Изгой

***

Конец POV

Наступивший выходной день начинался почти превосходно для младшего из семейства Тодороки. Шото проснулся с легкостью в теле и расслабленностью, без всякой напряженности и отлежавших конечностей. Но везение на неплохом сне не закончилось. Когда Тодороки спустился вниз в гостиную, ожидая разгневанного Старателя, который обычно любил потрепать нервы перед работой, но он был не обнаружен: ни в гостиной, ни на кухне и ни в своем кабинете. Если день начался так хорошо, что аж Шото не пришлось выслушивать наставления отца, то что можно ожидать дальше? Тодороки не был оптимистом, и случившаяся удача немного настораживала. Предчувствие парня не подвело, когда в гостиную пришла запыхавшаяся старшая сестра с обыденными толстыми папками с макулатурой. Девушка была на эмоциях, а одышка не позволяла ей привести слова в порядок. Фуюми бросила с приличным звуком на стол документы, спокойно выдохнула и наконец-то смогла заговорить: — Мне позвонили из клиники, где находится мама, — голос сестры был твердым, а стоило Шото услышать про мать, то рефлексивно он сжал руки в кулаки и закусил губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Он спокойно стоял, ждал подвоха от новостей. За все эти годы никто никогда, кроме отца, не заикался по поводу матери. Да и отец говорил только о плохих вещах. — Мне сказали, что теперь она может принимать посетителей. Стоило сестре закончить предложение, как Шото сделал несколько необдуманных шагов вперед. Он хотел уже спросить точнее, но что-то внутри него перевернулось, и он отступил. — Я собираюсь сегодня зайти к ней. Пойдешь со мной? Старшие братья придут после работы, — голос был взволнован и все еще немного на несдержанных эмоциях возбужденности. Но как только Фуюми услышала ответ, то так же отступила на шаг назад. — Нет, — Шото не грубит и не пытается как-то оскорбить, не неся в своем слове ни капли злости. Он был уверенный, но в другом смысле. — Я не могу. — Почему? — тише, почти прошептав, спросила старшая сестра. Шото промолчал секунду, а потом еще две, и когда собрался с мыслями, наконец-то ответил: — Я не могу идти к ней, пока не стану нормальным. — Ты нормальный! — воскликнула Фуюми, подходя ближе к брату. — Это не так, — поникшим голосом ответил он. — Я должен лечиться. — Шо… Фуюми всегда понимала его, даже когда видела всплески злости и ненависти в своем брате. Она всегда знала, что нужно сказать и что хотят услышать, чтобы успокоить. Она как никто другой понимала брата и пыталась помочь ему всеми силами. Она злится на отца каждый раз, когда находится в его присутствии, Фуюми не может нормально себя контролировать. Скованность и страх… Только такие чувства она испытывает к нему. И стоит Старателю как-то не так посмотреть в ее сторону, то в голову приходят воспоминания, что уже никогда не забудутся так просто. Даже став совершеннолетней, она не смогла сбежать от отца. Просто она не может оставить своего брата совсем одного. Сейчас Фуюми понимает смысл его слов, понимает, что он хочет как лучше… Не только для себя, но и для всех. Девушка понимает, что ее брат сможет нормально увидеться с мамой, только когда полностью пройдет курс лечения. Она обязательно поддержит его. — Хорошо. Вчера я написала одному специалисту, он готов принять тебя хоть сегодня, вся неделя у него свободна, он готов взяться за твой случай и помочь всеми силами, — Фуюми сделала паузу, сменив тон на шепот. — Отец ничего не узнает. — Спасибо, — коротко, но со всей благодарностью, сказал Шото. Сестра увидела, как уголки губ на лице брата дернулись, но сочла все это за мимолетное воображение.

***

На удивление самому себе, Изуку проснулся отдохнувшим. Учитывая то, в какой позе он заснул, а в какой проснулся, то это событие и вправду было необычным. Мидория поднялся на локтях, зевнув пару раз, а после отбросил теплое одеяло в сторону, почти скидывая его на пол. Приземлившись на теплый коврик голыми пятками, Изуку встал и потянулся к небу руками, разминая суставы. Он выдохнул, убрал волосы назад, что лезли прямо в глаза, а после перевел свой взгляд на стоящие рядом часы. Девять утра. Отец сегодня работает до вечера, значит, тренироваться придется самому. Изуку хмыкнул своим мыслям, еще раз зевнул, а после направился к выходу комнаты, случайно улавливая свое отражение в маленьком зеркальце на тумбочке. Он остановился, подошел ближе к зеркалу и взял его в руки. Отражение смотрело на него яркими зелеными глазами, что еще год назад не подавали признаков жизни, оставаясь потухшими. Кожа на удивление не была бледной, на щеке даже остался след от лежавшей руки ночью. Изуку смотрел на себя две минуты, изучая словно впервые. «Неужели так повлияла смена причуды?» — подумал он, оттягивая щеку в сторону, приоткрывая рот и рассматривая ровные зубы, где по бокам красовались небольшие клыки. По сравнению с альфами они даже не способны навредить, оставаясь обычным атрибутом его омежьей происходимости. Мидория снова обратил внимание на свои глаза, в последний раз хмыкнув, а после спустившись вниз на кухню, где уже стоял готовый завтрак. Матери в комнате не обнаружилось, а оставленная записка с напоминанием хорошо поесть, а после прибраться, было написано, что Инко находится в своем саду, где он мог ее найти. Изуку убрал бумажку в сторону и начал изучать завтрак: омлет с рисом и заваренный травяной чай. Он сел за стол и принялся уплетать завтрак. Тыкая ножом в омлет, раскрывая его, Изуку то и дело заглядывался на свою руку. Его причуда еще не полностью исследована, а где и как применять ее — не очень-то и понятно. Он еще раз взглянул на свою ладонь и отложил приборы. Правой рукой он очерчивал линии и венки, то надавливая, то массируя. Решив последний раз надавить на выделяющую венку, он вдруг замер и снова почувствовал импульсы. Сила была в крови, и он ее чувствует. Чувствует, как по всему телу течет еще и сила, смешиваясь. Изуку не сразу понял, как надавил ногтем, и по ладони потекла темная жидкость. От удивления Мидория даже услышал свой пульс, убирая другую руку. Изуку разглядывал свою кровь, слегка размазывал и растирал в своих пальцах, даже принюхивался, пытаясь понять её запах. Он попытался снова собрать ее вместе, на что она с удовольствием поддалась и начала слегка подсвечиваться, скапливаясь в круглую форму. «Если так подумать, то из нее можно сделать разную форму»… — пронеслось в мыслях у Мидории, как тот стал превращать ее в разные геометрические фигуры. Крови было не так много, так что и фигуры большими сделать не выйдет. Последний раз покрутив кружок в руке, Изуку отменил причуду, рассматривая жидкость на своей ладони. Ему был интересен процесс восстановления, начиная направлять ее обратно в легкий порез. — Изуку! — прозвучал встревоженный женский вскрик. Инко подлетела моментально, беря чужие руки в свои и рассматривая наличие ран. Так как Изуку дернулся при нарушенном молчании, то и кровь перестала возвращаться, а наоборот, вытекать еще больше, потому что ранка была открыта в момент восстановления, а сейчас процесс прерван. Мать Изуку сперва опешила, придерживая руку своего сына, а глазами начиная искать какую-нибудь тряпочку, но прекратила суетиться, как на свою же руку легла теплая ладонь сына, успокаивая и приводя в чувства. Она на минуту совсем забыла, какая сила была у ее ребенка. Когда она снова посмотрела, как кровь возвращается обратно, то вздохнула и отпустила руку. — Не пугай меня больше, — единственное, что она произнесла, садясь за стол. — Больше не буду, — слегка улыбаясь, ответил Изуку, смотря на свою мать. — Разве тебе не больно? — спросила Инко, беря в руки нетронутый чай сына, выпивая немного. — Даже если она вернется обратно, то порез все равно образуется болезненно. — Только сначала, потом это не особо заметно, да и я уже привык к этому, — последние слова он произнес тише, но кажется, Инко все и так услышала, предпочитая промолчать, чем затрагивать болезненную тему. — Тот мальчик, Тодороки Шото… — начала она. — Это ведь он… Разве ты его не боишься? Изуку сначала как-то странно посмотрел на Инко, а после наконец уловил смысл ее вопросов. Боится ли он Тодороки? В последние разы страха он не чувствовал, а наоборот, словно хотел всеми силами защитить. Обдумывая все те действия, что происходили с ним из-за Тодороки, то можно было легко возненавидеть этого человека. Но вспоминая его глаза и те слова, что произносил он… Словно два совершенно разных человека. Тот, которого он боится — остался в прошлом, а нынешний — заставляет верить в него и полагаться. Изуку ведь никогда не задумывался, почему Шото вел себя так… Из-за чего, а может,.. точнее, из-за кого, он был таким… Наверное, где-то в душе он все еще боится снова встретиться с тем хищным взглядом, что предвещал только опасность. — Нет, — сказал Изуку, а взгляд его стал самоуверенным, и улыбка окрасилась доверием. — Я его больше не боюсь.

***

— Расскажите о себе? — первое, что сказал психолог, усадив его за большое кресло напротив. Тодороки пришел сюда ближе к вечеру, обещая сестре и самому себе, что справится со всем этим и станет наконец-то нормальным. — Тодороки Шото… — начал Шото, выпрямляя спину и смотря в глаза человеку напротив. — Шестнадцать лет, учусь в академии героев UA. — Что вас беспокоит? — профессиональная добрая улыбка не спадала с доктора, но он все же как-то странно напрягся. — Я не знаю, как это можно объяснить… — Начните с прошлого, — подсказал он, скрепляя в замок руки и внимательно слушая. — В детстве отец… Он жесток. Был жесток не только ко мне, но и к моей матери. Он альфа — она омега, можно сказать, что у него помешательство на силе и «Стае», где все должны пресмыкаться перед ним, — Шото сделал легкую паузу, переводя дыхание и погружаясь в свои мысли. — Из-за этого давления я сильно завидовал одному парню. — Этот парень… Он жил лучше вас и в любящей семье, да? — кивок со стороны Тодороки. — И вас это очень огорчало, что вы стали думать о несправедливости мира… — Все верно, — подтвердил он, сглатывая слюну. — Я возненавидел его из-за того, что его жизнь была лучше. Я пообещал, что сделаю ее такой же, как и своя собственная… — Тодороки замолчал, а в голову полезли те воспоминания, что теперь вызывали только отвращение к самому себе. — Я все понял, — сказал психолог, снова даря свою добрую улыбку. — Будем работать по порядку, восстанавливать вам нервы и успокаивать. — Как вы хотите это сделать? — Сначала будем разговаривать, потом будет действовать на практике, — доктор замолчал, улыбнувшись уже самому себе. — Тот парень, он же вам нравится? — Да, — даже не задумываясь произнес Шото со всей серьезностью. — Хорошо. Я бы хотел поговорить еще с этим человеком, но думаю, что это будет позже… — вставая с кресла и доставая свой толстый дневник, сказал врач. — Этот парень… — произнес Шото. — Он сказал, что прощает меня, но я не могу так. Я не могу простить себя… — Если он простил вас, что вы даже смогли прийти сюда, а это большой поступок, то вы больше не причиняли ему вред? Что же вам так нравится в нем? — поинтересовался он, все еще что-то записывая. — Когда я делал ему больно, то я чувствовал, что вот, я сильнее, а значит — лучше. Сейчас, мне больше становится страшно, страшно потерять и сделать больно. Возможно, это из-за того, что тот человека — омега. Когда мы вместе поступили в UA, то он меня сильно бесил, но после пары случаев, я словно наконец-то смог осознать, что все, что я делал — было далеко неправильно. Он нравится мне, так как я наконец-то смог успокоиться рядом с ним. Раньше на меня так действовала только сестра. Я чувствую потребность сделать для него все и больше не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо. Наверное, я все же никогда не смогу простить себя за прошлое. — Тогда попытайтесь сделать хорошее будущее. Если этот человек дал вам шанс, то, думаю, не стоит его упускать. Покажите ему, что вы больше не тот обиженный на мир ребенок. Вы повзрослели. Ради него и себя, приложите усилия, чтобы ваш возлюбленный чувствовал себя в безопасности рядом с вами. Руки Шото подрагивали, он чувствовал, как плохие мысли наконец-то покидают его, заполняя желанием сделать человека счастливым. Счастливым рядом с ним. Он перевел свой взгляд на руки и сжал их в кулак. Тодороки будет стараться. — Спасибо, — тихо произнес он, на что психолог улыбнулся. — Не хотите расслабиться? Что-то вроде «Релакса»? — меняя тему, произнес врач. — Я оставлю вас одного в кабинете, включу успокаивающую музыку, а вы посидите и обдумайте. Приду я через десять-пятнадцать минут. Шото согласился, удобнее устраиваясь на своем кресле и закрывая глаза, когда доктор выходит из кабинета.

***

Тодороки— Здравствуй, как ты? Звук сообщения был услышан сразу, и сообщение тут же прочитано. Мидория— Привет, хорошо. Как сам? Тодороки— Так же, сегодня неожиданно хороший день. Мидория— Согласен, что-то случилось или просто так пишешь? Тодороки— Хочу тебя увидеть… Мидория— Я могу позвонить тебе. Минута молчания в переписке, а после раздался входящий вызов, что тут же был принят. — Привет, — произнес Изуку, немного нервничая. — Привет, — так же смущенно и неуверенно сказал Шото. — Как прошел твой день? — Неплохо, немного потренировался и помог матери с ее растениями. У тебя? — Сегодня я ходил к психологу… — на этом моменте замолчали оба, но Шото продолжил. — Я буду стараться, чтобы исправиться. — Ты молодец. Следующие полчаса были проведены за разговорами на нейтральные темы, не замечая, как общение друг с другом приносит им невероятное удовольствие и успокоение. Ночью их ждут спокойные сны.