Faith

      Гарри застонал, просыпаясь. Он моргнул и перевернулся спиной к окну, ворча от боли, что прошибла его — Гарри чувствовал себя так, будто потянул каждую мышцу в своём теле. Он перевернулся на живот и зарылся головой под подушку, поморщившись, когда его губы соприкоснулись с простынёй. «Не, не хочу вставать, — подумал Гарри всё ещё затуманенным после сна мозгом. — Сколько сейчас времени?»       Он высвободил руку из вороха одеял, и, нащупав прикроватный столик, стащил с него очки и часы. Как только ему это удалось, Гарри проверил время и почувствовал, как расширились его глаза. «Бля, да что за..? — подумал он, и резкий выброс адреналина пронзил его насквозь. — Я труп, — У него было двадцать минут до начала занятий, а он всё ещё не знал, как выглядит его расписание. — Боже мой. Ну, зашибись просто!»       Гарри рывком соскочил с кровати, и его мышцы заныли в знак протеста, но он проигнорировал их. Он метался по комнате, надевая чистую мантию, повсюду разбрасывая содержимое своего сундука, лихорадочно ища дезодорант и молясь, чтобы этого было достаточно, чтобы скрыть тот факт, что он не принимал душ в течение двух дней. Гарри, наконец, нашёл его — и, конечно же, он был на дне сундука. «Какого чёрта он здесь оказался? А, хер с ним», — затем он схватил свою школьную сумку и, когда уже был готов, направился к двери. Он схватился за ручку и потянул — но дверь не сдвинулась с места.       Гарри уставился на оскорбительную ручку и попытался снова. И ещё раз. «Ну, заебись, — Гарри еле подавил истерику. — Что за..? И как мне теперь прикажете..? — про себя выругался он и потянулся за палочкой, сопротивляясь желанию хлопнуть себя по лбу. — Чёрт подери! Ты волшебник, так думай как волшебник!»       И Гарри дёрнул запястьем, указывая им на замок.       — Алохомора! — после чего снова попробовал открыть замок, а дверь только заскрипела, но не сдвинулась с места. — Вот блин. Блин, блин, блин. Алохомора, ты, чёртов кусок дерьма! — Гарри попытался ещё раз, но дверь будто застряла. — Фините Инкантатем! Сезам, откройся, ну, ты, проклятый бесполезный кусок дерева! Открывайся, блять! — кричал Гарри, но двери было всё равно. Гарри пнул её и выругался, когда ушиб пальцы ног. Он почти что ощущал, как адреналин пульсирует в его венах. — Окей. Ладно, успокойся. Думай, блин, думай, — он огляделся вокруг, пытаясь уложить в голове мчащиеся со скоростью тысяча миль в час мысли. — «Каким, блять, боком я отсюда выберусь? Не похоже что я могу… Ах ты, идиот треклятый! Твоя метла!»       И Гарри зарылся в вещах в поисках своей «Молнии». Он нашёл её достаточно скоро, отменил уменьшающее заклинание и открыл окно так сильно, как только смог. Он взглянул на раму, в кой-то веки благодарный за свой маленький рост. Гарри выглянул через край. «Слава Богам, я не боюсь высоты, — подумал он, садясь на метлу. Он накрепко обмотался лямкой сумки и начал осторожно выбираться из комнаты. — С ума сойти, святые неоновые жёлтые морские обезьяны!» — клял он всё на свете, когда оцарапал спину о подоконник. Гарри был близок к истерике — но, худо-бедно, он всё же прорвался.       Он рванул к главному входу в школу и нырнул туда, как только сумел выбрался из окна, и скользнул по земле, стараясь быть как можно более незаметным. «Если повезёт, меня никто не увидит», — Если повезёт. Но в то утро Гарри и вправду добрался до входа в Большой зал незамеченным, так что казалось, что ему действительно сопутствовала удача. Он уменьшил метлу и засунул её в сумку, прежде чем войти в зал, и оглянулся проверить, не заметил ли кто-нибудь его растрёпанный вид. В Большом зале почти никого не было, только несколько старшекурсников, у которых не было занятий сразу после завтрака.       Гарри подошёл к краю гриффиндорского стола и нашёл там своё расписание в куче с несколькими другими, покрытыми овсянкой и тыквенным соком. «Мило, — подумал он. — Этот день становится всё лучше и лучше,— Гарри пробормотал заклинание быстрой очистки над пергаментом и посмотрел на расписание, ища свой первый урок. Он перечитал список дважды, прежде чем на его лице мелькнула небольшая, неверующая улыбка. — Что ж, теперь уже официально. Я труп», — Первыми идут Зелья, да ещё и со слизеринцами; Гарри просто не мог поверить в такую удачу.       Гарри проверил время и увидел, что у него есть ровно семь минут, чтобы добраться до Подземелий. Он сделал глубокий вдох и выдох. «Я смогу это сделать. Я смогу, — он кивнул сам себе и побежал, как летучая мышь, вылетевшая из ада. — Возможно, просто возможно, что у меня это получится», — подумал он, задыхаясь. «Правильно. Уверен, у тебя получится». Гарри зарычал на ехидный голос у себя в голове. — «О, заткнись».       Он прибавил скорости, уворачиваясь от слоняющихся без дела студентов. Он слышал их испуганные оклики, когда убегал, но не обращал на них внимания. «Более длинные ноги мне бы очень пригодились… и желательно… прямо сейчас… — Гарри раздражённо фыркнул, чувствуя режущую боль в боку. Он остановился перед дверью в класс Зелий. — Чёрт, закрыто — значит он уже там», и отворил её, молясь, чтобы он смог проскользнуть, не будучи замеченным.       — …Уменьшающее зелье, чтобы проверить, сколько вы забыли за лето. А теперь… — Снейп замолчал, его внимание привлекла маленькая фигурка, пытающаяся проскользнуть в дверь. — Ах, мистер Поттер. Что, по-Вашему, Вы делаете? — Смертельно мягкий голос Снейпа пропитался ядом. Все взгляды были обращены к нему, и Гарри боролся тем, чтобы не покраснеть. Хихиканье было слышно от других студентов — и не только от слизеринцев. Снейп выглядел раздражённым тем, что Гарри осмелился прервать его урок. «Ага, я труп, всё в порядке», — подумал Гарри, чувствуя, как сжимается его желудок.       — Прошу прощения, профессор. Возникла… проблема, — нашёлся Гарри с ответом, не вдаваясь в подробности, прекрасно зная, что Снейпу всё равно не зайдут его оправдания.       — И из-за какой же… проблемы…. Вы опоздали на урок, мистер Поттер? Расскажите. Нам всем страсть как любопытно, — усмехнулся Снейп. Гарри сглотнул и посмотрел в пол. Слизеринцы хихикали и шептались, прикрывая рот руками, когда Гарри поставили в трудное положение. — Я разочарован в Вас, мистер Поттер. Десять очков от Гриффиндора и отработка. И я буду Вам благодарен, если Вы больше не будете опаздывать на занятия, а то в следующий раз потеряете не десять очков, а двадцать. Это понятно?       Гарри кивнул, не поднимая взгляда с пола.       — Да, сэр, — сказал он, пытаясь контролировать свой голос. — «Не смотри. Не смотри. Если он увидит, что ты злишься, он просто вычтет ещё больше очков, а с тебя уже достаточно дерьма со своим факультетом». Снейп посмотрел на него, и Гарри почти почувствовал, как ненависть его взгляда прожигает дыру в его черепе.       — Вы будете сидеть сзади, мистер Поттер, так как опоздали. Также Вам придётся сделать зелье самостоятельно, — продолжил Снейп, махнув рукой, указав на плохо освещённый стол в углу класса. Гарри кивнул и направился к столу, радуясь, что тот находится в гриффиндорский части комнаты. Он положил сумку на стол и рухнул на стул. — А теперь приступайте к работе! — Прикрикнул Снейп, и Гарри почувствовал подступающую панику. Что? Какое зелье они делают? Гарри заставил себя выглядеть так, как будто он достаёт различные принадлежности из своей сумки, когда оглядел комнату, тщетно пытаясь поймать взгляд кого-нибудь из Гриффиндора, чтобы они указали ему, какое зелье имел в виду Снейп. Гарри видел, что на доске было что-то написано, но он был слишком далеко от неё, чтобы разобрать.       Невилл проходил мимо его стола за ингредиентами и уронил кусочек пергамента. Гарри поднял его и посмотрел, как Невилл даже не замедлил шаг, когда проходил обратно. «Уменьшающее зелье. Страница 159.» Гарри уставился на Невилла, потом на пергамент, и, прежде чем он смог сдержаться, на его лице появилась улыбка. «Может быть, я делаю из мухи слона? — подумал Гарри, ставя котёл. — Может быть, это просто Рон дурак, а остальная часть факультета просто отсвечивает? — Гарри постарался быть позитивным и открыл книгу на нужной странице. — Ромашки, сок пиявок, крысиная селезёнка…» — И так далее.       Гарри пошёл и набрал нужные ингредиенты, каким-то образом умудряясь спотыкаться обо что-то каждые три фута, пока он пробирался туда, где хранились запасы. «Если я продолжу в том же духе, то буду краснеть весь день, — Гарри почувствовал, как запылало его лицо, что, как он знал, должно было быть довольно эффектным румянцем. Он стиснул зубы и попытался игнорировать щебет, раздающийся по всей комнате. — Игнорируй их, просто… игнорируй».       Как можно быстрее и… осторожнее… он пронёс ингредиенты на стол и принялся их готовить. Была веская причина того, что ребята часто работали парами во время занятий по Зельеварению — и сейчас Гарри должен был работать так быстро, как только мог, если он хотел, чтобы зелье было сделано вовремя.       «Хорошо, итак — корни ромашки, нарезанные, добавить к селезёнке крысы, а затем смешать нарезанной гусеницей… Подождите! Нет! Сначала я должен был добавить высушенную шкурку, придурок!» Но Гарри уже начал бросать в котёл нарезанную гусеницу, когда заметил свою ошибку. Ему удалось остановить всё, кроме нескольких кусочков, от смешивания с зельем, и он отступил от котла, ожидая взрыва.       Когда ничего не произошло, он открыл глаза, сначала проверяя, заметил ли Снейп его ошибку. К счастью, тот был в передней части класса, ругая Дина и Лаванду за то, что они сделали что-то неправильно. Гарри посмотрел на своё зелье, заметив, что оно слегка пожелтело, и подумал, не плохо ли это.       Он вздохнул и схватил высушенную шкурку, смял её своими трясущимися руками и добавил в зелье. «Можно подумать, что после всех этих чертовых книг о зельях, которые директор прислал мне этим летом, я смогу вспомнить что-нибудь об этом проклятом предмете, — Гарри почувствовал, что его настроение ухудшилось. Есть вещи, в которых люди никогда не станут хороши, и Гарри решил, что Зелья — это предмет, который он никогда не победит. — Может быть, если бы этот сальный мерзавец время от времени что-нибудь да объяснял, я бы всё понял», — размышлял Гарри.       Как он добавил шкурку, смесь запузырилась и от неё зловеще пошёл пар. «Это не к добру. Снейп точно прибьёт меня, — И как будто его мысль адресовалась Мастеру Зелий… — О, какой страшный талант я, оказывается, имею. И дурной. Очень, очень дурной», — Снейп подорвался к столу Гарри и заглянул в котёл через край. Его лицо скривилось в уродливую усмешку, когда он осмотрел то, что осталось от зелья Гарри.       — Мистер Поттер. Как обычно, Вы оправдали мои мрачные ожидания Вашей возможности варить зелья. Вы обращали внимание на лекции на третьем курсе? Даже мистеру Лонгботтому удалось правильно сварить это зелье — поразительный подвиг, как я уверен, вы все знаете. Ну, Вам есть что сказать в своё оправдание? Не могли бы Вы объяснить мне, как именно такой пятикурсник, как Вы, оказался неспособен сварить зелье третьего курса, которое должно быть простым и лёгким в приготовлении? — Снейп смотрел откуда-то из-за своего носа на Гарри. Тот снова почувствовал унизительный румянец на своём лице. «И подумать только, а я ведь тебе ещё и посочувствовал, — пронеслось у Гарри в голове, глядя на высокого мужчину, нависшего над ним. — Я никогда не пойму проклятого, жирного, уродливого старого тебя», — Гарри сжал зубы на комментарии своего внутреннего голоса и заставил взгляд не подниматься со стола, зная, что его гнев и смущение были очевидны и легко читаемы на его лице. — Ах, так Вам нечего сказать в своё оправдание? Какой позор, — Гарри поклялся, что этот человек любит травить его при каждом удобном случае, просто чтобы посмотреть, что он отреагирует. — Вы только что заслужили ещё одно отработку, мистер Поттер. Поздравляю. Увидимся после занятий, — и Мастер Зелий испарился.       Первой реакцией Гарри было: «И это всё? Он не собирается вычитать очки с моего факультета? — Он уставился на мужчину, как и некоторые другие его одноклассники. Иногда ему казалось, что он никогда не сможет понять этого человека. — Нет, — подумал Гарри. — Но, во всяком случае, мне этого очень бы хотелось», — гриффиндорец вздохнул и потёр висок, чувствуя, что к нему неминуемо приближается его почти постоянная головная боль.       Когда урок Зелий подошёл к концу, Гарри перелил в колбу своё испорченные зелье и спрятал перо и чернильницу обратно в сумку. Он наблюдал за тем, как Рон и Гермиона покидают комнату, отметив, что ни один из них не посмотрел в его сторону. Невилл слегка улыбнулся ему, прежде чем Дин увлёк его за собой. Симус слегка помахал ему, и Гарри улыбнулся в ответ, затем повернулся к классу, полному слизеринцев.       Гарри почувствовал, как волна беспокойства захлестнула его — он оказался в центре всеобщего внимания на один долгий момент, прежде чем остальные ученики вышли из класса. — «Странно, — Гарри вздрогнул. — Очень странно», — он схватил свою сумку и направился к передней части комнаты, где его ожидал Снейп, сидящий за своим столом. Гарри остановился перед внушительным предметом мебели, глядя на столешницу. Он боролся со своей естественной реакцией сжать кулаки в карманах мантии и начать перебирать пальцами. Гарри никогда не умел держать себя в напряжении — у него всегда была склонность к ёрзанью.       — Мистер Поттер, у Вас назначены отработки на два следующих дня. Вы будете проводить их здесь ровно в восемь вечера, понятно? — Гарри удивлённо взглянул на Мастера Зелий — он ожидал едкого сарказма и ненавистных оскорблений, но не такого почти нормального тона. Он молча кивнул, чем вызвал резкий взгляд Снейпа.       — Да, сэр, — сказал Гарри. Снейп наградил его мрачным взглядом. Он написал ему пропуск, отдал его Гарри и отпустил парня взмахом руки.       — Убирайтесь с глаз моих, Поттер. Мне нужно готовиться к следующему уроку, — Гарри кивнул и поспешил выйти из класса, когда уже начал входить следующий поток учеников. Он так и не заметил долгого взгляда Снейпа, когда выходил из комнаты, или маленькой бороздки, которая появилась между бровями мужчины. Если Гарри всё же сделал бы это, то сбежал бы куда-нибудь в лес, ведь Снейп сегодня был добрым, чёрт возьми, он даже беспокоился о нём, а вот уже это верный признак апокалипсиса.

***

      Следующим предметом у Гарри стояла Трансфигурация, класс которой, к счастью, в этом году находился не так далеко от Подземелий. Но всё же он торопился и успел вовремя добраться до класса.       Когда Гарри пробрался на своё обычное место, которое делил с Роном, он заметил, что его место заняла Гермиона. Действительно, казалось, что все места со стороны Гриффиндора заняты. Гарри скользнул за стол в самом последнем ряду, глядя на поцарапанное дерево. Политика Макгонагалл заключалась в том, чтобы распределять места для людей на основе того, где они сели в первый день занятий.       Гарри сжал губы в тонкую линию. «Если так будет продолжаться, я останусь без партнера на весь чёртов год, — Через несколько мгновений вошла Макгонагалл, и её взгляд скользнул по комнате, остановившись на мгновение на странном расположении мест. Она предположила, что мальчики всё еще злы друг на друга из-за того, что они поссорились прошлой ночью. Она подавила раздражённый вздох, но «дети есть дети, а мальчики есть мальчики», — как говорила её мать. «Они неплохо и сами разберутся, — решила она. — Лучше мне не вмешиваться».       — Сегодня, класс, мы вспомним уроки, которые рассматривали в прошлом году… — и поэтому первый урок Трансфигурации в этом учебном году начался с обычных рутинных заметок и общего обзора. Гарри обнаружил, что на этот раз наслаждается обзорной сессией. С тех пор, как он летом начал изучать искусство Трансфигурации, он стал больше интересоваться механизмом сего процесса.       Он напевал себе под нос, когда записывал свои заметки, думая, что, возможно, на этот раз он сможет посоревноваться с Гермионой за лучшие оценки в классе. «Наверняка это её встряхнёт, — Гарри не смог удержаться от самодовольной улыбки. — И ей это пойдёт на пользу, — он вздохнул и оглядел класс. — Это… этот… бред… закончиться в скором времени. Это нужно прекратить».       Гарри почесал бровь, нацарапав ещё несколько строк заметок, отмечая страницы, которые упоминала профессор Макгонагалл. «Может быть, мне пропустить обед и поговорить с директором? — подумал он. У его желудка, который ещё ничего не ел, были другие планы. Он громко заурчал, когда заканчивался урок, и Гарри изо всех сил сопротивлялся желанию ударить головой по столу. — Кто ж меня так проклял-то, а? — Гарри умрёт от унижения прежде, чем сможет отомстить Волдеморту — это, должно быть, новый, дьявольский план Тёмного Лорда на этот год. Засмущайте Мальчика-Который-Выжил до смерти — и что ещё лучше — Волдеморту не пришлось бы даже мизинец напрягать, чтобы сделать это! Гарри сделает за него всю работу!       В комнате послышались хихиканье и щебет, и даже Макгонагалл сделал паузу в своей лекции, чтобы посмотреть на него. Гарри скорчился на своём месте, пытаясь спрятаться за Лавандой и Невиллом, которые сидели перед ним.       Урок, каким бы интригующим и интересным ни казался Гарри, не мог закончиться достаточно скоро. Он умирал с голоду и безумно хотел есть. Вот прямо сейчас. Когда профессор Макгонагалл закончила свою лекцию, Гарри побросал свои вещи в сумку, намереваясь отправиться в Большой зал, а затем и пообедать, и в темпе, в темпе. Однако профессор сорвала его планы. Гарри обернулся на её зов.       — Да, мэм? — Он надеялся, что его тон был вежливым. Она смотрела на него мгновение, и, как всегда, её строгий взгляд оставил у него ощущение, что он сделал что-то не так, и что она собирается обязательно узнать об этом.       — Мистер Поттер. Насчёт Вашей отработки. Поскольку у меня есть… неотложные дела… вечером пятницы, Ваша отработка будет перенесена на восемь вечер четверга. Это понятно? — Гарри быстро кивнул, задаваясь вопросом, были ли её «неотложные дела», которые ей нужно выполнить, собранием «Ордена». Он изучающе смотрел на неё какое-то время, но всё ещё не мог представить себе, что декан его факультета является членом тайной организации, которая боролась против одного из самых тёмных зол, которые только мог представить себе волшебный мир.       Гарри знал, что она, скорее всего, была членом Ордена, просто… она казалась слишком… чопорной и правильной, чтобы быть им. Слишком привередливой. Гарри пришлось склонить голову, чтобы скрыть улыбку при мысли о том, как профессор Макгонагалл отчитывает Волдеморта, грозно тряся своим указательным пальцем, а Тёмный Лорд стоит перед ней, опустив голову, смущённый, но с непокорным взглядом. «А, ну да. Мне нужно поесть и поспать. Именно в этой последовательности. Одно я могу исправить — другого придётся подождать». — Можете идти, мистер Поттер, — Гарри кивнул и направился к двери, повернувшись на пятках. — О, и мистер Поттер? — её голос остановил его. Он повернулся к ней лицом. — Я больше не хочу даже слышать о том, что Вы начинаете ссору с мистером Уизли, это понятно? Я не потерплю подобных драк на своём факультете, ясно? — её серые глаза были холодны, когда она смотрела на него.       Гарри хотел возразить. Он не виноват в том, что они поссорились. «Ради всего святого — это ведь Рон начал, ну, в основном». Во всяком случае, вербальную часть. Гарри кивнул в знак понимания, развернулся и поспешил выйти из комнаты, принюхиваясь к запаху обеда. О, как он был голоден. Он чувствовал, что съест сейчас даже слона.       Гарри подошёл к дверям Большого зала и проскользнул в них, направляясь к середине стола своего факультета. Когда он приблизился, свободное место между Дином и Фредом исчезло, как и другие свободные места между Джорджем и Анджелиной и Лавандой и Парвати. Гарри споткнулся, остановившись, и наблюдал изумительную картину того, как его факультет плавно сросся, чтобы исключить его из своих рядов. Он повернулся и посмотрел на Фреда, который только холодно посмотрел на него в ответ и вернулся к разговору с Кэти. Рон повернулся и увидел Гарри, неподвижно стоящего посреди прохода.       — Чё смотришь? — ехидным тоном спросил Рон. Гарри, глупо моргая, смотрел на рыжеволосого мальчика.       — Ничего, — пробормотал Гарри и пошёл по проходу к концу гриффиндорского стола. Он слышал шёпот и смех толпы за своей спиной, а также жужжание, доносившееся с других столов, ведь все они, несомненно, замечали разлом, присутствующий на факультете.       Гарри положил еду себе на тарелку — на самом деле даже не замечая, что он ест, а просто делая это механически. Он не отрывал взгляд от стола, не осмеливаясь поднять глаз, не желая видеть в чьих-либо отвращение или, что ещё хуже, жалость. Он ненавидел жалость. Он проглотил еду и выскочил из зала так быстро, как только смог.       Гарри пробрался в библиотеку, имея достаточно времени до его следующего урока, коим была Защита от Тёмных Искусств. Он завернулся в мантию, чувствуя, что ему холодно. Гарри шёл по коридорам, сворачивая в боковые проходы, когда видел людей, идущих в его сторону ю. В данный момент он не хотел ни с кем разговаривать, пока полностью не возьмёт себя в руки.       Ему удалось добраться до библиотеки, не встретив ни единой души, и, оказавшись там, он умостился за угловым столом, подальше от двери, спрятавшись за несколькими стопками книг. Там он опустился на стул и с громким стуком ударился головой о столешницу. Слёз не было. Ему удалось сдержать их, хотя глаза нещадно жгло. Большое спасибо, но он уже наплакался на неделю вперёд. Тем не менее, Гарри хлюпнул носом и вытер лицо, не признавая влажность на тыльной стороне кисти как слёзы.       Он вздохнул и поджал под себя ноги, приподняв голову и подперев её рукой. Гарри уставился в окно, его глаза остекленели, когда он наблюдал за пейзажем снаружи. Его разум был в тысяче миль отсюда — и парень довольно комфортно ушёл в себя, будучи именно там, где он хотел быть в данный момент. Он сидел так некоторое время, не двигаясь и просто спокойно дыша, и смотрел на что-то, что мог видеть только он.