Время последних

Уже на станции, пару секунд как прибыв в Лондон, лишь поставив ногу на платформу, Роджер почувствовал, что это его город. Что этим холодным воздухом, пропитанным запахом сырости и автомобильными выхлопами, дышалось в тысячи раз лучше, чем тем чистым, но таким удушающим воздухом в его городе; что это серое, дождливое небо дарует ему свободу, а не давит, как вечно чистое, синее — в его маленьком городке. Он видел и различал тысячи оттенков серого, красного и синего. Он видел в каждом человеке своего родного, близкого по духу горожанина. И не важно, кто перед ним стоял: девочка-подросток в клетчатой юбке и с ярко-красными губами, жандарм королевы в его неизменно высокой шляпе и красном мундире или опрятная и чересчур чопорная старушка — весь этот колорит казался ему до боли знакомым, таким близким! Ничего не имея за душой, кроме небольшого потрепанного чемодана, доверху набитого вещами, пары сотен фунтов в кошельке, старого пальто и промокших кедов, он встал посреди привокзальной площади, улыбаясь, словно самый счастливый человек на этом свете, поднял голову вверх и тихо засмеялся. А где-то совсем рядом был самый главный, самый важный фактор этого города — Брайан. У него не было денег на такси, он понятия не имел, по какому маршруту и расписанию здесь ходят автобусы, а потому шел пешком. Он в очередной раз посмотрел на адрес письма из колледжа и понял, что совершенно без понятия, куда ему идти. И он был самым счастливым человеком на свете. Ближе к вечеру ему таки удалось добраться до колледжа и получить обещанную комнату в общежитии, то есть кровать, холодильник и потрескавшуюся побелку на стенах как бонус. Впрочем, подолгу в ней оставаться он все равно не собирался, максимум — часов по восемь-десять, и то для короткого сна, переодеваний и совсем уж недолгой подготовки к занятиям. Все остальное время он планировал посвятить трём вещам: занятиям в университете, подработке и прочим делам в городе. В первый же день, опоздав на пары и едва дождавшись окончания учёбы, Роджер принялся понемногу, улицу за улицей, прочесывать город. Первым стал, естественно, университетский городок. Да, он выглядел как на картинках, как в том буклете, что привлек внимание Роджера: огромное здание, похожее на старинный замок — сам колледж, вокруг — зелёная, немного жухлая трава, на которой в более-менее сухие дни валялись студенты; затем шли здания общежитий — в том же темно-каменном стиле, что и учебная часть. Все дорожки были заасфальтированы и освещены тусклым светом фонарей. Может, это и не сцена, и вместо фонарей — не софиты, и студенты — не его фанаты, но жить было можно. Территория была не такой большой, как казалось на первый взгляд, так что Тейлору довольно быстро наскучило флегматично и бессмысленно расхаживать туда-сюда по улочкам. Поэтому, захватив с собой баснословные три фунта, он отправился в город. Сегодня в планах был ужин в закусочной и поездки зайцем по окраине Лондона. Больше ничего он позволить себе не мог. Он попытался вспомнить, где полтора года назад встретил Брайана. Точнее, он знал это место, помнил все в деталях — кроме адреса и пути туда. Он помнил, какая песня играла там, вдалеке, когда они, сидя на крыше, самозабвенно, неумело целовались; помнил, как особо громкий гитарный риф перебил Брайана, когда тот спросил, не сделал ли больно; помнил, как в ту ночь он прижал его к себе и сказал, что весь город отражается в глазах… Он видел криво вставленное кольцо в крыло носа какой-то юной леди, когда та в тот вечер попросила закурить, обратил внимание, как вызывающе торчали бретельки её топа из-под белой майки. Он обратил внимание, что у выступающего в тот момент вокалиста были рваные джинсы с нашивками флагов. Но он забыл, на какой улице находилась площадь. А может, и вообще не знал. Лондон — большой город, и потеряться в нем в миллионы раз легче, чем найти кого-то или что-то: в этой череде одинаковых улиц, автобусов, лавочек, площадей и людей не замечаешь, с какой интенсивностью они сменяют друг друга; здесь можно и себя-то терять начать, не то что других людей. Промокший и уставший, он зашел в какую-то забегаловку с неяркой вывеской, и в лицо ударил горячий воздух, и запахло свежей выпечкой, и все стало будто ярко-ярко жёлтым, как обои здесь, как лампочки под самым потолком. Цены заставляли улыбаться тому, что даже Роджер мог позволить себе купить несколько круассанов и бутылку воды и поехать обратно на автобусе, а не пойти пешком. Людей в закусочной было много; все смеялись, переговаривались, ели, кто-то целовался, сидя у окна. А Роджер просто молча ел свой круассан, стараясь запомнить этот сладковатый вкус абсолютно свежего, ещё горячего теста. За окном стучал дождь. Капли громко бились о козырёк, о стекла, и лично для него это означало, что он всё делает правильно, раз не попал под бесчинство погоды. Впервые за долгое время… Хотелось бы верить.

***

Этой ночью Брайан так и не смог уснуть. В голове предательски крутились воспоминания: хриплый, ещё не сломавшийся голос, шепчущий его имя; небольшая теплая ладонь у него в волосах и… момент неловкого проникновения в горячее тело — настолько красивое, настолько правильное и аккуратное тело, что забыть его было бы предательством по отношению к искусству. Поняв к четырем утра, что Морфей уже вряд ли навестит его, Брайан вышел на кухню, встал у открытого окна, поморщился на слякоть и холод. Такое бывало с ним около пяти-шести раз за последние полтора года: бессонница, предчувствие чего-то плохого и непонятное ожидание абсолютно не ясно чего. Он жил не один, но человека, который обычно неплохо мог ободрить его, налить в кружку чего-то крепкого, называя это снотворным, или просто по-человечески выслушать, сейчас в квартире не было. Может, поэтому так неспокойно? Нет, это не беспокойство за кого-то конкретного; это чувство более абстрактно, и отнести его можно и к ожиданию, и к волнению, и к предвкушению. Примерно то же самое происходило с ним перед выпускным в школе, и эту проблему он решил по-мужски: просто не пошёл на него, сославшись на температуру. Что же сегодня за день? Судя по календарю — двадцать восьмое августа. Прикинув, столько дней никто из жителей квартиры не отрывал листы с числами, Брайан сделал вывод, что сегодня понедельник, второе сентября. Третьекурсники учились ещё с пятницы, и сегодняшнее число означало начало учебного года для первых курсов. Брайан мысленно порадовался за них, сел на массивный подоконник, подмяв под себя длинные ноги, покрутил в руках чужую пачку сигарет. Сна это не нагоняло, к сожалению. Прослушивание радио также не помогало. В итоге в университет он пришёл раздражительным, не выспавшимся и заторможенным. В общем, был ещё более странным, чем обычно — если это, конечно, возможно. Одногруппники честно считали его немного чокнутым аутсайдером, обладающим мозгом истинного гения с чисто английским характером. Однажды одна из немногих девушек на потоке — Линда, темноволосая коротышка с пышными формами — попыталась соблазнить его после занятий, закрыв дверь в кабинет. Все кончилось тем, что Брайан ушел, испуганный и с подпорченной на годы вперёд психикой. Она успела засунуть ему в рот свой скользкий, холодный язык прежде, чем он дал волю эмоциям и оттолкнул её от себя. Чуть ли не впервые в жизни ему пришлось применить к кому-то силу. Нет, он не хранил кому-то верность: ему просто не хотелось ни секса, ни поцелуев, ни тем более её ласки. А ведь поначалу ему показалось, что он попал к людям, которые способны его понять: факультет астрофизики, как-никак. Но, оказалось, здесь всё было как и везде: своя иерархия, свои стереотипы и свои негласные порядки. По иерархии Брайан как всегда был где-то вне системы, в стороне: тихий, молчаливый, но заметный благодаря своей эксцентричной внешности и, наверное, оценкам, которые редко показывали результат ниже отметки «хорошо». Во всем потоке, кажется, был лишь один человек, который мог бы его понять — правда, полная Брайану противоположность — блондин, всегда носящий одежду настолько яркую, что резало глаза. Он всегда смеялся громче всех, поддерживал феминисток, о чем нередко разъяснял непросвещенным однокурсницам, и был открытым… Кем именно открытым он был, Брайан так и не понял, но, вроде как, во вкусе блондина были и женщины, и мужчины. Его тоже частенько били. Но в своём деле — астрофизике — он разбирался получше всяких там серых масс. Он часто смеялся с кем-то во время пар, на лекциях рисовал в тетрадях, а на университетских празднествах не стеснялся напиваться, петь и танцевать, хоть последнее и не особо хорошо получалось. Именно этот парень, настоящее дитя солнца — он ходил в футболке с пацификом и абсолютно не разбирался ни в оружии, ни в единоборствах, а значит, автоматически становился хиппи — был его другом. В него Брайан мог бы влюбиться — это было бы логично и правильно. Но нет, не влюбился. А с начала учебного года парень слег с пневмонией. Недолго пошатавшись по улицам после занятий, закончившихся затемно, Брайан сделал вывод, что неплохо бы перекусить. А рядом так удачно оказалась одна из его любимых булочных.

***

Роджер вышел из лавки, когда на улице уже было сухо. Лужи, конечно, никуда не делись, и он промочил кеды сразу же, как только открыл дверь, о чем не постеснялся объявить на добрую половину улицы исчерпывающим «Сука!» Людей стало только больше. Загорелись фонари, отбрасывая в лужи свои отражения. Волшебство, а не вечер. И Роджер зашагал мимо остановки номер сто восемьдесят три. По ту сторону улицы, но чуть ближе к перекрёстку, из битком набитого людьми автобуса вышел высокий парень и встал под козырек автобусной обстановки номер сто восемьдесят четыре. Роджер повернулся к окну и подавился воздухом. Это он! Это он — кудрявый, высокий, без куртки — Брайан! За отсутствием шапки и убранными назад волосами было ясно видно его, Брайана, лицо — Роджер сразу же понял это! Он был близко лишь пару секунд, пока автобус не завернул за перекрёсток и не набрал скорость. Роджер подскочил на месте, упёрся горячими пальцами о стекло, повернувшись назад в надежде разглядеть получше, но тщетно. В этот момент Брайана как обожгло. Он ещё долго смотрел вслед автобусу, отошедшему от остановки номер сто восемьдесят три, сам не зная зачем. Чёртова судьба. И почему только пара мимолетных секунд за полтора бесконечных года?!