Show down

      За час до рассвета Акааши разбудили чужие шаги по его дому и громкое шипение Яку на неуклюжего Льва, к счастью, узнанное шерифом раньше, чем он успел схватиться за револьвер. Показательный громкий вздох хозяина дома, случайно задетый кем-то стул и торопливые шаги из большой комнаты ознаменовали начало нового трудного дня. Акааши как назло вспомнил слова Тсукишимы о том, что здесь он успеет заскучать… Большей лжи он за всю свою жизнь, пожалуй, не слышал.       — Доброго утречка, шериф! Надеюсь, вы выспались?       Яку поднял повыше лампу, освещая скудным рыжим светом своё лицо, исказившееся от гадливой улыбочки. Падающие на него тени только подбавляли масла в огонь, пугая этим зрелищем. Этот тип был настолько безобразно бодрым, что хотелось запульнуть в него кактусом, послать куда подальше, и пусть эти несчастные в поезде как-нибудь там сами справляются, без них… Долг, обязанности, правосудие — это всё, конечно, хорошо, но не за час до рассвета же! Акааши с трудом оторвал голову от подушки, взглянул на своих гостей повнимательнее, заметно расслабляясь. Лев, уложивший руки на плечи любимому наставнику, пытался незаметно от него давить зевки, но получалось откровенно плохо — юноша практически спал на ходу. По всей видимости, Яку разбудил и его без единого сожаления. Особой бодрости шерифу это знание не добавило, но теперь он хотя бы не чувствовал себя виновато и уязвлёно на фоне пышущего энергией охотника за головами.       — Верно я понимаю, что нет смысла спрашивать вас о том, как вы попали в мой дом, да? — глухо пробормотал Кейджи, усаживаясь на постели. Он присмотрелся к гостям, заметив, что они оба были в боевой готовности, о чём свидетельствовали заполненные патронташи для переброшенных за плечи дробовиков, рукояти ножей, виднеющиеся из ножен, закреплённых ремешками на бёдрах, и короткое лассо, очертания которого угадывались за поясом у Льва. — Вы, разумеется, не с визитом вежливости?..       Сев ещё выше, затылком уперевшись в изголовье кровати, Акааши какое-то время растирал лицо руками, пытаясь проснуться окончательно. Сквозь пальцы он взглянул на мужчин, заметив, как те дружно покивали, не скрывая при этом довольных улыбок.       — Разумеется, — уклончиво отозвался ему в тон Яку. Он передал лампу Льву, а сам подошёл к Кейджи, наклонившись к нему. В темноте глаза Мориске странным образом светились, как подумал Акааши, скорее всего от предвкушения схватки. — Планы поменялись, шериф, поднимайтесь и собирайтесь, времени разлёживаться у нас сейчас нет.       — А что случилось? — спросил шериф уже на ходу, вставая с постели и осматриваясь в поисках своей одежды и сапог. Яку отошёл, давая ему пространство для сборов.       — Мы решили, что стоит выехать раньше, попробовать перехватить их на стоянке, а не во время захвата поезда. — Акааши заметно напрягся, внимательнее прислушавшись к чужим словам. Что-то они ему напомнили. Ловчий задумчиво хмыкнул, складывая руки на груди. — Знаете, честно говоря, смена плана мне не нравится и самому, но я подумал о том, что будет лучше, если мы застанем их врасплох, если подкрадёмся незаметно и…       — «И»? Что? — застёгивая рубашку, взглянул на Мориске шериф, лихорадочно думая о том, как бы поудачнее спросить у него о Куро. Вообще могло ли быть такое, что этот тип, не достучавшись до него, пошёл к Яку, а тот внял его совету? Наверное, нет, не могло. Они же терпеть друг друга не могли, если верить тому, что вчерашним вечером рассказал о шерифе и его приближённых Ловчий. Да и сам Куро отзывался о мужчине не должным образом, впрочем, как и почти все в городе. — Вы решили, что это хороший план?       Яку какое-то время медлил, задумчиво крутил в пальцах полу своего пончо, пытаясь выдрать из тёплой ткани плотно засевшие колючки каких-то сорняков. Акааши успел одеться, осмотреть сапоги, предварительно проверив их на наличие и отсутствие ползучих гадов — однажды он уже вытряхивал из собственной постели скорпиона, залезшего в дом в поисках прохлады — и, не обнаружив оных, обулся, принявшись за оружие.       — Состряпанный на коленке план точно не может быть хорошим, — наконец глубокомысленно заявил Мориске. Тон у него, впрочем, был такой, что казалось он не приемлет отказа ни в каком виде, и в случае чего лично усадит всех, кто ввязался в это дело, на коней и даст каждой лошади вожжой по стегну. Яку уже всё решил, и Акааши пусть и не был в восторге от всего этого, но не думал, что такой план может оказаться провальным. — Но он хотя бы не будет предсказуемым. Короче говоря, собирайтесь, седлайте своего коня, мы выезжаем прямо сейчас. Я оставлю вам Льва, он знает куда нужно подъехать. А сам пока оповещу остальных участников.       — Вы позвали кого-то ещё? — сухо поинтересовался Акааши, рассматривая хитро ухмыляющегося Яку. Он был взволнован и готов к рискованному заданию, всё его естество буквально вопило об этом: Ловчий топтался на месте в нетерпении, не обращая внимания на боль в ноге, на которую время от времени припадал, чем раз за разом тревожил Льва, внимательно за ним следившего.       — Сами увидите, — загадочно пообещал мужчина, делая быстрый разворот на пятках. Он поправил одежду, амуницию, и бросил из-за плеча: — Поторапливайтесь, я жду вас с Львом на уговоренном месте через полчаса максимум. Ты понял меня?       Теперь Мориске обращался к своему помощнику, который послушно кивнул, дождался, когда наставник его одобрительно потреплет по подставленной заранее голове и рванёт к выходу, оставляя Хайбу и Акааши наедине. Шериф отвернулся, приглядевшись к постепенно светлеющему небу. Всё это ему не нравилось, как и мысль о том, что в их команде появился кто-то ещё. Приглашая Иваизуми, Акааши по какой-то причине был уверен в том, что этот человек сможет постоять и за себя, и остальных в обиду не даст, но кого позвал Яку? Местные, конечно, не лыком шиты, но лишний раз искушать Судьбу не хотелось, как и идти на риски.       За спиной у Акааши послышались шаги — это Лев великодушно дал шерифу немного времени на оставшиеся сборы, пока он сам принялся шуршать на кухне, соображая на двоих немного бутербродов из остатков хлеба и вяленого мяса. Пока Хайба возился на кухне, чуть позже притащив еды на долю хозяина дома, Кейджи разбудил дремлющего Натто, наполнил его кормушки и, пока конь вяло жевал овёс и пил, быстро снарядил лошадь в дорогу. Конь был больше предыдущей каштанки, выше и крупнее, так что повозиться пришлось чуть дольше, чем обычно, выверяя длину стремян и затягивая подпруги потуже.       Наконец с делами было покончено, все наскоро успели утолить первый голод и двинуться на выход. Лев шёл впереди на своей лошади, непривычно молчаливый, но это, наверное, от того, что городские ещё спали и нарушать гнетущую тишину чем-то кроме скрипа сёдел и шороха копыт не хотелось. Свет становился ярче, ощутимее, стало прохладнее и местами, Кейджи готов был поклясться, он даже видел клочки сизого тумана, стелящегося по земле. Казалось бы, откуда в таком месте влага и прохлада? Но когда шерсть коня и одежда стали ощутимо сырыми, сомнений не осталось никаких.       Они подъезжали к краю города, с той стороны, где высился огромный каменный особняк, кажущийся лишним в декорациях этого скромного по всем меркам городка. Только банк мог похвастаться примерно той же помпезностью, что и это строение, но и то сильно недотягивал. В эту сторону городка Кейджи практически не заглядывал за всё время: не за чем было, да и нынешние владельцы этого дома не вызывали у шерифа ничего, кроме желания брезгливо поморщиться.       — Шериф, все уже на месте, — радостно бросил Лев, давая своей лошади шенкеля, чтобы та прибавила ходу. — Ох, глядите-ка, мы всё-таки последние!..       Акааши привстал на стременах, сощурился, пытаясь на таком расстоянии разглядеть всю команду участников, но пока смог опознать только Яку и недовольно топчущегося поодаль от него Иваизуми, держащего под уздцы гнедого жеребца. Только когда кони поднесли седоков ближе, равняясь с остальными, шериф смог кивнуть довольно скалящемуся Мориске и разглядеть остальных компаньонов по сомнительной и не самой безопасной прогулке по прерии в его и их жизнях.       — Вот, значит, какая у нас команда… — тихо пробубнил Акааши, приветливо кивая и оглядывая по очереди сперва всклокоченного и явно недовольного Хаджиме, которого самолично завербовал для поездки по чистой случайности; донельзя бодрого Бокуто, ласково поглаживающего свой начищенный обрез, уложенный на правое бедро, и Ушиджиму, молча кивнувшего шерифу в знак приветствия и благосклонности. Были, конечно же, ещё Лев и Яку, и он сам — всего шестеро. Маловато, но стоило быть честным — даже на это количество людей Акааши не рассчитывал и в лучшем случае. — Это все?       — Да, — кивнул Яку, оглядывая спутников таким взглядом, словно он лично отбирал каждого члена команды и был искренне горд за свой выбор и то, что все согласились принять участие, — я хотел позвать Футакучи с Аоне, но эти двое будто бы почуяли предстоящую работёнку и куда-то смылись, нигде не смог их найти. Сатори мы тревожить не стали. — Акааши с облегчением вздохнул, мельком взглянув на хмурого Ушиджиму, которому отсутствие приятеля, видимо, доставляло небольшой дискомфорт. — Он порывался ринуться с нами, но дела его увлекли в самый последний момент… Ладно, хватит молоть языком. Команды нам хватит и такой, а если взять в расчёт одну любопытную мыслишку из-за которой мы и поменяли время выхода из города...       — Надеюсь, это настоящая причина? — сощурился Иваизуми, прервав Мориске. Кузнец уже успел взобраться на коня, собрать повод, приготовившись пуститься в путь или в нападение в любой момент. — Это не какая-то там попытка заманить нас куда-нибудь подальше от города и потом бросить?..       — Эй, Яку-сан бы никогда!.. — вспыхнул Лев, подталкивая свою лошадь пятками в бок, пуская её в сторону Иваизуми, но двинуться дальше, чем на метр, ему не дал Ловчий, остановив помощника одним только взмахом руки. Хайба недоумевающе уставился на наставника, захлопав глазами. — Яку-сан?       — Не нужно, Лев, — покачал головой мужчина. — Мистер Иваизуми имеет полное право сомневаться во мне и, увы, я не смогу его переубедить в том, что я не заодно с бандитами или кем-то ещё. Остаётся только это доказывать.       Иваизуми на это заявление поджал губы и выразительно посмотрел на Акааши, который даже и не предполагал, что обстановка может стать такой за считанные секунды. Когда Яку говорил о том, что ему, как охотнику за головами, иногда приходится туго, шериф не мог и подумать, что сможет наткнуться на столь явственное недоверие, направленное на Мориске.       — Я здесь по собственному желанию, хочу помочь шерифу с этим делом и не дать ему угодить в какую-нибудь дурацкую ситуацию, — холодно отозвался кузнец, натягивая поводья лошади сильнее, поворачивая её на месте, вставая к Яку спиной и задом коня, соответственно. Он повернул голову, хлёстко бросив из-за плеча: — Но будьте уверены, мистер Яку, что в случае чего, в случае одного только неверного или сомнительно шага с вашей стороны, я не стану сдерживать себя и просто так смотреть на происходящее.       — Не сомневаюсь, — уклончиво ответил Яку, покачнув головой и заметив поблёскивающий металл оружия на чужом поясе. Мужчина вздохнул и обернулся к остальным, хлопнув в ладони: — Что ж, если всё решили и все собрались, то давайте выдвигаться. Я поведу. Будьте внимательны и старайтесь не отставать, по дороге лучше держитесь рядом. Я не думаю, что кто-то нападёт на нас в пути, но так я хотя бы смогу описать вкратце как мы будем действовать. Всё ясно?       Все присутствующие согласно закивали. На этом коротенькое и внеплановое собрание, знаменующее начало миссии, было закончено. Повторяя за Мориске и пришпоривая своих лошадей, мужчины бодро двинулись вперёд, быстро удаляясь от города в сторону железнодорожной станции.       Солнце постепенно начинало выбираться из-за горизонта, сперва показав путникам свой яркий бок, слепящий и ничуть не согревающий их продрогшие от влажного тумана тела. Разгорался новый день, сжигая с редких кустиков ковыли и из выщербленных ложбинок на острых камнях капли росы, скопившейся за ночь. Лошади резво неслись вперёд, позволяя сухому и пока что прохладному ветру чесать их гривы и хвосты. Из-под копыт животных отлетали камешки, спешно уползали в траву скорпионы и змеи, недовольно шипящие на потревоживших их всадников. После маленькой конницы в воздухе оставалась лишь бледная рыжая пыль, смятая сухая трава, да отзвуки речи Яку Мориске, который громко и обстоятельно разъяснял план дальнейших действий команды.       — Вчера вечером я подумал о том, что моя затея с тем, чтобы выдвинуться после полудня и попытаться перехватить их до поезда или у поезда немного не продумана, — с явной неохотой признался Яку, сбавляя скорость и пуская лошадь в рысь. — Из-за того, что мы в сильном меньшинстве, гораздо разумнее, как мне показалось, будет сделать шаг первыми, напасть на них тогда, когда они не ожидают — на рассвете или через час после него. В такое время люди обычно только-только приходят в себя после ночи: просыпаются, завтракают, умываются, если вообще знают, что это такое. А уж если ночь была беспокойной…       Мориске многозначительно поиграл бровями и усмехнулся.       — Думаешь, что они кутили? — со знанием дела спросил Бокуто. Яку пожал плечами и всё-таки кивнул.       — Насколько я успел понять характер Терушимы и его команды, эти ребята в первую очередь хотят повеселиться, а уже потом всё остальное. Ну и, как ты думаешь, какое веселье может быть без выпивки? — Бокуто с пониманием покивал и усмехнулся, видимо, соглашаясь с умозаключением охотника за головами. — И если я прав, то из-за того, что мы выехали так рано, мы застанем их врасплох. Чего точно они не ожидают в такую рань, так это нападения. Мы сможем воспользоваться неразберихой, повязать хотя бы нескольких, а остальные сдадутся сами — вот ещё одно наше преимущество. И заключается оно в том, что Терушима собирал команду из сброда, который попадался ему по пути. Я даже готов спорить, что половина из них просто не успела привязаться к нему, так что вряд ли эти парни станут рисковать своими шкурами ради него и ввязываться в драку на полном серьёзе, — с энтузиазмом рассуждал Мориске, улыбаясь чему-то хищно и опасно, явно предвкушаю славную заварушку. — Этим, я надеюсь, мы и воспользуемся.       — Откуда такие познания?       Яку вздрогнул от раздавшегося внезапно холодного голоса и взглянул на кузнеца, выглядел который весьма мнительным. Хаджиме внимательно смотрел в ответ на Ловчего, не отводя взгляда, и в его глазах отчётливо читалось то, что он не доверяет ему ни на йоту.       — Из надёжного источника, мистер Иваизуми, — обворожительно улыбнулся Яку, обратившись к ехавшему по правую руку от него хмурому кузнецу. — Из самого надёжного — я узнал всё это лично. И Лев, конечно же, тоже присутствовал при этом, так что подтвердить мои слова есть кому.       Хайба с готовностью закивал, нагоняя наставника, готовый в любой момент предоставить развёрнутый пересказ всех дней, что они следили за разбойниками. Иваизуми задумчиво хмыкнул и громко спросил:       — В таком случае, где гарантия того, что вы двое нас не предадите при первой же возможности?       — Ну, я ведь сейчас скачу по прерии бок о бок с вами, попутно рассказывая о планах банды, а не нахожусь в лагере с ними. Не думаете ли вы о том, что это кое о чём да говорит? — невинно улыбнулся Мориске. — К тому же, Бокуто может подтвердить то, что мы со Львом не покидали его салуна минувшей ночью. Шериф в свою очередь может похвастать рассказом о том, как вчера вечером мы с ним распили половину бутылки виски, а доктор Сугавара способен вывалить на вас внушительную поэму собственного сочинительства о том, что совсем не обязательно «Совать свою задницу в каждую заварушку, Мориске!», которой он порадовал меня вчера днём, когда я показал ему свою больную ногу. Вы, конечно, можете контраргументировать мои слова тем, что я мог бы договориться с бандой Терушимы заранее, — скрипнул зубами Яку, держа себя в руках из последних сил; Иваизуми опускал голову всё ниже и выглядел всё более угрюмым и задумчивым. — Но знаете что, мистер Иваизуми? К чёрту всё это. Я готов был бы лично для вас повязать Терушиму и бросить его мерзкую голову к вашим ногам, да только вот уже пообещал кое-что шерифу Акааши, так что не обессудьте.       Кейджи отвернулся, пряча от раздражённо скрежещущего зубами Хаджиме тщательно закусываемую улыбку. Он мог понять Иваизуми, ведь сам сначала отнёсся к Яку предвзято, но после того, как он всё выдал без утайки, поделился планами и попросил помощи, надеясь на простое человеческое понимание, шериф задумался о том, а так ли в действительности плох Яку Мориске. Доверять ему безоговорочно он не собирался, к тому же было теперь несколько вопросов после смены времени отъезда, но в целом отношение Акааши немного поменял, решив дать Ловчему шанс. А уж после такой речи — и подавно. К тому же, если у них всё получится и им удастся избежать жертв и выйти победителями из этой кампании, у шерифа будет большое подспорье в виде части арестованной банды. Может быть, это сможет помочь городу и дальше жить в мире и покое, а его жителям и вышестоящему начальству понять, что на нового шерифа можно будет положиться.       Оставался только один тревожащий Акааши вопрос, но уточнять при всех о беспокоящей его возможной связи Куро и Яку, шериф не стал, решив, что этот разговор он припасёт на потом. В конце концов изменённое время отъезда и слова Куро о том, что он и сам бы рванул ещё до того, как поднимется солнце, могли быть простой случайностью, совпадением. Главное, чтобы и правда, они сейчас не напоролись на неприятность, а всё остальное — второстепенно.       Пока Акааши мысленно рассуждал о возможности улучить момент и пошептаться с Мориске, он немного отстал от основной компании, и с ним поравнялся Бокуто, задумчиво взглянув на шерифа и легонько тронув его за плечо.       — Привет, шериф! — весело улыбнулся он, дружелюбно махнув рукой. — Не спите в седле, а то свалитесь…       — Конечно, — кисло улыбнулся Акааши, дав себе слово пока что больше не думать о всё чаще посещающей его мысли, что две его проблемы могли скооперироваться за его спиной в одну. — А вы разве не хотите послушать, что ещё скажет Яку?       Бокуто замотал головой и нахмурил брови.       — Нет, не очень. Яку ещё вчера мне всё рассказал, он ведь остановился у меня, да вы и сами всё только что слышали — мне незачем снова вникать в план действий.       — Вот как, — Акааши вежливо улыбнулся, — тогда хорошо. И я очень рад тому, что вы согласились поехать с нами…       — Правда? А вот я очень обижен.       Кейджи удивлённо вскинул брови и уставился на владельца салуна, мгновенно убеждаясь в том, что тот и правда был чем-то опечален и причиной его дурного настроения был именно он, Акааши.       — На кого, позвольте узнать?       — На вас, шериф, — фыркнул Бокуто, надувая губы. — Вообще-то, я думал, что вы приедете сами и позовёте с собой на дело — это ведь так захватывающе! Если бы не Яку, так я бы и не узнал об этой вылазке — несправедливо!.. А мы ведь с вами друзья…       Бокуто погрозил лилово-персиковому небу кулаком и нахмурился ещё сильнее, уставившись между ушей своему коню, которого по случайности или специально звали Конём. Акааши со всех сил пытался сдержать дрожащую улыбку, лезущую на лицо против его воли. Заявление Бокуто задело его за живое и всё же немного рассмешило — было безумно приятно осознавать, что кто-то в городе уже считает его своим другом, но в то же время они ведь были едва знакомы... Чутьё и собранная за время пребывания в городе информация подсказали, что Котаро просто такой человек, так что перечить и отнекиваться от дружбы шериф не стал, и поэтому со всем сожалением, которое смог у себя найти, обратился к Бокуто, заглядывая в его потускневшие от обиды глаза.       — Я прошу прощения, что так вышло, — виновато отозвался Акааши, склоняя голову. — Видите ли, я сам не до конца был уверен в том, что эта вылазка состоится. А когда уверился окончательно и вопрос о членах команды встал ребром, то самой неприятной для меня мыслью стало то, что люди, которых я не прочь бы позвать с собой, могут пострадать… Это всё же не просто прогулка по прерии, возможно, нас ждёт схватка, или погоня, или перестрелка. И мысль о том, что кто-то из вас может попасть под пулю, честно говоря, очень меня тревожит.       Акааши замолчал. Он удивился сам себе, ведь то, что он изначально планировал сказать Бокуто сильно отличалось от сказанного, несомненно, являющегося правдой. Рисковать собственной жизнью это одно, а жизнями вверенных ему горожан — абсолютно другое. От одной мысли о том, что тот же Бокуто может вернуться в салун с окровавленной головой, Акааши начинало мутить. О том, что кто-то может не вернуться, думать он не хотел и вовсе.       — Мы не маленькие дети, шериф. — Под копытами лошадей похрустывали камешки, в кустах ковыли пели ранние кузнечики. Яку перестал говорить, и теперь все прислушивались к ровному серьёзному голосу Бокуто Котаро. — Мы знаем, на что идём, знаем, идём ради чего и ради кого. Не нужно думать о том, что мы не в состоянии постоять за себя. Если вдруг что-то потребуется от меня — смело обращайтесь, я помогу чем смогу. Как и любой из присутствующих, я готов ручаться. Вы пусть и новый человек в нашем городе, но вы не одиноки.       Кейджи не знал, что и сказать на такое заявление. Он просто молча покивал и не без удовольствия подставился под крепкий хлопок ладони Бокуто о собственную спину. Это практически вышибло из него дух, доставило ощутимый дискомфорт из-за ещё не затянувшихся ранений и едва не выбило из седла, заставив сильно наклониться вперёд, почти ткнувшись в шею Натто, но зато мигом привело в порядок и нужное расположение духа.       — Спасибо… — Акааши прокашлялся. — Я это учту.       — Да не за что, — улыбнулся до ушей Котаро, вновь возвращаясь к своему привычному бодрому и благодушному расположению. — Кстати, Яку, как скоро мы приедем? Уже с час трясёмся. Станция же совсем рядом.       — Они ведь не на станции, болван, — добродушно огрызнулся Ловчий, сбавляя скорость и выравнивая шаг рядом с конём Бокуто. — Вообще мы уже возле железной дороги, ты видишь? Вон она, впереди, с милю до неё осталось. Теперь, когда она на виду, нужно двигаться параллельно железной дороге, назад. Они планировали напасть на поезд за пять-семь миль до станции, а лагерь разбить неподалёку. Так что мы практически на месте, осталось только обшарить округу.       — А если здесь ничего нет? — задумчиво спросил Ушиджима, впервые подав голос за весь час в дороге. Яку нахмурился. Это его задумчивое и угрюмое выражение лица точно не значили ничего хорошего.       — Если нет, то придётся предотвращать ограбление, чего мне делать не хотелось бы по известным причинам.       — Их больше, чем нас, — коротко буркнул Иваизуми. Яку шумно втянул воздух и пригляделся к нему. Лицо Ловчего вдруг просветлело, и он улыбнулся кузнецу, показательно кивнул, отсалютовав Хаджиме, который всё ещё хмурился, но уже не выглядел настолько скептически настроенным: — Но всё равно, допустить ограбления мы не можем, поэтому…       —…поэтому будем действовать, — решительно закончил за кузнеца Акааши, оглядев всех собравшихся.       — Верно, — довольно улыбнулся Яку, притормаживая свою лошадь, пуская её шагом. — Давайте ещё немного сместимся вправо и там уже возьмёмся за тщательные поиски…       Все согласно покивали, поворачивая коней и по очереди проскальзывая мимо мясистой и высоченной туши кактуса, уже давно не растущего и почти окаменевшего у основания, но всё ещё весьма колючего и неприятного для внезапных столкновений с ним. Таких кактусов становилось всё больше по мере продвижения, и Акааши начал чувствовать себя неуютно, ощутив фантомную боль в собственной спине. Находиться здесь было неприятно, но ни объясняться со спутниками, ни трусливо удирать шериф не спешил, так что, как и все, он внимательно оглядывался по сторонам, ища какие-либо следы пребывания людей в этом месте.       Они двигались обратно в сторону города, при этом сильно забрав по диагонали на восток. В ближайшее время встретить кого-либо в этой местности они не надеялись, так что, когда тишину, нарушаемую лишь хрустом камешков под копытами лошадей, прервал далёкий вскрик, мужчины одновременно встрепенулись, похваставшись за оружие.       — Вы это слышите? — Иваизуми натянул поводья, закрутив головой, ища откуда шёл звук. Лошади возмущённо зафыркали, начав стричь ушами. — Мне ведь не показалось, кто-то звал на помощь?       — Странно, — Яку поморщился, привстав в стременах. — Здесь нет ни дороги, ни селения, откуда тут взяться людям?       — А что, если это наши бандиты? — невинно пожав плечами, спросил Ушиджима, вызвав у Мориске только усмешку, пусть в ней и не обошлось без капли задумчивости.       — Вряд ли, Вакатоши, — покачал головой мужчина. — Это ведь мы хотим устроить нападение, не думаю, что кто-то до нас успел бы их схватить… Никто ведь не знал про них.       — Поедем посмотрим? — предложил Акааши, тоже приподнимаясь в седле, чтобы получше оглядеться. Вокруг них простиралась прерия с гигантами кактусов, натыканных целыми семействами, повсюду были острые камни, клочки белёсой ковыли, которую начали щипать лошади от безделья. Акааши огляделся ещё раз, на всякий случай вытянув из кобуры «миротворца». Его примеру последовали остальные, за секунду обозначив настрой всей команды как «боевой». — Вперёд, кажется, звуки доносились оттуда.       Они шли практически след в след, держа оружие наготове. Ещё несколько раз они слышали крики о помощи, тихие и быстро угасающие, полные боли и какой-то безысходности, и всякий раз Яку с непритворным удивлением уверял спутников в том, что здесь просто некому кричать: жителей нет поблизости, а до предполагаемого места обитания шайки Терушимы они пока что даже не добрались. Однако это нисколько не убавило осторожности компании, которая наконец выбралась из плотного забора кактусов на более свободное пространство, окружённое камнями.       Чтобы понять, что происходит и среагировать на это, хватило и пары минут, которые спутники, во главе с обалдевшим Яку Мориске, провели за тщательным разглядыванием развернувшейся перед ними картины.       Бокуто истерически захохотал. Он так сильно накренился в своём седле, что почти свалился с лошади и уже начал задыхаться от смеха. Иваизуми выглядел шокированным, даже слишком сильно. По всей видимости, он успел догадался чьих рук это было дело, но с подобным воочию кузнец сам никогда не встречался, что красочно и отразилось на его разрумянившемся от смущения лице. Ушиджима абсолютно спокойно взирал на открывшуюся им сцену и вместо глупых действий или промедления, начал вытягивать из-за пояса внушающих размеров мачете, который легко бы порубил верёвки вместе со злосчастным кактусом, гордо высившимся на окраине небольшой полянки, где был разбит лагерь бандитов Терушимы.       Их было десять, как и говорил Яку. Устроились они с размахом, заполонив своими вещами всю полянку. Разбили пару палаток, свалив в них всё своё барахло, вывернутое и распотрошённое кем-то; выкопали яму; к обустроенному очагу стащили сёдла и тюки с тряпками, на которые можно было удобно опереться и прикорнуть во время ночлега возле пылающих угольев. На земле валялись початые бутылки из мутного стекла, на донышках которых перекатывалась какая-то жидкость — на стоянке чем-то терпко и резко пахло, вероятно, этим самым пойлом. Лошадей поблизости не было видно, зато на противоположной окраине завязла меж россыпи острых камней разбитая, но ещё пригодная для использования телега, естественно, без тягловой силы. На рыжей почве отпечатком минувших событий застыли следы людей, копыт лошадей и яркие язвы пятен, похожих на крупные капли подсыхающей крови. Здесь было на что взглянуть — вещи, следы, остатки былого пиршества, гниющие на солнце, однако, самым главным элементом этой странной экспозиции, конечно же, оставались люди.       Седоки спешились, не складывая оружия и держа ухо востро, принялись осматриваться, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Трое из команды Терушимы бездыханными тушами застыли у потухшего очага. По их состоянию сложно было сказать живы они или уже преставились, никто пока не решался подойти ближе и проверить, но судя по тому, что все трое были связаны по рукам и ногам, была вероятность того, что они всё-таки живы. Акааши кивком указал на троицу, тихо попросив Ушиджиму проверить их. Вакатоши молча кивнул, в несколько шагов добрался до бандитов, присел, пристально вглядевшись в полуобнажённые тела, для верности подёргал узлы пеньковой верёвки, плотно обхватывающей конечности пленённых. У одного за другим он проверил пульс, обернулся к шерифу, кивнул и показал большой палец — все трое были живы. Акааши принял это во внимание и, не опуская револьвера, заручившись поддержкой Хаджиме, подобрался к трём другим мужчинам, также связанным, но уже между собой. Эти были в сознании, но, судя по всему, находились в каком-то явно помрачённом состоянии рассудка.       — Воды!.. Помо… — Кейджи и Иваизуми одновременно скривились и отвернулись в разные стороны, жалея только, что не могут заткнуть уши, чтобы не слышать звуков льющихся рвотных масс. Оставшиеся двое тихо стонали, медленно поджариваясь на поднимающемся всё выше солнце. В какой-то момент Акааши даже поймал себя на мысли, что ему жаль этих людей. Впрочем, на жалость не было времени. Оставив этих троих на кузнеца, шериф нетвёрдой походкой пошёл к окраине полянки. Каждый новый шаг давался ему с трудом, окружающий его мир покачивался и вращался от запаха, навязчиво лезущего под нос. Его мутило; перед глазами поплыли мушки, а в голову полезли непрошенные мысли. Шериф остановился в нескольких метрах от стонущих от боли мужчин, с неприязнью уставившись на их обнажённые и покрасневшие от солнечных ожогов и уколов колючек тела.       Гордо высящийся кактус украсили по окружности оставшиеся четверо бандитов во главе с предводителем всей своры, лицо которого Акааши видел на листовке Мориске. Словно в странной извращённой версии праздничной гирлянды, их кисти рук были накрепко связаны друг с другом, выстроив тем самым взрослых мужчин в своего рода тесный «хоровод» вокруг колючего и, наверное, уже давно не живого растения.       Когда разбойники поняли, что больше не находятся в гордом одиночестве, а звуки шагов вовсе не галлюцинация, они начали жалобно голосить и звать на помощь. По всей видимости, боль была нестерпимой настолько, что им было плевать на стыд, на то, что они уже попались и теперь им грозит наказание куда как страшнее, чем то, что они заслужили в данный момент.       Акааши услышал звуки шагов позади себя и встал вполоборота, всмотревшись в посеревшее от злости лицо Яку Мориске. Он двигался с трудом, сильно хромая. Во время спешивания Яку настолько был взвинчен и шокирован происходящим, что напрочь забыл о собственном недуге, спрыгнув, приземляясь аккурат на больную конечность. По всей видимости, его колено прошила жуткая боль, и Ловчий был вынужден какое-то время оставаться в стороне под присмотром Льва и таки вывалившегося из седла Бокуто, которому поручили стеречь лошадей и быть на стрёме. Как только все разошлись, взявшись проверять бандитов и осматриваться, Яку поспешил присоединиться к шерифу, взявшему на себя обязанность осмотреть человека, по чью душу они собрались. Он громко ругался, влачил ногу и попутно рычал на Хайбу, который тащился за ним и шёпотом умолял наставника поберечь себя.       — Не лезь, Лев! — рявкнул Яку, грозно зыркнув на юношу. Тот оторопело замер и обиженно поджал губы, криво улыбнувшись. Хайба послушно отошёл на шаг назад, к Бокуто, который с пониманием похлопал его по плечу, дескать, ничего, бывает, брат, такое время, когда «они» не в духе. Котаро и Льва весьма кстати окликнул Иваизуми, попросив их разобраться с застрявшей телегой — все понимали то, что незадачливых разбойников ещё предстоит везти в город, так что гораздо удобнее было бы сразу подготовить всё для возвращения, чем возиться с этим позже и тратить бесценное время. Мужчины согласно покивали и занялись делом, не обращая внимания на то, как к Акааши медленно подобрался оставленный на попечение самого себя Мориске. Он встал рядом, осмотрел представленное глазам зрелище и яростно выругался, сплюнув на землю. — Знаете, шериф, это ведь даже хуже, если бы эти уроды смогли подпалить наши задницы.       Охотник за головами был несказанно зол. Кейджи даже побаивался лишний раз взглянуть на искажённое болью и негодованием лицо Ловчего. Оно и было ясно: Яку рассчитывал на погоню, на собственноручное остреноживание бегущего прочь Терушимы, на удалое приключение, а не то, что прямо сейчас он мог видеть — поджаривающуюся на солнце голую задницу великого укротителя поездов и почтовых дилижансов. К тому же, как понял Акааши, Мориске надеялся заполучить Юджи «тёпленьким» и сразу же отбыть с ним в поисках достойной награды за его голову. А теперь, по всему выходило, что его план накрылся одной небезызвестной медной конструкцией. Им придётся доставлять всех членов банды в город, и кто знает, что может статься по дороге или после. Видимо, Яку сильно тревожила мысль, что новый шериф города не захочет сдержать своего слова.       Что до Акааши, то он, смотря на это безобразие, не знал, что и думать, и испытывал нечто совсем уж странное. На манер владельца салуна ему хотелось расхохотаться в истерике, чтобы до слёз пробрало, но так он в жизни ни разу не смеялся, поэтому оставался только второй вариант — приняться ругаться, как Яку, топать ногами, ворошить рыжий песок и костерить проклятого Куроо Тетсуро, снова влезшего не в своё дело. У Кейджи не было и малейшего сомнения в том, что эта весёлая инсталляция была его рук делом. И, честно говоря, шериф предпочёл бы её не видеть. Ему хотелось малодушно слинять отсюда, не смотреть на это унизительное зрелище, причём, таковым оно было и для «победителей», и для «проигравших», ведь если Куроо сделал это, — если, конечно, действительно он это сделал, — то он с самого начала был уверен в том, что их всех перестреляют как вшивых койотов, а потому решил взять дело в свои руки. Таких новостей в городе точно никто не одобрит. Да где же это видано, что добычу шерифа увели у него же из-под носа? Да не абы кто, а местная «знаменитость», путающаяся с шулерством, мелкими правонарушениями и имеющая нездоровую любовь к дурацким шуточкам. Акааши ещё раз осмотрел спины привязанных, не решаясь опускать взгляда ниже их поясниц. Ему очень хотелось сбежать отсюда, но он был не в том положении, чтобы трусливо ретироваться перед возникшими проблемами.       — Не понимаю причины вашего недовольства, Яку, — пытаясь сохранить индейское спокойствие и невозмутимость, сухо сказал Кейджи, — бандиты обезврежены, а ограбление благополучно предотвращено. Теперь наша задача состоит лишь в том, чтобы переместить их в мой офис и…       Акааши замолчал, закусывая губы и низко опуская голову. Он ядовито усмехнулся, тряхнув головой — что за ерунду он городит? Все его слова были из разряда тех, которыми обычно люди успокаивают сами себя, когда крупно облажались, а теперь нужно сказать хоть что-то, вывернуться из скользкой ситуации. Ни одному его слову не поверил и Яку. Он посмотрел на него с таким выражением лица, словно бы это его только что насадили филейной частью на кактус. Ловчий удручённо и неодобрительно покачал головой и на выдохе произнёс, нехотя соглашаясь с их общей беспомощностью и бесполезностью в сложившейся ситуации:       — Так-то оно так, шериф. Но… — Мориске замолчал, пытаясь подобрать более цензурное слово — не может же речь состоять из одной только брани? — Нас крепко… обманули. Знаете, меня словно щёлкнули по носу, поманили чем-то стоящим, а вместо этого подсунули хорошую пригоршню дерьма… Я просто…       Яку тяжело вздохнул и внимательно присмотрелся к белобрысому затылку главаря бандитов, пронзая его собственной ненавистью.       — Я вас понял, — кивнул Кейджи. — Чувствую то же самое. Что будем делать?       Охотник за головами медленно обернулся. Их спутники времени даром не теряли: Лев и Бокуто успели каким-то чудом вытолкать телегу и теперь занимались её осмотром на пригодность. Ушиджима снёс в тень одной из палаток троих бессознательных, сложив их всех рядом. Иваизуми краем глаза следил за оставшейся троицей и попутно стягивал сёдла с хорошо сбитого Коня и мохноногого тяжеловоза плотника, которые среди прочих были самыми крепкими и годились для телеги. Яку обратил взгляд обратно к любителям живой природы и задумчиво хмыкнул. На лице его отобразилась какая-то глубокая мыслительная деятельность, мешать которой шериф не посмел — у него и самого имелось над чем подумать.       — Вариантов у нас не много, — наконец отозвался Яку, медленно заковыляв к кактусу. Он с отвращением уставился на голую тушу Терушимы и обошёл его сбоку. — Для начала хочу кое-что прояснить. Эй, ты! Юджи, открой глаза, эй!..       — Яку… — Акааши во все глаза уставился на то, как Мориске совершенно бесцеремонно принялся лупить Терушиму по щекам, заставляя того очнуться и посмотреть на него. Шериф на всякий случай подошёл ближе. Он видел, как натянулись верёвки на запястьях у пленённых, и выглядели они не слишком надёжными.       — Ты же слышишь меня, — настаивал Яку, продолжая терзать чужое лицо и без того опухшее. — Говори давай, кто вас так отделал? Сколько их было? Открывай свой рот и скажи мне пару слов, что тут сложного?..       Белобрысый глухо застонал, издав мерзкий рвотный звук. Яку успел отскочить в сторону очень вовремя, зло и витиевато выругавшись. Акааши наставил на бандита револьвер, решив, что так будет спокойнее. Терушима с трудом разлепил опухшие веки и захныкал, словно маленький ребёнок, пытаясь отодвинуться от кактуса и не касаться его голой кожей, особенно тем местом, где было больнее всего. Когда у него снова ничего не получилось, Юджи в очередной раз взвыл, взывая у шерифа и охотника за головами непонятный приступ сочувствия из чистой мужской солидарности — должно быть это было ОЧЕНЬ больно. Акааши поморщился и покрутил головой, выгоняя из неё ненужные воспоминания. Нет уж, сейчас точно не время.       — Ты… Ты же… — путано прохрипел Терушима, хмуря брови и быстро облизывая сухие губы не менее сухим языком. Он пригляделся к лицу Яку, неприятно скривившись. — Ты! Я помню тебя…       Мориске странно дёрнулся. Лицо его изменилось: вся его решимость и уверенность куда-то испарилась, сменившись испугом и чем-то ещё, словно бы у Яку что-то пошло не по плану, и он очень этому удивлён. Впрочем, Ловчему не потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки. Он приосанился и, как ни в чём не бывало, произнёс:       — Да-да, помнишь, — отмахнулся мужчина от Терушимы, словно от надоедливой мухи. Он с отвращением фыркнул, разглядывая, как стекают с подбородка Юджи вязкие слюни, а сам он принялся влажно чмокать, приводя язык и губы в надлежащее состояние. — Я задал вопрос, отвечай. Кто вас так отделал?       Терушима молчал. Он, кажется, вообще не понимал, что происходит. Позади стихли все звуки — как оказалось, все оставшиеся спутники наблюдали за происходящим и ждали ответа главаря бандитов, словно чего-то очень важного. Юджи затряс головой и задёргался. Его товарищи, связанные с ним, принялись шипеть и стонать. Затихли они не скоро и только когда Мориске в очередной раз повторил вопрос, сопроводив его поистине убийственным взглядом и крепкой затрещиной, Терушима, наконец, заговорил.       — Один. Он был один, — выталкивая признание из себя с огромным трудом, смешивая его с грязной руганью, сказал он, скрежеща зубами и шипя от боли. — Этот ублюдок сказал, что его зовут Акааши!..       Юджи замолчал, предоставив своим товарищам возможность поохать и поахать. Шериф в какой-то момент понял, что все взгляды теперь прикованы к нему, а сам он впервые в жизни почувствовал, что означает выражение «земля уходит из-под ног». У Кейджи закружилась голова, звуки вокруг заглушил белый шум. Он больше не слышал возни бандитов-неудачников, не слышал взрыва гогота Бокуто, ядовитого шёпота Иваизуми и дурацких вопросов Льва о том, как же такое может быть.       В голове шерифа была тишина и пустота, мирная и блаженная, только вот просуществовала она недолго, уступив место одному острому желанию — найти Куроо Тетсуро и всё-таки прострелить мерзавцу сразу оба колена.       Вернулся к реальности Акааши только тогда, когда услышал своё имя, как кто-то его звал.       — Хэй, шериф! — его грубо потрясли за плечо. — Что это значит?       Это был Иваизуми. Выглядел кузнец встревоженно, не сказать бы «испуганно». Он заглядывал в потемневшие глаза Кейджи, готовый в любой момент поддержать его в случае чего: у Хаджиме чётко сложилось ощущение, что вот-вот в их полку бесчувственных может прибыть — Акааши выглядел не очень бодро.       — Я в порядке, — вежливо отмахнулся он, скидывая с себя руки кузнеца.       — Что это значит? Почему этот тип говорит о вас?       — Не знаю, я… — Кейджи взглянул на Терушиму, которого с пристрастием допрашивал Яку и, судя по его недовольному лицу, результатом допроса было одно и то же имя — его имя. — Думаю, нам стоит убираться отсюда. С ними.       Все присутствующие, кроме тех, что были связаны, согласно покивали. Солнце начинало палить и находиться в прерии без толкового укрытия было себе дороже, к тому же часть банды была в истинно плачевном состоянии, а из Терушимы, который как попугай заладил одно и то же, скорее всего, ничего не добиться. Нужно было уезжать и первым делом заглянуть к Сугаваре. Бандиты-то они, конечно, бандиты, но если кто-то из них помрёт раньше положенного, то это будет не очень хорошо.       — Ушиджима, давай погрузим этих на телегу, — быстро распорядился Иваизуми, жестом давая Бокуто знак, чтобы он тоже помог. — А вы… Свяжите остальных. Думаю, что пока что лучше будет их держать связанными.       — А ещё лучше будет, если мы найдём какое-нибудь тряпьё, чтобы прикрыть их, — поддакнул Бокуто, весело гоготнув. — А то слу-ух-ухов будет!..       Акааши согласно покивал и отослал Льва порыться в палатках в поисках вещей. Шестеро из банды были более-менее одеты: у кого грязные подштанники, кто в штанах — лучше, чем нагие красавчики, примотанные к кактусу. Одевать их никто не собирался, но к счастью это и не требовалось — сами управятся, в крайнем случае обмотаются холщевиной палаток.       Когда с погрузкой первой партии бандитов было покончено, а Ушиджима, вооружившись своим внушительным мачете, перерубил верёвку, связывающую оставшуюся четвёрку, началось нечто невообразимое. Все четверо, почуяв свободу, махом скинули с себя путы, бросившись врассыпную. Это было настолько неожиданно, что отреагировать сразу не смог никто.       — Держи гадов! — запоздало взревел Бокуто, бросившись следом за одним из мужчин, который, громко охая и страшно хромая, ломанулся через заросли кактусов и насыпь острых камней. Через минуту откуда-то неподалёку раздался громкий победный крик и последовавший за ним вопль пойманного: — Готово, я его взял!..       Бокуто показался на полянке через секунду, ведя впереди себя одного из беглецов в страшно согнутом состоянии с заломленными руками. Ему даже не пришлось пользоваться оружием, как и предполагал до этого Акааши, Котаро вполне справлялся собственными силами.       Сам шериф бросился за Терушимой, который рванул куда-то направо, обогнув кактус и завалы камней. На удивление, Юджи, как и остальные, оказался проворным и полным сил — удирали все четверо резво, даже несмотря на то, что были босы, ранены и раздеты. Впрочем, далеко убежать никто из них не смог.       Напоровшись на острый камень и оскользнувшись, подворачивая ногу, Терушима грязно выругался, замешкался и был пойман на мушку. Он обернулся из-за плеча, заметив Акааши, который навёл на него «миротворца», думал было уже броситься бежать дальше, хоть как, хоть на коленках пополз бы, но тут просвистела пуля, угодившая в рыжую пыль всего в паре сантиметров от его правой ступни. Терушима застыл на месте.       — Стоять, — он медленно обернулся и, гордо вздёрнув подбородок, присмотрелся к шерифу. Акааши сощурился и предупредил: — Руки.       — Где я, по-твоему, могу прятать оружие? В заднице? — едко осведомился белобрысый, оскаливая зубы. Руки он, впрочем, поднял. — Будешь стрелять в безоружного?       — Если нужно, — уклончиво ответил Акааши.       Юджи заметил звезду у него на груди и с удовольствием кивнул на неё, хищно облизав сухие губы.       — Как низко, шериф… Хотя в твоём окружении есть люди, делающие ещё более…       Глаза Терушимы внезапно округлились и закатились. Колени его подкосились и тело грузным мешком рухнуло на землю, сваливаясь в пыль. Акааши удивлённо моргнул и перевёл взгляд на Яку, замершего с занесённым в воздухе прикладом своего дробовика, которым он вдарил Юджи по затылку, с лёгкостью его вырубив одним профессиональным и хорошо заученным жестом.       — Зачем вы?.. — начал было Кейджи, закусив губы — как он смог здесь оказаться так быстро? Яку посмотрел на него исподлобья, и взгляд у него был недобрый.       — Незачем трепаться с ублюдками, шериф, — коротко выплюнул он, убирая дробовик обратно за спину. Мориске поморщился, привстал на цыпочки и громко позвал: — Бокуто, иди сюда! Свяжи ему руки и ноги, да покрепче… Идёмте, Акааши. Нужно ехать, дела ещё не окончены.       Ловчий потоптался на месте, тяжело сделал первый шаг и, превозмогая боль, зашагал в сторону телеги, на которой уже почти не осталось места для разбойников. Акааши задумчиво посмотрел ему вслед, гадая о том, что же ещё хотел сказать Терушима и почему Яку так упрямо не даёт ему говорить.       Возвращаясь на поляну в задумчивости, шериф стал свидетелем ловкости Хайбы — он раскрутил своё лассо, не зря притороченное к его поясу, и словил последнего из банды, нервно мечущегося по открытому пространству. Бедняга, кажется, потерял чувство ориентации и совсем свихнулся от жары и жажды, раз попался так глупо.       — Последний! — радостно крикнул Лев, покрепче затягивая петлю лассо на скрученном им разбойнике, который завалился на бок, громко застонав. — Давай-ка, поднимайся…       Пока наспех собранная команда возилась с разбойниками, упаковывая их в одежду и рассаживая на телеге, Кейджи предпочёл отойти подальше, оставшись наблюдателем. В голове всё ещё был свеж отголосок сухого хрипа Терушимы, надрывно выплёвывающий его имя. Кто мог это сделать? Правда ли это был Куро? Кому ещё такое могло взбрести в голову?.. Но зачем он, в таком случае, назвался его именем? Мстит? Или же это была его попытка «загладить вину»? Чего он добивается? Акааши тяжело вздохнул, с усилием потерев виски — ответа на все эти вопросы у него не было.       — Чёрт бы его побрал, всё равно узнаю позже… — буркнув, пообещал сам себе шериф, направившись в сторону готовых к отъезду соратников. ***       — Как они?       Акааши вопросительно поднял на Ловчего глаза и быстро сдвинулся в сторону, уступая ему место рядом.       — Жить будут, мерзкие ублюдки, — зло выплюнул Яку, осторожно присаживаясь на нагретую солнцем террасу и с охотой принимая из рук шерифа кружку с свежезаваренным чаем. Пить кипяток в такую жару, конечно, не было никакого желания, но Сугавара настоял на соблюдении законов гостеприимства, так что Кейджи и Мориске были просто вынуждены ему подчиниться. Злить доктора? Лучше поищите других дураков. — Суга сказал, что в целом всё в порядке: четверо без сознания, свалены сильным отравлением, ещё двое в сумрачном состоянии рассудка. — Акааши непонимающе взглянул на мужчину, оставив висеть в воздухе так и не заданный вопрос. Яку скривился и вздохнул, быстро пояснив: — Словили глюки: пускают слюни и ничего не соображают, ума у них сейчас не больше, чем у буханки хлеба. Видели сколько на земле было бутылок? Что-то было подмешано в выпивку, Суга предположил, что это был мескалин. Все побочные эффекты на лицо: сухость во рту, головокружение, рвота, расширенные зрачки, тревожность и прочие прелести передозировки. Удивительно, что эта штука весьма распространена, но пользуются этим не все. Наркотик растёт у нас с вами под ногами и на заднем дворе любого дома, а мы и не замечаем его — треклятый пейот повсюду! Радует только, что не всем местным хватает мозгов, чтобы сделать из него хоть что-нибудь стоящее...       Акааши нахмурился и сухо отозвался:       — В таком случае, хорошо, что горожанам не достаёт нужных знаний. Я знаю, что это такое, имел с этим дело раньше, — Яку удивлённо вскинул брови, всем своим видом давая понять, что не против выслушать историю. Шериф вздохнул и пожал плечами: — Особо рассказывать нечего. В том городе, где я прежде служил помощником, мы как-то нарвались на группу бывших охотников за бизонами. Работы по их прямому назначению у них не было и эти люди занимались чем угодно, лишь бы подзаработать. Нескольких мы отправили на каменоломни за попытку разобрать рельсы, за конокрадство — повесили. Их стало меньше и пыл поубавился, но занятия для них всё не находилось. Эти парни знали, что мы пресечём любой их шаг в сторону беззакония, так что им пришлось искать другие способы поживиться. Среди них был один мужчина, учёный, разбирался в зоологии, ботанике и медицинском деле, многие местные обращались к нему за помощью в случае чего, но помощь местным не приносила достаточно денег. И тогда ему в голову пришла мысль, что будет неплохо попробовать делать вещи, которые смогут «потешить людей», по его собственному выражению, — Акааши прихлебнул чай и отставил кружку на террасу. — Поначалу они делали наркотик небольшими партиями, в основном использовали для себя и некоторых местных. Пока всё не вышло за рамки пары десятков постоянных потребителей, мой Босс какое-то время даже не обращал на это особого внимания. Он говорил, что кучка морфинистов и других господ, увлечённых ловлей галлюцинаций в подвалах салуна, не страшнее беспробудных пьяниц, пока они мирно сидят в своём подполье и не показывают носа. Но когда дело стало принимать серьёзный оборот и из-за всего этого стали гибнуть люди, мы вынуждены были вмешаться и применить меры.       — Взялись топтать полянки с кактусами? — ехидно усмехнулся Яку, сюрпая обжигающий чай. Акааши кисло улыбнулся и тряхнул головой, запуская пальцы в пыльные с дороги волосы.       — Нет, просто разбили их шайку и отправили оставшихся её членов куда подальше. Искоренить это невозможно, разве что приостановить на какое-то время, — рассудительно закончил шериф и, переведя дух, спросил: — Так, а что с остальными бандитами, теми, что были у кактуса? Доктор Сугавара их осмотрел? А Терушиму?       Яку отвлёкся от кружки с чаем, причмокнул и задумчиво промычал, потирая подбородок.       — Оставшиеся трое страдают тем же, что и все, только в меньшей степени: не то всё уже прошло, не то недостаточно выпили, я без понятий, если честно. Суга раздал каждому по ведру и отправил на задний двор, прополаскивать желудок под присмотром Вакатоши — бедный парень, смотреть ему теперь на этих ущербных… — Ловчий поморщился и уставился в беззаботное небо у них с Кейджи над головами, где у самой крыши шныряли острокрылые стрижи и высоко-высоко парили бескрайнем голубом океане небосвода какие-то чёрные птицы. Яку о чём-то задумался и продолжил не скоро. — К тому же их терзает другая напасть, куда как похуже, думаю, вы понимаете, о чём я говорю. Сугаваре пришлось хорошенько поковыряться в тушах этих ублюдков, чтобы вытащить из них сотню-другую колючек. Как оказалось, этот кактус из такого семейства, которые чуть что откидывают иголки, если к нему прикоснуться. Можете себе представить, во что превратились тела этих идиотов? Да они же теперь как чёртовы дикобразы… Бр-р-р. — Мориске поёжился и с отвращением поморщился, кажется, припомнив картины, увиденные в кабинете доктора, который просто ошалел и натурально вышел из себя, когда увидел толпу полуголых калечных мужчин, связанных по рукам и ногам. — Когда я уходил, наш дражайший доктор начинал колдовать над Терушимой, собирался вытащить пару десятков колючек из одного очень нелицеприятного места. Что-то мне подсказывает, что ему будет очень больно.       — Бедняга… — сочувственно произнёс Акааши, шумно глотая свой чай, обжёгший горло терпким бархатным вкусом. Яку согласно покачал головой.       — Ага, бедный Суга, ну и насмотрится же он на чужие причиндалы, будь здоров… — Акааши тихо прыснул. — Что смеётесь, шериф? Неужто думали, что я буду жалеть этого засранца Юджи? Да ни за что. Если бы вы знали то, что знаю о нём я, и видели, что он сделал, то пристрелили бы его ещё три часа назад, а не баловались со своим правосудием. Признаться, я сам еле сдерживался, только из уважения к вам… — мужчина с прытью верного подхалима издевательски склонил голову и ощерился, через секунду изменившись в лице. — Впрочем, плевать. Уже всё равно. Сейчас меня волнует кое-что другое.       Шериф вновь поднял с террасы свою кружку с чаем, почувствовав острую необходимость сделать вид, что он очень занят напитком. Ловчий нехорошо улыбнулся.       — И что же это? — сдавшись под натиском, практически пробулькал Кейджи.       — Мне не даёт покоя мысль о том, что тот, кто делал это, был чертовски осведомлён обо всём… — Яку многозначительно посмотрел на шерифа, который всячески пытался уйти от его пристального внимания. — В том числе и о нашем походе. Кто-то словно был в курсе того, что мы изначально собирались выйти около полудня и заранее подготовил для нас этот маленький сюрприз. Вы заметили? Там была кровь. Капли были ещё свежие, кого-то там порезали или подстрелили примерно за час до того, как мы пришли, не больше. Значит, нас опередили на этот час. Есть мысли? Предположения, кто это мог сделать? Вы что-нибудь знаете об этом, шериф? Почему прозвучало ваше имя? Что всё это?..       — Я не знаю.       Акааши шумно дышал, смотря в одну точку перед собой. Кружка в его руках дрожала, а нагревшаяся керамика больно жгла подушечки пальцев. Мориске тихо хмыкнул и задумчиво принялся крутить в маленьких смертоносных ладонях свою посудину.       — Извините, шериф, — виновато поклонился Ловчий. — Я не обвиняю вас ни в чём, просто вопросов так много, а ждать я не привык. Как и вдаваться во всякого рода расследования и прочее. За годы работы, такой как моя, учишься только одной вещи: действуй быстро или умри.       — Вашей жизни сейчас ничего не грозит, — твёрдо сказал Акааши, напомнив, как бы между прочим. — И жизни Льва тоже.       — Я знаю, — куда как спокойнее и дружелюбнее ответил мужчина, улыбнувшись. — Но старых привычек так просто не искоренить. И я не отказываюсь от своих слов: я по-прежнему благодарен за то, что вы пошли со мной, что поверили мне и, если вы всё ещё не против, то я согласен и готов выполнить часть своей сделки, но… Прежде всего, хочу выяснить, зачем бывший помощник шерифа сделал это. Почему Куроо Тетсуро назвался вашим именем?       Внутри у Акааши всё словно бы заиндевело. Кофейного цвета глаза Мориске вонзались в него словно лезвие ледяного ножа, разом добираясь до сердца, начинающего стучать в предсмертной агонии настолько быстро, что его стук вполне можно было услышать. Как он мог догадаться? Как понял? Откуда узнал? Ему кто-то рассказал?.. Хотя, может быть, и не потребовалось ничего рассказывать. В конце-то концов Яку ведь работал ранее с Укаем и не раз сталкивался с Куро. Наверняка, он знал о любимом способе «развлечения» бывшего помощника шерифа.       Кейджи звучно сглотнул вязкую слюну, опуская голову. Он закусил нервный смешок и взглянул на Яку, наверняка, ожидающего достойного ответа, которого у него не было.       — Я не знаю, — снова повторил шериф, пальцами забираясь в нагретые солнцем волосы. — Я точно так же, как и вы, не знаю, зачем он это сделал.       Мориске удивлённо округлил губы, издав удовлетворённое «о», по-кошачьи сощуриваясь.       — Занятно, вы даже не отрицаете.       — А что с того? — развёл руками Кейджи, роняя их на колени. — От вас не скрыть правды, но я действительно не понимаю как, зачем и почему? Он… Этот Куро…       Акааши зло скрипнул зубами. Его снова мутило, как тогда, на поляне, только в этот раз из-за жары — на залитой солнцем террасе у дома доктора они просидели с добрых два часа. Ловчий неодобрительно покачал головой и цокнул языком, оглядев мучащегося от изнуряющего тепла шерифа. Недолго думая, Мориске изящно потянулся, прогибаясь в пояснице, и подтащил к себе шляпу Акааши, лежащую тут же на досках. Отряхнув её от невидимой пыли, Яку деловито нахлобучил шляпу на макушку собеседника. Кейджи благодарно воззрился на охотника за головами и коротко кивнул.       — Знаете, у меня на самом деле есть пара идей, — неторопливо начал Мориске, укладывая одну ногу на другую. Он оглядел Акааши, пристроившегося к балке, подпирающей крышу над террасой, и задумчиво продолжил: — Зачем он ввязался во всё это — я могу лишь предполагать, и с вашего позволения пока оставлю эти мысли при себе, они безосновательны. Пока что. Но вот почему Куроо назвал бандитам ваше имя, я вполне понимаю. Видите ли, шериф, вся прелесть в том, что не важно то, кто именно задержал преступников — по сути, и мы ведь этим занимались. Вы видели, как Иваизуми ловко дал подножку одному из них? А как Лев заарканил последнего? То-то же. Что гораздо важнее, чьё имя было названо при всём этом. А названо было ваше — имя действующего шерифа. Весьма умный ход, нужно отдать этому мерзавцу Куро должное.       — Что вы хотите этим сказать? — не понял Акааши, взявшись тереть лицо руками. Не то из-за жары, не то из-за накатившего на него волнения, он практически не мог сосредоточиться на словах Яку.       Ловчий тяжело вздохнул, усмехнулся и распахнул полы своего жаркого пончо, выставляя напоказ рукояти маленьких метательных ножей, всё это время прятавшихся в ножнах на кожаной портупее, накинутой поверх простенькой рубашки. Шериф выглядел подавленным. По всей видимости до него пока что не доходил весь смысл случившегося, и он пока не до конца понимал в насколько дурную историю они все влипли.       — То, что если бы Куро сказал Терушиме своё настоящее имя, а его кто-нибудь взял бы, да и спросил, кто с ними такой кошмар сотворил, то Юджи назвал бы имя преступника, имя Куро, — тщательно объясняя каждый нюанс, словно маленькому ребёнку, пояснил Яку. — Вы понимаете насколько это ударило бы по вашей чести? Как думаете, как отреагировали бы местные жители, если бы узнали о том, что вашу работу сделал тот, на кого вы, по сути, должны охотиться? Вас обскакал человек, которого здесь знают все, как и знают то, что он натворил в своё время. И вы даже не можете представить себе, как сильно стали бы презирать вас местные...       — «Презирать»? — сипло переспросил шериф, не веря в только что услышанное.       Яку пожал плечами и развёл руками. Он виновато почесал макушку и отвернулся, не в силах смотреть на обалдело пялящегося в землю Акааши, который, кажется, наконец понял, что Мориске имел ввиду.       — Ну, может, я и погорячился с этим, но уважения вы бы точно не снискали. Это я вам говорю, как большой специалист в подобном вопросе, — угрюмо проговорил Яку, отхлёбывая уже остывший чай. Он поставил кружку рядом с собой и серьёзно посмотрел на шерифа: — Так что поверьте мне, Куроо Тетсуро сослужил вам отличную службу, когда назвал ваше имя, а не своё.       — Но зачем?       — Без понятий. Спросите у него при случае, — хитро усмехнулся Мориске.       — Я не… — Акааши закусил нижнюю губу и замолчал. Яку потянулся вперёд и мягко похлопал его по плечу. Он опустил глаза и какое-то время молчал, не спеша говорить. Ловчий тщетно подбирал слова, пытался делать это, но по итогу не нашёл у себя ни единого верного, так что сказал, как есть:       — Будет вам. Все уже знают. Если вы думали, что если не расскажите мне о своём вступлении в должность, то я и не узнаю этого, то с этим вы конкретно просчитались, — фыркнул охотник за головами. — Бокуто не умеет держать языка за зубами, так что я в курсе того, в каком виде вы прибыли в город и заступили на службу и что этому предшествовало. Недюжинной храбростью духа нужно обладать, чтобы сделать то, что сделали вы. Ну, или же глупостью.       — Не забывайте с кем говорите, — огрызнулся шериф, с неприязнью уставившись на собеседника. Яку довольно оскалился в улыбке. Его, кажется, всё это забавляло, а вот Акааши терзался, чувствуя себя последним дураком. Он запустил пальцы в волосы и склонил голову. — Грош цена мне, как шерифу, раз есть те, кто способен в одиночку справиться с бандой и быть при этом быстрее меня. Мы готовились, абы как, но готовились. Собрали людей, продумали стратегию, вооружились, были готовы дать отпор, и тут… Я всё ещё никак не возьму в толк, как он провернул всё это и самое главное — зачем? Он действительно сделал это в одиночку? Как?       — Мескалин в выпивке, безграничное доверие Терушимы к проходимцам и любовь к дрянным историям, которых у Куро в избытке, вот и всё, — фыркнул охотник за головами с таким видом, словно только что раскрыл дело и теперь требовал вознаграждения. — Но это только догадки. Я бы с удовольствием стряс с него ответы на эти вопросы, но боюсь, что сейчас не в том состоянии. И бросьте принижать своё достоинство, вы не глупец, каким пытаетесь себя выставить, говоря подобное. При любом раскладе мы в выигрыше, верно вы тогда сказали: банда поймана, ограбление предотвращено, вся слава достанется вам, ну а мы подберём то, что останется. Не думаю, что парни станут трепаться о том, как всё было — они все на вашей стороне, так что никто не узнает ничего лишнего. А если спросят бандитов, то вы знаете, что они скажут, — хитро улыбнулся и подмигнул Яку. — Что до Тетсуро, то я уверен, у него были веские причины. Куро ничего не делает просто так. Другое дело, что узнать теперь мы этого наверняка не сможем.       Ловчий не упустил возможности послать Акааши лукавый взгляд, который шериф с усилием воли отбил, решив не обращать внимания на явственную подначку. Он вздохнул, решил, что обо всём остальном подумает позже, и спросил о том, что его сейчас интересовало больше всего:       — Вы хорошо знали его?       Яку задумчиво поскрёб лицо.       — Не сказать бы, что хорошо, но мне доводилось иметь с ним дело. Он был приятнее, чем Укай: гибкий ум, решимость, врождённое отсутствие совести и целая цистерна нахальства. А ещё язык длинной метров восемь. Этот придурок вечно пытался выспросить у меня, как это детям, — в моём лице, разумеется — дозволили носить оружие, — пробурчал мужчина, тоскливо усмехаясь.       Акааши мягко улыбнулся.       — «Какая погодка там внизу?» — с пониманием спросил он, заметив, как вытянулось лицо Яку, в момент посуровев и тут же разглаживаясь под воздействием ухмылки. — Ставлю на то, что там не восемь, а все десять метров.       Мориске довольно расхохотался, неосторожно расплёскивая остатки чая.       — Вижу, что ты понимаешь о чём говоришь, шериф, — Яку перешёл на «ты» так легко и естественно, будто бы не было изначально у них на двоих всего пары дней знакомства и преграды в виде недоверия.       — К своему несчастью, — вздохнул Кейджи, чувствуя, как дрожит в его руках чашка. Он склонил голову и решил, что раз уж они отошли от формальности в общении, то самое время рассказать кое о чём ещё: — Честно говоря, когда вы со Львом заявились ко мне сегодня, я решил, что вы с ним заодно. Решил, что он, не достучавшись до меня, пошёл к тебе и нашёл то, что искал у меня. Я подумал о том, что вы двое что-то замыслили, готов был в случае чего действовать резко, но когда увидел твою реакцию на произошедшее, вопросов у меня не осталось. Прости, но так сыграть невозможно.       Ловчий неодобрительно покосился на шерифа. Высказывать недовольство насчёт поруганной чести собственного театрального таланта, Яку не стал, вместо этого пристально присмотрелся к шерифу и тихо спросил:       — Значит, он всё-таки был у тебя?       Кейджи с неохотой кивнул, заставляя себя не вспоминать минувший вечер.       — Да. Вчера вечером. Или сегодня ночью — не так уж и важно, — вздохнул он, пальцами потерев переносицу и болящие от яркого солнечного цвета и лёгкой головной боли глаза. — Он подслушал наш разговор, наше обсуждение планов, а когда ты ушёл, он дал о себе знать.       — И как оно?       — Что? — не понял шериф, заметно порозовев от смущения. Как бы отчаянно он не гнал воспоминания, но ухмылки Куро, плотно засевшей в его мыслях, так просто не выкурить. Мориске понимающе усмехнулся.       — Что он сказал? — пояснил он. — Зачем приходил?       Акааши пожал плечами.       — Просто ему нравится дразнить меня. А сказал то же, что и ты: «Будет лучше, если вы выйдете с рассветом».       — Да уж, — покачал головой Яку. — Удивительно, как это ты не придушил меня сразу же и не заподозрил неладное.       — Я заподозрил, — заверил охотника за головами шериф. Он виновато улыбнулся: — Но потом благополучно забыл...       Яку тихо рассмеялся. Он с приятным утробным звуком потянулся, словно кошка, жмурясь и выгибаясь. Боль в ноге дала знать, и мужчина недовольно цокнул языком, ухватившись за колено. Он взялся разминать конечность и какое-то время был занят этим делом, позволив Акааши перевести дух и отогнать от себя все ненужные мысли.       — Все вы, молодые — бестолковые, — прекратив потягиваться, авторитетно заявил Яку. — И что Куроо? Он тебе докучает?       Кейджи уставился на него с непониманием, не зная, что ему сказать. В какой-то степени они с Ловчим достигли понимания и соглашения, но ведь не рассказывать ему вообще всё? Немного подумав, Акааши с неохотой признался:       — Ну, сам подумай: он украл мою лошадь, мои вещи, хотя и вернул их позже, — уточнил шериф. — И после знакомства с ним я совершенно точно знаю каково это — сидеть во время полуденного зноя с иссушенными до крови губами, изнывая от жары и невозможность избавиться от боли. А при каждой нашей встрече…       Акааши осёкся, запоздало понимая, что зря это сказал. Яку быстро отвернулся, делая вид, что ему нет до этого никакого дела, и вовсе он не улыбается.       — Мерзавец, — холодно отчеканил Мориске. — Ты… Не беспокойся. Мне без разницы то, что между вами происходит. И я не из тех, кто станет распускать сплетни, так что… Кстати, за конокрадство ты вполне можешь вздёрнуть его без суда и следствия. Таков закон — нет ничего хуже, чем украсть чужую лошадь. А уж если это произошло в тех обстоятельствах, что были у вас…       — Знаю, — кивнул Акааши, смущённо пялясь прямо перед собой. Он был рад словам Ловчего и вполне верил ему, но от опасной темы всё же предпочёл уйти как можно скорее. — Но пока что делать этого не намерен.       Яку с нескрываемым любопытством и затаённым азартом в глазах взглянул на шерифа и медленно протянул:       — Если не можешь ты, то… Одно слово, и я волоком притащу его к тебе. Дай только знать, а ещё немного времени и хорошую верёвку.       Акааши мрачно улыбнулся и покачал головой. Ему было приятно слышать подобное в свой адрес, была в этом какая-то своеобразная «забота», согревающая душу. Но вместе с тем мысль о том, что Мориске будет носиться за Куро вместо него, ему по какой-то причине не нравилась.       — Нет, с ним я разберусь самостоятельно.       — Уверен? — Кейджи кивнул; Ловчий снисходительно улыбнулся и качнул головой. — Что ж, тогда мне остаётся только пожелать тебе много-много удачи и терпения, потому что, должен тебе признаться, ещё когда этот парень не был в местном розыске, и работал с Укаем, он всегда был на шаг впереди.       — Тебя?       Яку качнул головой и неопределённо пожал плечами.       — Всех. Уж не знаю как, но он всегда находит выход, всегда опережает. Не хочется признавать этого, но он хитёр как Сатана, и изворотлив как угорь. Будь с ним осторожнее, шериф.       — Буду, — пообещал Акааши, мягко улыбнувшись Яку. После этого разговора, ему стало значительно легче. Не все вопросы были разрешены, но хотя бы часть и отсутствие секретов между ним и Ловчим доставляли ему непередаваемое чувство удовлетворения. — Но всё это оставим на потом. Пока что есть дела куда как более важные.       — Да-а-а, когда есть дела понасущнее, негоже думать о всякой чепухе, типа подстрекателя-Куро, — протянул Яку, принявшись снова растирать занемевшее от долгого сидения колено. — Не представляю, что сейчас будет. Ну вытащит Суга колючки из члена Терушимы, и что дальше? Его и всю его шайку-лейку закроют в твоём офисе, а следующим днём отправят дилижансом в столицу. И плакала моя награда…       Акааши какое-то время молчал. Он взглянул на Мориске, который чему-то грустно усмехался, посмотрел на небо и медленно ползущие по нему клочковатые облачка, взглянул на свой чай, на глади которого плескался солнечный заяц. В голове шерифа созрел план, глупый и опрометчивый, но чего только не сделаешь ради того, чтобы помочь неплохому, в сущности, человеку?..       — Знаешь… — начал было Кейджи, хитро сощурившись. — Никто ведь не пересчитывал бандитов. Кроме меня, тебя, Льва, наших спутников и Суги никто не в курсе того, скольких мы смогли поймать. Федеральным маршалам я ещё не докладывался, да ты и сам об этом знаешь…       — Ещё Куро, — бесцеремонно напомнил Мориске, с удовольствием загоняя иглу действительности под ногти поморщившегося Акааши. Ему нравилось наблюдать за реакцией шерифа, когда в разговоре всплывал Тетсуро. Почему-то Кейджи в такие моменты начинал неловко смущаться и странным образом розоветь в районе скул. Яку это забавляло. — К чему ты клонишь?       — Ну да, ещё Куро, — нехотя согласился шериф, приблизившись к Яку с видом заговорщика. — Просто у меня появилась одна мысль: что если я отдам федеральным маршалам девять человек, вместо десяти? В принципе, и это довольно крупная добыча. А что до главаря банды, то он оказал сопротивление при задержании и благополучно удрал, но не далеко — в прерии вы со Львом задержали его и решили доставить в его родной город для получения награды за его голову. Что думаешь?       Охотник за головами неверяще пялился на Кейджи. Он неловко повернулся и случайно опрокинул свою кружку с недопитым чаем. Посудина жалобно звякнула, подпрыгнула и сиганула с террасы прямо в пыль, по пути расплёскивая остатки чая прямо на пончо Яку. Он тихо выругался, поднялся на ноги, рассеянно взявшись трясти полой своего тёплого одеяния. Акааши не сводил с него взгляда и, судя по нему, он был вполне серьёзен со своим этим предложением.       — Ты правда готов это для меня сделать? — шепнул Яку, не веря своим ушам. Он неодобрительно оглядел изгаженное в сладком чае пончо и цокнул языком, взявшись устраиваться обратно на террасу. Кейджи любезно предложил свою руку, помогая сесть. Без своего верного Льва Мориске был чуть более, чем беспомощен. — Акааши, ты понимаешь, что это значит? Федералы спросят. Сакуса тебя точно за подобное упущение по головке не погладит. Да и что, если кто-то?..       Акааши с готовностью пожал плечами и кивнул.       — Я понимаю и принимаю все риски, — отозвался он строго. — К тому же, не ты ли говорил о том, что парни на моей стороне? Они не станут трепаться о произошедшем. И… Я ведь не ослышался? Ты хочешь выполнить часть своей сделки? Если это так, то почему я должен нарушать свою часть? Ты получишь Терушиму, как я и обещал.       Охотник за головами неверяще смотрел на шерифа. После чужого коротенького монолога он понятливо покивал и уставил взгляд в землю, словно бы взялся прикидывать то, что даст ему этот новый расклад. Предложение Акааши радовало, не описать как сильно, Яку хорошо понимал, что будет, если он разыграет выпавшую ему карту правильно — при должном раскладе и верных ходах, он сможет и выполнить обещание и остаться при хороших деньгах, которые ему дадут за поимку Юджи. То, что он будет живым, а не мёртвым, конечно, небольшая проблема, но и она решаема. Хорошенько всё обдумав, мужчина посмотрел на шерифа и согласно кивнул.       — Ты отличный парень, Акааши. Не многие рисковали идти мне навстречу. Я ценю это доверие, — искренне признался Яку. Он протянул вперёд руку, дождавшись, когда шериф протянет в ответ свою, стиснул чужие пальцы, крепко их сжимая. — И постараюсь его не опровергнуть.       — Ну что, господа… — Акааши и Яку одновременно обернулись, сочувственными взглядами встречая вымотанного Сугавару, стаскивающего с рук тонкие перчатки из крашеной кожи. — Я закончил. Можете забирать этого вашего Терушиму куда хотите. Ему крепко досталось, сильнее чем остальным: отравление, вывих лодыжки, множественные синяки, ссадины, и ещё этот кактус… Я дал ему обезболивающего и таблетки для нормализации работы желудка. Какое-то время его будет рвать, так что лучше его обеспечить достаточной ёмкостью и не тревожить.       — Может, ещё и на курорт его отправить, Суга? — неодобрительно фыркнул Яку, размыкая рукопожатие и медленно поднимаясь на ноги, помогая себе предерживанием за балку, подпирающую край навеса над террасой. — Он — преступник, как и все они, нечего с ними возиться. Сугавара недовольно сощурился и поджал губы, изобразив на лице презрение.       — Вот за это я тебя, Мориске, и недолюбливаю. В остальном ты парень что надо, но то, что ты не ставишь человеческую жизнь ни во что — этого я никогда не пойму и принимать отказываюсь.       — Доктор, что с тебя взять, — развёл руками Яку.       — Да, доктор, — Сугавара вскинул голову и выпятил грудь. — И я горжусь этим. А мои предписания, будьте любезны выполнять, и не важно кого они касаются — преступника или же вас, например, шериф. Вы используете мазь, которую я вам дал?       Акааши даже подпрыгнул от неожиданности. Тон у Сугавары был строгий и пугающий, так что он быстро закивал, присмотревшись мужчине, к мечущему из глаз молнии. Сугу и его недовольство вполне можно было понять: когда они заявились всей толпой, он и правда не ожидал с какой проблемой столкнётся. Более того, своим очаровательным помощницам Коуши запретил даже смотреть в сторону разбойников, аргументировав это тем, что подобное зрелище не для девушек. Единственным, чью помощь он принял, был Вакатоши, вызвавшийся добровольцем. Ещё одним добровольцем был Тендо, примчавший на звуки всеобщей заварушки, вооружённый желанием полюбоваться на истыканных бедолаг. Но в его помощи отказали быстро, вместо этого поручив Сатори сопровождать уже обработанных бандитов в офис шерифа под стражу.       — Чудненько, — сухо кивнул Сугавара, — а теперь забирайте своего Терушиму, оставшихся болванов и проваливайте, господа. У меня из-за вас теперь дел на всю следующую неделю хватит…       Доктор сдержанно кивнул, хлёстко хлопнул сложенными перчатками о раскрытую ладонь, сунул их в карман брюк и развернулся, бодро зашагав в сторону двери, ведущей в дом.       — Сама любезность, — сочувственно буркнул Яку, когда Суга удалился от них на приличное расстояние и уже зашёл вовнутрь. — Ладно, идём, наше сокровище надлежит переместить в твой офис и разместить остальных в ваших комфортабельных камерах. Думаю, Ушиджима и Тендо не откажут нам в любезности и помощи с этим делом.       Акааши оставил слова Яку без должного внимания и просто последовал за ним, надеясь, что всё это уже очень скоро закончится.