметив лежащий телефон на зарядке, я неожиданно вспомнил про звонок сегодня утром. Кажется, за весь день я не волновался по этому поводу, но сейчас я наконец-то осознал все происходящее. Тодороки… Протянув руку, беря телефон, я включил его, поморщившись от резкого света от экрана. Стоило только разблокировать его, как неожиданно пришло сообщение. «Привет. Прости, что беспокою тебя вечером, но мне захотелось написать тебе. Надеюсь с тобой все в порядке.» А ниже текста был указан номер, с которого сегодня мне звонил Тодороки. Я вспомнил, как вчера познакомил его с родителями, а после отключился. Стоит написать ему. «Все в порядке, со мной все хорошо. Как вчера добрался до дома? Я вчера отключился…» Сообщение мгновенно было прочитано, а спустя пару секунд появился ответ. «Я рад, что все хорошо. Вчера я вызвал такси. Твой отец сказал, что ты устал и уснул. Буду надеяться, что ты отдохнул. Кстати спасибо за вечер. Твои родители очень милые. С твоей матерью было интересно побеседовать. Мне бы хотелось познакомить тебя со своей мамой, думаю, если она будет хорошо себя чувствовать, то можно было. Ты бы ей понравился.» «Твоя мама чем-то болеет? Прости, если это бестактный вопрос. Я был бы не против с ней увидеться. Думаю, ты тоже понравился моей маме.» «Она в больнице, но не стоит волноваться.» Я разглядывал это сообщение пару минут, думая, что же можно ответить. Почему-то общение не хотелось прекращать. Но тут же пришло еще одно сообщение. «Спасибо, что принял мои извинения. Я все еще не верю, что ты смог меня простить. Я бы никогда так не сумел. Обещаю, что никогда больше не сделаю тебе больно. Прости еще раз…» Я даже неожиданно задержал дыхание, когда прочитал это. Я сам не до конца верю, что смог простить полностью… Но почему-то верю, что он больше так не поступит и искренне сожалеет. Да и вряд ли я когда-нибудь смогу это забыть… Обида все еще кроется где-то в глубине души, словно ищет подвох в словах. Надеюсь, я смогу дать объяснение тому, что простил… Набрав последнее сообщение, я отправил его и положил на место, укрываясь одеялом и закрывая глаза. Не замечая, что уголки губ дрогнули в расслабленной улыбке: «Я верю тебе.»