8
18 мая 2019 г., 09:12
— Должен сказать, что за то время, пока меня не было, а это всего-то пара дней, ты успел насобирать приличный улов. Даже мне в лучшие годы не доводилось поймать столько за раз…
Акааши застыл посреди общего зала, когда до него долетели звуки довольного донельзя голоса Укая Иккея. Скрыть собственной улыбки Кейджи не удалось, да и не очень-то хотелось, так что в свой кабинет он вошёл, лучась и сияя, встречаясь с полным гордости взглядом старого шерифа. Старик, видимо, не стал дожидаться нового владельца офиса и решил узнать сам всю интересующую его информацию, впрочем, как знал Акааши, зрение у него ни к чёрту, а очков на носу Укая не было.
— Вы прибедняетесь, — скромно улыбнулся Кейджи, проходя в комнату. — К тому же, сложившаяся ситуация совершенно особенная, наверняка за годы вашей работы ничего подобного не происходило.
— Вот как? — сузив глаза, заинтересовался Укай. Он отложил чужие записи обратно на стол, устроился поудобнее и спросил: — Расскажешь?
Акааши кивнул.
— Конечно, — вздохнул он, не сумев укрыть от внимательного глаза предшественника собственного настроя. Вся эта история с бандитами, даже несмотря на полное понимание ситуации, всё никак не давала ему покоя. — Но, если вы не против, немногим позже. Я должен проверить…
— О, да не беспокойся, — весело отмахнулся Укай, поняв, что на уме у Акааши. Он кивнул в сторону распахнутой двери и дал шерифу знак, чтобы он прислушался. Так Кейджи и сделал и через несколько секунд услышал какую-то возню и тихие переговоры. Хотел он было пойти посмотреть, но старик тихо усмехнулся и быстро пояснил: — С твоими заключёнными всё в полном порядке, я проверил. И дал им немного галет и воды. Пусть они и мерзавцы, но морить голодом их не стоит. Тем более после серьёзной интоксикации. Надеюсь, вы не сердитесь на меня, шериф?
Акааши сердиться не мог. Он смотрел в лукаво прищуренные бесцветные глаза и думал о том, как этот прохвост всё же хорош на своём поприще.
— Нет, конечно же, нет, — улыбнулся шериф. — Я рад, что вы заглянули.
Укай Иккей широко улыбнулся и кивнул в знак согласия.
Акааши прикрыл дверь, чтобы не слышать шепотков и случайно не выдать бандитам своих планов, вернулся обратно и устроился на одном из свободных стульев, проигнорировав своё законное место за столом, которое единодушно было оставлено шерифами, старым и новым, пустым.
— Ну что, дилижанс вызван? — Укай устроился поудобнее, сцепил пальцы в замок и уставился на Акааши, словно бы собирался хорошенечко его допросить. — Вижу, бумаги уже подготовлены. И улики даже описаны — приличную гору добра они смогли натаскать у наших сограждан, удивительно, откуда у них такие побрякушки водятся?
Кейджи согласно покивал, скользнув взглядом по мешкам с добычей, которые следовало передать федеральным маршалам вместе с бандитами.
— Всё было готово ещё вчера вечером: список членов банды, бумаги от доктора Сугавары, опись изъятого имущества. Бумаги для нашего офиса я тоже подготовил.
— Быстро ты, — восхищённо присвистнул Укай.
Акааши криво улыбнулся, прекрасно зная, что ему сейчас предстоит. Увиливать и скрывать то, что в помощниках у него были Яку со Львом, Кейджи и не собирался, но до чего же ему было сложно заставить себя открыть рот и сознаться в том, с кем он стал якшаться.
— Вообще-то, мне кое-кто помог, — выдохнул он и решил, что скажет, как есть, чего вокруг да около бродить? К тому же, наверняка, до Укая должны были дойти кое-какие слухи. — Яку Мориске оказал неоценимую помощь во всём, что касалось этих бандитов.
Укай заметно напрягся, и от взгляда Акааши это не укрылось. Старый шериф сел ровнее, полностью обратившись в слух, всем своим видом давая понять, что ждёт подробных объяснений. Кейджи медлил, сидел, склонив голову, словно провинившийся мальчишка, которому что-то строго-настрого запретили делать, а он, в силу своей самоуверенности, всё равно полез туда, куда не следует. Укай, видимо, почувствовал чужое настроение и поспешил развеять гнетущую тишину.
— Будет тебе, — спокойно вздохнул он; Акааши осторожно поднял взгляд на старика. — Уж не думаешь ли ты, что я стану тебя журить за то, с кем ты решаешь работать? Это твоя жизнь и твоя работа, тебе решать, как её выполнять и с кем вставать плечом к плечу. Я знал, что он приехал, догадывался, что полезет в офис, но не думал, что вы споётесь. Хоть не зря?
Кейджи покачал головой.
— Скажу сразу: предупреждений о том, кто такой Яку, было даже слишком много, — Иккей весело усмехнулся, впрочем, он всё ещё казался немного напряжённым. — Яку рассказал мне о том, какие у вас были с ним отношения…
— Да какие там отношения? Я старался не иметь с ним никаких дел, вот и всё, — напряжённо проворчал старик, хмуря седые брови. Он сложил руки на груди и взглянул на Акааши строго, но без осуждения. — По долгу службы мы с ним сталкивались постоянно, когда он притаскивал к порогу офиса какого-нибудь засранца, а потом, словно кот, выплюнувший к ногам хозяина дохлую крысу, ждал вознаграждения и похвалы за свою работу. Я принимал у него задержанного, он — чек за поимку преступника. И на этом всё, в дела друг друга мы не лезли никогда. Яку Мориске взбалмошный и несдержанный человек, головорез без святости и чести. Особо дружбу водить и знакомиться нам было некогда, да и дел с ним иметь мне никогда не хотелось.
Акааши тихо хмыкнул и задумчиво покачал головой. Может, именно от того все и проблемы, что ни один гордец, ни другой не хотели узнать друг друга чуточку лучше? Кейджи был в целом согласен с Укаем — Ловчий на самом деле не сдержан и не скупится на выражения, но вот что касается чести… Здесь всё неоднозначно. Переубедить Иваизуми в том, что Мориске не так уж плох, оказалось задачей посильной, стоило только ему увидеть охотника за головами в деле и узнать немного поближе. Укая Иккея, скорее всего, уже не сдвинешь со своего мнения, годами наслаивавшегося на правду, словно пыль, скрывшая истину от выцветших глаз старого шерифа. Может быть, так было бы даже проще. В конце концов, разве не об этом ли говорил он? Теперь только Акааши решать, что и как ему делать.
— Яку пришёл в офис для того, чтобы попросить у меня помощи. Он рассказал всё честно, без утайки: как узнал информацию о предстоящем ограблении, как следил за перемещениями банды. При первой встрече я был настроен не совсем дружелюбно и многие предупреждали меня о том, что водить дела с Яку небезопасно, но он попросил помощи, — Акааши твёрдо вгляделся в сощуренные глаза старого шерифа. — И я не стал ему в ней отказывать.
— И что, не было никаких фортелей с его стороны? — неверяще спросил Укай, смотря на Акааши с явным подозрением. Кейджи покачал головой и коротко улыбнулся. — Ты поверил ему на слово?
Кейджи снова качнул головой и развёл руками. К какому из вопросов шерифа эти жесты относились он пояснять не стал, вместо этого бодро произнёс:
— У меня был небольшой выбор: прогнать его или выслушать, шанс равный, что он лжёт или говорит правду. Я мог довериться ему и предотвратить преступление или поставить под сомнение его слова, упустить банду и допустить ограбление поезда, — шериф поднял голову, внимательно присмотревшись к Укаю, который над чем-то скрупулёзно размышлял. — Я выбрал тот вариант, который мне показался лучшим на мой взгляд. А если вам будет от этого легче, то можете просто думать о том, что мне нечем было себя занять, а Яку предложил осмотр близлежащей местности с возможностью наткнуться на стоянку бандитов.
Укай тихо фыркнул и не удержался от смешка. Такое заявление явно пришлось ему по вкусу, как и решительный настрой преемника, его желание защитить своего помощника в минувшей заварушке.
— Ладно, это ты ловко придумал, парень, пожалуй, я буду считать именно так. Для нашего общего удобства и спокойствия. В итоге всё закончилось и камеры полны плохих парней, город и ты целы и невредимы, а это главное, — наконец улыбнулся старик, выходя на мировую. Теперь его интересовали детали, и он снова расслабился и немного придвинулся к Кейджи, приготовившись выспросить у него всё, что его интересует и о чём не судачили на каждом углу в городе. — А теперь расскажи по порядку: как всё было? Вы были ведь не вдвоём? Я кое-что слышал, кое-что успел подцепить из твоих бумаг, но хочу узнать всё из первых рук и без лишних слов.
Акааши вздохнул с заметным облегчением. По правде говоря, он уже начал понемногу отчаиваться и не рассчитывал на то, что вопрос с Яку будет закрыт так быстро и без особых проблем.
— С нами был Лев, его помощник, — Укай понятливо покивал и поднял руку, ладонью высоко у себя над головой очерчивая предполагаемый «громадный» рост Льва. Акааши усмехнулся и продолжил: — Да, он. Иваизуми вызвался помочь, а Яку пригласил Ушиджиму и Бокуто. Хотел позвать кого-то ещё, но тех людей не было в городе.
— Не густо, — уважительно качнул головой старик. — И как вам удалось такой хилой компанией повязать сразу столько человек? По городу ходят самые разные слухи.
Акааши презрительно скривился. Он как никто другой знал о том, в каком направлении любит развиваться местный жанр художественной фальсификации и с какой скоростью он распространяется, с каждым новым рассказчиком обрастая всё большими лживыми подробностями.
— Боюсь подумать, какие именно, — виновато опустил глаза шериф. Он замялся, почувствовав, что пунцовеет от неловкости — сейчас ему предстояло сознаться в ещё одной допущенной им глупости. — Но на самом деле, нам не пришлось особо гоняться за бандитами, всё уже было сделано за нас.
— Ха? Как это, «не пришлось»? — недоумевал Укай. Он так занервничал от раздирающего его любопытства, что даже начал ёрзать на стуле, всё никак не ухватывая удобной позы для сидения. — Что всё это значит?
Кейджи неловко растормошил волосы на затылке, опустив голову ещё ниже. Всё-таки признаваться в том, что всю грязную работу за них сделал Куро, да ещё и в одиночку, было как-то особенно неприятно.
— Если вы успели ознакомиться с моими бумагами или слышали на улицах достаточно, то знаете, в каком состоянии мы привезли бандитов в город. По правде говоря, когда мы добрались до места их стоянки, все члены банды были не способны хоть как-то сопротивляться, хотя сбежать они пытались, но это не было чем-то серьёзным, — задумчиво произнёс шериф. — После того, как мы вернулись в город, доктор Сугавара любезно принял арестованных, привёл их в надлежащий вид и никто, кроме нас шестерых, не знает, в каком виде они были изначально.
— И в каком же? — нетерпеливо спросил Укай, зайдясь в приступе кашля. Акааши быстро подал ему воды и чистую тряпичную салфетку, дожидаясь, когда старик кивнёт, чтобы он продолжал.
— Они все были связаны: трое без сознания, трое в сознании, но мучающиеся от отравления, а четверо… — Акааши склонил голову, стиснув собственные ладони до того сильно, что пальцы побелели. Он вздохнул и произнёс: — Остальные были привязаны к большому кактусу. Нагими. Мне кажется, что вы знаете, что это могло бы значить…
Старик грязно выругался и не в силах больше сидеть на месте, поднялся на ноги, взявшись мерить шагами свой бывший кабинет. Акааши молчал, ему просто нечего было сказать на это. Он сам до сих пор думал о том, была ли его вина в произошедшем, и ответа у него не было. Куро утверждал, что делал это ради его же блага, но по итогу истина не причиняла ничего, кроме неловкости и кучи проблем.
— Да ну брось же ты! Как будто бы это твоя вина, что мой ненормальный помощничек снова сунул свой длинный нос в чужие дела! — Укай замер на месте, громко прикрикнув на Кейджи, совсем уж расклеившегося. Шериф вздрогнул, взглянул на предшественника и неуверенно качнул головой. — Он и раньше поступал так, как ему хочется, никого не спрашивал. Неясно только как он всё пронюхал и какую цель преследовал?..
— Боюсь, что всё же это моя вина.
Укай скрежетнул зубами и быстро подошёл к Акааши, хватая его за плечи и легонько встряхивая.
— Послушай меня, парень: Тетсуро всегда был себе на уме, — вкрадчиво начал старый шериф, пытаясь подобрать правильные слова, — я сколько себя помню, никогда не мог предсказать то, как он поведёт себя в той или иной ситуации. Не знаю почему ты коришь себя, но… тебе нужно быть готовым, что он будет присутствовать в твоей жизни. В большей или меньшей степени — зависит от тебя, но могу с уверенностью сказать одно: ничего хорошего не выйдет из того, если он будет путаться под ногами. В конце концов, сейчас он в розыске, и мало кто обрадуется тому, что известный в местных кругах преступник опережает шерифа или, что хуже — помогает ему, — старый шериф перевёл дыхание, взглянул на своего преемника и уже спокойнее спросил: — Так что именно сотворил мой непутёвый помощник?
Акааши, вздохнул и рассказал всё как есть. Упомянул о том, что Куро подслушал их с Яку разговор и обсуждение планов, что высказал собственное мнение обо всём происходящем, а после, на утро, приготовил для шерифа и его спутников необычный подарочек. Рассказывать про повторную встречу следующей ночью он не стал — зачем старику знать об этом? Да к тому же, общались они далеко не как враги, а как хорошие знакомые или более того. Кейджи покрутил головой, выбрасывая из неё события минувшей ночи и их последствия, от одной мысли о которых ему становилось дурно и стыдно.
Укай выслушал его молча, внимательно. Какое-то время сидел, переваривая информацию, а потом задал вопрос, от которого Кейджи захотелось фыркнуть и закатить глаза:
— Думаешь, что Яку был с ним в сговоре? — нахмурился старый шериф.
Акааши не постеснялся от него резко отмахнуться.
— Бросьте, он тут ни при чём, — ответил он, тоже нахмуриваясь. — Если бы вы видели, как Яку ругался и как сокрушался, то не задали бы этот вопрос. Ни о какой связи и речи быть не может.
Укай едко усмехнулся.
— Надо же как коротышка тебя зацепил, интересно только чем, — задумчиво мурлыкнул шериф, складывая руки на груди. — Впрочем, ладно, это твоё дело. Другой вопрос: как думаешь, местные смогли пронюхать? И кто кроме вас ещё в курсе того, что это дело рук Тетсуро?
Шериф покачал головой и потёр подбородок.
— Не думаю, что горожане могли что-то понять. Прежде, чем везти их в город, мы их одели. Не лучшим образом, но хотя бы не пришлось конвоировать нагих бандитов. А кроме нас знает ещё доктор Сугавара, хотя он ничего не сказал на это, ровным счётом ничего.
— Суга умный человек, он хорошо знает, о чём ему стоит спрашивать, а о чём нет. И он не проболтается, — заверил Кейджи Иккей. — И вы не растрёпывайте никому, думаю, ты и сам понимаешь, что будет в противном случае...
Старик замолчал, даже его слегка свистящего из-за болезни дыхания не было слышно. Он смотрел куда-то в сторону и находился далеко-далеко от офиса шерифа, где-то в прошлом, улыбаясь ему уголками дрожащих губ. Укай выглядел уставшим, побитым жизнью, но всё ещё не сломленным, готовым сражаться до последнего, будь то дурацкие ситуации, в которые попадал его преемник, или же болезнь, точащая его изнутри.
Акааши откашлялся и негромко позвал:
— Шериф Укай?.. — Старик дёрнулся, быстро обернувшись.
— Я больше не шериф, забыл, что ли? — ухмыльнулся он. Акааши пожал плечами.
— Мне кажется, что называть вас как-то иначе я не смогу, — объяснился Кейджи, пряча улыбку. — Что теперь?..
— Ничего, — быстро отозвался старик, закладывая руки за спину, принимаясь осторожно раскачиваться, перекатываясь с пятки на носок. — Ничего. Делай как и планировал: дождись дилижанса, передай им банду, получи своё вознаграждение от столицы. И благодарность, конечно же. А потом забудь это и не вспоминай.
— Да…
— Однако лишь одно я могу сказать тебе наверняка, парень, — Укай вздохнул и наконец присел на стул, вокруг которого всё это время нарезал круги, откидываясь на жалобно скрипнувшую спинку. — Если это повторится снова, я имею в виду вмешательство Тетсуро в дела, твои дела, то окончиться это может плохо.
— Для кого? — негромко спросил шериф. У него горели губы из-за частого облизывания их языком, у него стучало в висках, а сердце нервно колотилось.
— Для всех нас, — отрезал Укай, надолго замолчав.
***
Укай Иккей просидел в офисе шерифа недолго, оставив Акааши в одиночестве ждать правительственный дилижанс примерно в то время, когда часы отбили полдень. Больше о Куро они не разговаривали. Укай ясно дал понять о том, что будет, если подобное повторится, и Акааши без всяких дополнительных слов принял это во внимание, решив, что обязательно придёт к какому-нибудь выводу по этому вопросу, но чуть позже.
Старик больше не заговаривал о работе, но зато охотливо интересовался новым конём Акааши, и долго хохотал, когда шериф сказал ему как зовут жеребца. Всплыли в беззаботном разговоре и появившиеся за это непродолжительное время связи между Акааши и жителями города: Укай спросил об Иваизуми, о Бокуто, минуя тему Яку Мориске и Льва, выпытал мнение о церкви и её священнослужителях, оставшись исключительно довольным признанием Кейджи, что Савамура Даичи ему понравился и показался человеком приятным.
Уже собираясь, Укай пообещал в ближайшее время заглянуть ещё раз, через пару деньков, и настоял на совместном ужине. Отказаться Акааши не посмел и приглашение принял с большим удовольствием, даже не подумав скрывать свою воодушевлённость по этому поводу. После тревожащих его мыслей о Куро, о бандитах и предстоящей встрече с федеральными маршалами из столицы, такие тёплые слова от Укая, его беспечная болтовня, успокаивали и возвращали в привычное и приятное русло собранности. Так что когда Акааши взглядом проводил своего предшественника, скрывшегося за поворотом на улице, в офис он вошёл в сравнительно лучшем расположении духа, надеясь, что таковым оно и пробудет, но не тут-то было.
В большой зале было тихо. Гудящие до этого бандиты почему-то молчали, словно бы никто из них даже не дышал, не то чего-то опасаясь, не то привлекая внимание, иначе отчего Акааши стало настолько интересно, что происходит, что он решил проверить?
Все сидящие в камерах мужчины бодрствовали. Когда Кейджи подошёл к ближней из комнат предварительного заключения, на него выжидающе уставилось девять пар глаз, все как один, испуганные и встревоженные. Шериф хотел было спросить всё ли у них нормально, но по какой-то причине не стал, решив пройти дальше, ко второй камере, где в гордом одиночестве находился Терушима Юджи.
Он не спал. Лежал на скамейке, до жути неудобно устроившись на ней, подложив руки под голову. Терушима смотрел в потолок, хмурил брови и, видимо, о чём-то размышлял. Когда Акааши подошёл ближе, Юджи встрепенулся и проворно сел, внимательно уставившись на шерифа. Лицо главаря бандитов было припухшим от нелестного соприкосновения кожи с колючками кактуса, его шея и открытые плечи представляли ещё более жуткое зрелище, и Акааши страшно было подумать, что могло случиться с остальными участками тела, более плотно соприкасавшимися к злокозненному растению.
Юджи расплылся в оскале, топя зловещую улыбку в пухлых щеках. Он закинул ногу на ногу, но тут же зло и болезненно зашипел, возвращая конечность обратно.
— Так-так-так, поглядите-ка, кто это тут у нас? Маленький испуганный шериф пожаловал, — нараспев протянул Терушима, щуря заплывшие глаза цвета песка. — Чего надо? Поглумиться пришёл?
— Нет, не за этим, — на автомате выдохнул Кейджи, не узнавая собственного деревянного голоса. Он помолчал и быстро спросил, слегка кивнув в сторону соседней камеры: — Почему они молчат? Утром от их галдежа голова раскалывалась.
Терушима ядовито оскалил клыки, насколько ему позволяла собственная опухшая физиономия.
— Проглотили свои языки, — сладко капая ядом слов, мурлыкнул бандит, склоняя голову на бок. Акааши дёрнулся. Что-то в словах этого ублюдка ему очень не понравилось, и что именно, понять он не мог, не зная, как реагировать на это заявление. Юджи, увидев замешательство на лице своего тюремщика, снова осклабился, выглядя при этом довольным донельзя: — Свободы нам не видать, как я уже понял, а это крайне несправедливо. Так почему только мы одни должны подвергаться этой несправедливости?
— К чему ты клонишь? — холодно спросил Акааши.
— Скоро сам узнаешь, кудряшка-шериф, — пообещал Терушима и вдруг резко подался вперёд, пересев на самый край скамьи, отчего та подпрыгнула, зависнув в воздухе с другого конца. — Скажи-ка, на меня что, какие-то особенные планы? Почему я сижу здесь один, а мои товарищи ютятся вдевятером в одной клетушке? Что такого ты задумал?
— Скоро сам узнаешь, — немедленно вернул реплику Акааши, поджимая губы. Разговаривать с Терушимой ему не хотелось, он и не был обязан, проще говоря, он вообще не отвечал теперь за этого парня, раз уж пообещал Яку, который, к слову, что-то не спешил к обозначенному времени.
Терушиме ответ шерифа не понравился. Он нахмурился, задумался и быстро облизнул губы языком — на миг Акааши заметил, что он деформирован, но как именно, разглядеть не смог.
— Так что, получается, что ты отдашь меня тому коротышке, шериф? — догадавшись, снова облизнул губы Юджи, часто задышав. — Если это так, то я жду не дождусь первой ночлежки. Тогда-то я и сверну его мерзкую шею, а его дылде-подстилке переломаю обе ноги и брошу подыхать, чтобы он смотрел, как гниёт его любимый коротышка.
Акааши отшатнулся от решётки скорее инстинктивно, чем взаправду испугался сказанного. От Терушимы волнами шла невероятная злость и ярость, которые ни на секунду не заставили Кейджи усомниться в произнесённой угрозе. Буря страшных эмоций кипела в Юджи, и он сдерживался как мог, нервно дёргая ногой, при этом доставляя себе изрядный дискомфорт.
— Ты бы попридержал язык, Терушима, — звучно сглотнув, сухо предупредил Акааши, старательно сохраняя невозмутимость. — Ты сейчас не в том положении, чтобы раскидываться угрозами, которые всё равно точно пустой звук.
Бандит состроил жуткую рожу, скривив губы и презрительно фыркнув, передёргивая плечами.
— А я-то что? Я ничего, — успокаиваясь, протянул он, меняя ярость в голосе на очередную порцию припасённого яда. — Так, мету, что в голову взбредёт. Но знаешь, что? Одно дело заблуждаться насчёт меня, а другое — насчёт самого настоящего преступника. Знаешь, как его зовут? Могу дать подсказку, имя начинается на «М», а заканчивается на «ориске» — угадаешь с одного раза? — Терушима поиграл бровями, зашипев от очередного приступа жгучей боли. Зло ругнувшись, он постарался расслабить лицевые мышцы и дать самому себе немного отдохнуть, прежде чем продолжить: — Знал бы ты, на что горазд этот коротышка, у-у-у. Что он тебе наплёл про меня? Готов спорить, что говорил гадости. Да-а-а, наш Мори такой, мелкая дрянь. Чуть что — притворится душкой, а на деле на пару рейдов он выезжал вместе с нами. Шёл по правую руку от меня и вовсе не гнушался посмотреть на то, как мы гоняем этот разжиревший фермерский «скот» и стреляем по их курам… Знаешь, как забавно разлетаются в клочки куры, когда стреляешь в них из дробовика? «Помф!» — и во все стороны кишки и перья!..
Терушима весело захохотал и его смех в затихшем офисе шерифа смотрелся неуместно и как-то потусторонне. Страшно.
Акааши едва заметно дёрнул головой, набрал в грудь воздуха и выпрямил спину, расправляя плечи. Его тошнило от человека перед ним. Терушима вызывал у него желание прямо здесь и сейчас дать ему ребром ладони по шее или сразу по затылку, чтобы тот вырубился и перестал трепаться. Он не раскаивался — он упивался собственными преступлениями, чужой болью и горем, свидетелем которых стал. Не было никаких сомнений, что он сделал бы это ещё раз, если бы не толстые и надёжные прутья решётки, сдерживающей его.
— Довольно, — прервал чужое веселье шериф. — Лучше закрой рот, пока я его не заткнул сам.
— Интересно, это чем же? — сощурился Терушима, явно наслаждаясь тем, что ему практически удалось вывести Акааши из себя.
— Вот это подойдёт? — Кейджи поднял и вытянул перед собой грязную пыльную тряпку, валяющуюся в углу комнаты. — В самый раз для твоего поганого рта будет.
Юджи восхищённо присвистнул.
— У-у-у, какой грозный маленький шериф. Ну ладно, раз тебе не нравится, то я не стану рассказывать, — ударив ладонь о ладонь, разведя их в стороны, сказал Терушима, оскалив зубы. — Пусть твой новый друг сам расскажет, что да как было…
— Я уже наслушался, — оборвал его шериф. Выслушивать что там нёс Терушима насчёт Яку он не хотел, как и не хотел думать о том, есть ли вероятность того, что в словах этого парня скрывается правда. Нужно было отвлечься, и наконец заняться тем, что до этого сделать было невозможно по причине отсутствия в стане бодрствующих Терушимы. — С какой целью вы собирались ограбить поезд? Убийства, хищение ценностей? Насколько мне известно, добычу вы не сбывали никуда.
Собственные вопросы показались Акааши очевидными, и он уже ждал, когда и сам Терушима подтвердит это каким-нибудь едким комментарием, но его ответ оказался несколько иным.
Бандит пожал плечами и легкомысленно отозвался, всё-таки устроив одну ногу на другой, проделав это с крайней осторожностью:
— Да мы просто хотели повеселиться. Погулять всласть, покуда здесь погулять ещё можно. Видишь ли, это не моя территория, — совершенно серьёзно заметил Юджи. Акааши нахмурился, склонил голову набок — о чём говорил Терушима, он пока не понимал. Бандит заметил чужое замешательство и от этого заулыбался: — Как и у вас есть привычка делить территорию, на которой вы любите гадить, так и любая банда не прочь обозначить границы своих владений. Этот город — не мой, мне нельзя здесь появляться, но тут столько всякого интересного, так что я просто не мог сдержать себя.
— Интересного? — не сдержав удивления, фыркнул Акааши. Всё это понемногу начинало его настораживать. Везде и всюду в городе ему говорили о том, что место прескучнейшее, а тут Терушима заявляет об обратном, другое дело, что веры ему нет, но слушать его никто не запрещал.
Юджи согласно покивал:
— Да, тут забавно, не могу сказать по какой причине — извини, не моя тайна. Зато могу рассказать о том, кто заправляет всем здесь! — Терушима задумчиво потёр подбородок, скривился от боли и выругался. — Хотя… нет, и это не могу. Но знаешь, ты мне нравишься, так что скажу только то, что это скользкий тип. Скоро сам обо всём узнаешь. Когда встанешь на его сторону, — осклабился Терушима, снова пугая своей жуткой рожей и мерцающими глазами шерифа. — Скоро. Скоро грядут бо-о-ольшие перемены, вот увидишь, шериф. Вот увидишь.
— Что ты такое?.. — Акааши задохнулся, быстро отвернувшись. Его колотило, и подступающая тошнота стала ещё очевиднее, когда от соседней камеры раздался раздражающий звук льющихся на пол рвотных масс и тихое мычание, полное боли.
Терушима усмехнулся, привстал было со скамьи, подумав заглянуть за стену, но вернулся обратно, уставившись на Акааши со смесью удовольствия и злорадства:
— Люблю послушных пёсиков. Таких, которые сделают всё, что ты попросишь, которые принесут к ногам сапоги и в глаза преданно заглянут в ожидании похвалы. Которые сделают всё, что ты им прикажешь, даже если речь идёт о причинении себе боли, — гадко хихикнул Юджи. — Рад, что у меня есть такая славная дрессированная свора…
— Что за?.. — Акааши нахмурился, развернулся на каблуках и сделал пару шагов, проверяя соседнюю камеру. Товарищи Терушимы сидели молча, сбившись в одну кучу, снова смотрели на него, лишь изредка моргая и утирая рты руками. Кейджи фыркнул и вернулся обратно к Юджи, резко спросив: — О чём ты вообще?
— Он бредит.
Акааши обернулся, встречаясь с острым взглядом Яку Мориске, стоящего на пороге его офиса. Охотник за головами выглядел хмурым, чеканил шаг, старательно игнорируя происходящее в клетках.
— А вот и мой подельничек! Мори! Привет, коротышка, как твои дела? — ласково протянул Терушима, в этот раз решив подняться со скамьи и подойти к решётке, повиснув на заскрипевших прутьях. — Как же мне хочется дать тебе разок в зубы, чтобы ты повыплёвывал их на пол…
— Яку… — предупредительно окликнул мужчину шериф, рукой ограждая его от прислонившегося к решётке Юджи. Мориске от чужой конечности отмахнулся, но ближе подходить не стал.
— Привет, Акааши, — натянуто улыбнулся охотник за головами, поднимая взгляд на шерифа. — Пришёл попроведовать тебя, думал поболтаем пока есть время, а тут, как оказывается, во всю очерняют моё имя…
Мориске перевёл внимательный строгий взгляд на Юджи, снова начавшего закипать от ярости.
— Скажи мне, паршивец, не разъедает ли тебя совесть от того, что ты стоишь по эту сторону решётки, а я по другую, хотя ты сейчас должен был бы сидеть рядом со мной?.. — ядовито зашипел бандит, аккуратно просовывая руки между прутьев.
Яку сузил глаза и задрал подбородок.
— С чего бы мне быть подле тебя? — Терушима оскалился и снова облизал губы, и Акааши наконец заметил, что кончик его языка был слегка раздвоен, будто бы разодран на две неровные части. Шериф взглянул на Мориске, заметив, что тот нервничает: взгляд его мечется по лицу преступника, устоять на месте он не мог, перетаптывался с ноги на ногу, всё время крутя пальцами, сжимая и разжимая кулаки. — Я, в отличие от тебя, не собирался никого грабить.
— И то верно, твоя правда, — вежливо кивнул Юджи. — Но коль уж отказался грабить, то хотя бы подсказал нам, во сколько и где удобнее всего будет дождаться поезда. Ты помнишь, как это было? Мы тогда ещё сидели в том пустынном салуне, как раз после того, как хорошенько задали жару тем фермерам с мелкой девчонкой. Ох и визгливая была сучка, ты помнишь, Яку?..
Ловчий был серым, словно грязная холщевина. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он выслушивал сочащуюся ядовитой елейностью тираду Юджи, и лишь когда бандит завёл речь о какой-то девчонке, Мориске едва заметно вздрогнул, скрежетнув зубами.
— Яку? — Акааши обернулся к мужчине, тронув его за плечо, тут же почувствовав, насколько напряжён был его приятель. — Что это значит?..
Мориске склонил голову, стискивая зубы. Акааши внезапно понял, что задыхается — его ведь предупреждали, все ему говорили, а он никого не послушал!..
— О, он что не рассказал тебе, кудряшка? — театрально округлив припухшие губы, прошептал Терушима. — Как обидно. И неприятно, правда? Неприятно, когда тебе лгут, да? Причём так нагло и дерзко. А уж если припомнить, что ты шериф, у-у-у…
— Заткнись, Юджи, если не хочешь остаться без зубов, — угрожающе зашипел Яку, стискивая кулаки настолько сильно, что захрустели костяшки его пальцев. Терушима смешливо фыркнул и отмахнулся.
— Ой, да брось, какие мы грозные.
Пока Юджи кривлялся, из соседней камеры снова послышался мерзкий льющийся звук, и шериф и охотник за головами почти одновременно наморщили носы, взглянув друг на друга: Акааши — осуждающе и вопрошающе, Яку — виновато и очень подавленно.
— Акааши, нам лучше уйти… — дёрнул шерифа за рукав Мориске, осторожно разворачиваясь.
Терушима недовольно загудел, вцепившись в прутья решётки.
— Куда это ты намылился, Мори? Решил сбежать, пока я не выболтал ещё чего интересного? — сипел он, всё ещё скалясь и метая молнии из глаз. — Могу ведь и про то, как ты и твой переросток спите в обнимку, рассказать. Упс! Ну и что ты теперь скажешь?
Яку мгновенно вспыхнул. Акааши уже ни раз замечал, что эти двое друг за друга были горой, целой горной цепью, если можно было бы хоть как-то попытаться выразить масштабы их «дружбы», придерживаясь определённой аналогии. И что Лев заводился, когда кто-то наговаривал на Яку, что Мориске выходил из себя, когда кто-то упоминал Льва в том контексте, который его не устраивал. Они явно были близки, ближе чем просто друзья, чем напарники или наставник и ученик. Что конкретно между ними было Акааши не очень-то интересовало, но вот запомнил он на всю жизнь, что с Яку Мориске лучше эту тему не затрагивать — их отношений со Львом, — в противном случае можно было бы нарваться на грубость.
— Тебе. Лучше. Заткнуться. Юджи! — чеканя каждое слово, яростно прорычал Ловчий, делая первый опасный шаг к Терушиме, который уже расставил руки, готовясь сцапать взвинченного мужчину и сделать с ним что-нибудь из того, что сведёт его пока что условный приговор к окончательному смертному. Акааши, памятуя о недавней угрозе со сворачиванием шеи, быстро ухватил Мориске за плечи, встряхнув и вовремя притянув к себе, не давая ему сделать и шага.
— Эй, пошли отсюда, живее, — охотник за головами всё ещё брыкался и порывался набить и без того многострадальную морду Терушиме, но Акааши был настойчивым и держал крепко. — Идём в мой кабинет, тебе стоит остыть, Яку…
Мориске, когда услышал вкрадчивый голос шерифа, почувствовал его руки на своих плечах, вдруг замер и слегка обмяк, послушно кивнув и последовав за Акааши, низко опустив голову. Вновь кинуться с кулаками на подначивающего его Терушиму у него не возникло желания, даже несмотря на летящие ему в спину обвинения во всех грехах и оскорбления, задевающие не только его честь.
— Спасибо, — буркнул Яку, падая на свободный стул. Дверь в кабинет закрылась, отрезав от двух мужчин яростные вопли Юджи. Мориске усмехнулся и горько выдохнул, тихо произнеся: — Пожалуй, я бы мог расквасить ему нос до кучи, если бы ты меня не сдержал, так что…
— Ничего не хочешь сказать?
Слова Акааши прозвучали подобно грому во внезапно наступившей тишине комнаты. Яку от звука чужого голоса сжался на стуле, став ещё крошечнее. Он склонил голову низко, не смел взглянуть на Акааши, но тишины долго сдержать не смог и отозвался, не дрогнув голосом:
— А что ты хочешь услышать, шериф?
Кейджи пожевал губу, стараясь придумать лучшую трактовку для своего вопроса.
— Это правда, что он сказал?
Яку нехорошо усмехнулся и поднял голову, безжалостно уставившись на шерифа.
— Что я сплю со Львом? Да, правда. — За дверью что-то с грохотом упало; звук отвлёк Акааши, позволив ему скрыть своё смущение от ответа, которого знать ему не полагалось. Да и совсем не это он хотел услышать. Мориске грубо фыркнул, усмехнулся и передёрнул плечами. — Ну конечно, ты хотел услышать совсем не это, но должен же я был попробовать, да? Ладно… Это правда, что это я его навёл на мысль об ограблении поезда. Видишь ли, я солгал о том, что мы нарвались на них случайно. Банду Терушимы мы со Львом преследуем уже больше года. И не просто так… Это долгая история. История глупой мести, к которой мы подбираемся медленно — шаг вперёд и два назад, — тяжело вздохнул Ловчий, складывая руки на коленях. Его пальцы дрожали и чтобы скрыть это от Кейджи, Яку крепко стиснул кулаки, стукнув себя по коленям в каком-то бессильном жесте. — Мы не могли взять их вдвоём: я был недавно ранен, а Лев всё ещё слишком неопытен, нам нужна была помощь. Мы наткнулись на их след, знали, что они будут здесь. Мы затесались к ним, какое-то время путешествовали вместе и в удобный момент создали прецедент. Таким был мой план. Но теперь нам нужна была помощь… Я думал обратиться к другому шерифу, но вовремя вспомнил, что в городке неподалёку шерифствует один ворчливый старик, собирающийся в отставку… — Мориске поднял глаза, с сожалением и виной во взгляде взглянув на Кейджи. — Я поставил всё на твоё неведение и доверие, Акааши. Я знал, что тебя будут предупреждать, но надеялся, что смогу расположить к себе, и у меня получилось. Чёрт возьми, каким-то чудом получилось!..
Шериф шумно вздохнул, сглатывая слюну. Голова шла кругом, сердце неестественно быстро колотилось в груди. Сам бы Кейджи сейчас не прочь был сказать, что Яку ставил вовсе не на то, а на его глупость. И так оно и было.
— А рейды? — глухо спросил Акааши.
— Что, рейды?
— Он сказал, что вы со Львом, и ты в частности, выезжали в первых рядах вместе с ним на мародёрства и прочее… — договорить шериф не смог, замолчал на половине предложения, понимая, что нет смысла продолжать, всё и так понятно по реакции Мориске.
Охотник за головами на этот раз не отвернулся и взгляда не отвёл. Он улыбнулся, устало, обречённо, словно висельник, смирившийся со своей участью и уже готовый к тому, что палач вот-вот нажмёт на рычаг, открывая под его ногами дверцы люка. Он не отрицал, но отказать себе в оправдании не смог, и всё из-за Акааши, который сделал для него, наверное, куда как больше, чем многие и многие из тех, кто встречался на пути за все эти годы.
— Они толком не знали наших лиц и мы, когда присоединялись, не слишком рисковали выдать свои истинные личности. Да и Терушиме было плевать, он словно бы не знал, что в этой стране только один такой Мориске и Лев — ему было плевать. Но, чтобы он хотя бы прислушался ко мне, я должен был втереться ему в доверие, нам пришлось… — начал объясняться Ловчий, но вынужден был замолчать, остановленный взмахом ладони шерифа.
— Вот как, — сухо отозвался Кейджи. Какое-то время он молчал, осмысливая сказанное и произошедшее. К удивлению, Терушима всё же был прав и место Яку Мориске в соседней камере вполне было законным. — Я так понимаю, что посвящать меня в эти подробности ты не собирался, да?
Мужчина качнул головой.
— Нет, не собирался, я ведь не дурак, по крайней мере, надеялся на то, что не дурак, — грустно усмехнулся Яку, неловко почесав в затылке. — Твоё согласие помочь сделало меня по-настоящему счастливым. И ослепило. Я допустил несколько непоправимых ошибок. Допустил вмешательство Куро, которое всё перевернуло с ног на голову. Если бы я забрал его сразу, то он не успел бы ничего сболтнуть. Я думал, что всё обойдётся.
— И даже зная, что всё пошло не по плану, ты надеялся, что рот Терушимы будет на замке? Зная, что он будет рядом со мной и что он обязательно скажет, ты ничего не предпринял? — с нескрываемой иронией, холодно подал голос Акааши. — Что ж, должен сказать, ты где-то крупно просчитался…
Яку криво улыбнулся и опустил голову.
— Я пообещал тебе, — тихо сказал он. — Я не мог нарушить обещание, данное единственному человеку, который не посчитал меня убийцей, достойным висеть рядом с такими же головорезами. Я понимал, что есть риск, но сделать что-то иначе уже не мог. Понимаю, что ты злишься…
— Злюсь? — брови шерифа удивлённо поползли на лоб, а лицо вытянулось. Акааши нахмурился и качнул головой. Он быстро пересёк комнату и сел на стул напротив Мориске, заглядывая ему в лицо. — Это не то слово, Яку, я не злюсь. Я просто… Просто ужасно разочарован. Несмотря на то, что буквально все, кто был в курсе, что ты прибыл в город, сказали мне, что с тобой лучше не иметь дел, я не послушал никого. Я поверил тебе, и был так рад, что не ошибся… И знаешь, что самое смешное? До твоего прихода здесь был Укай, я был весьма горд заочно представить ему тебя в качестве проверенного человека, того, кому я могу доверять. Если ты достаточно знаешь шерифа Укая, то и сам поймёшь, что он мне не поверил.
— А поверил бы ты мне, если бы я сказал, что якшался с этим типом чуть дольше, чем того требовалось? — Акааши промолчал; Мориске криво улыбнулся. — Вот и ответ, шериф. Но знаешь, прежде чем ты скажешь что-то ещё, я хочу сказать, что всё остальное — это правда. Что я рад тому, что у нас всё срослось, что…
Яку замолчал и с трудом поднялся со стула, кажется, начав хромать ещё сильнее. Он принялся собираться, всё время оглядывался на Кейджи, будто бы проверял остановит он его или нет. Шериф бездействовал. Произошедшее смогло выбить его из колеи, но запретить Яку забирать Терушиму он не мог. Отчасти понять поведение Ловчего он сумел, к тому же всё прошло по его плану, однако, быть обманутым в который раз за последнее время Акааши не нравилось.
Стрелки часов подползали к двойке, тому часу, когда должны были прибыть столичные федералы, которым Терушимы лучше было бы не видеть.
— Что ты намерен делать, Яку? — внезапно спросил шериф, рассматривая, как Мориске водит пальцем по потрёпанной карте, видимо, прикидывая кратчайший маршрут до города, куда им предстоит держать путь.
Яку обернулся и добродушно улыбнулся. Он выглядел усталым, но в его лице не было ни осуждения, ни вины за обман — они во всём разобрались, ни к чему было нести груз ненужных эмоций в себе, когда впереди маячила долгая дорога.
— Уедем. Я, Лев и это пугало, истыканное кактусом. Я, как и обещал, предам его суду в том городе, где дел он наворотил больше всего. И я довезу его живым, за целостность не ручаюсь, но он доедет живым. Я ведь пообещал. Только если ты отпустишь меня…
Акааши закусил губу, тяжело вздохнув.
— Вам лучше покинуть город как можно скорее, чтобы никто не узнал, что федеральным маршалам были отданы не все бандиты, — ответил шериф, ни без удовольствия различая, как почти неуловимо меняется выражение лица Мориске, старавшегося держать себя в руках и не радоваться слишком уж открыто.
— Конечно. Акааши? — шериф уставился на него, подумав о том, как же ему, наверное, паршиво на душе. Ловчий опустил голову и негромко произнёс: — Прости за то, что смолчал. Пусть с моей стороны это прозвучит высокомерно, но со временем к тебе придёт понимание того, что иногда просто необходимо стать «плохим парнем», чтобы спасти большинство. Пожертвовать всем ради всего.
— О чём ты? — не понял Кейджи, следуя за Яку, который направился к клетке с Терушимой, мигом оживившимся при виде посетителей. Мориске остановился, обернувшись из-за плеча.
— Ты поймёшь со временем, — пообещал он, мягко улыбнувшись. — А теперь прошу простить меня, шериф Акааши, я должен забрать своего пленника и отбыть. Извини за доставленные неприятности.
Кейджи только кивнул, оставшись стоять на месте и наблюдать за тем, как Ловчий отпирает отмычкой замок клетки и на удивление ловко скручивает Терушиму, зашипевшего от боли в почти полностью осаднённом теле. Помогать он и не думал, к тому же заниматься этим шерифу было попросту некогда — к офису подъезжал крытый дилижанс с правительственными эмблемами. Оставив разбираться с Терушимой Яку и заскочившему в офис Льву, который и предупредил о приближении федеральных маршалов, Акааши вышел на улицу, искренне надеясь на то, что, когда он снова войдёт в свой офис, Мориске и Терушимы там уже не будет.
Просторный дилижанс и следующая за ним телега, остановились у офиса, заняв сразу всё свободное пространство. Пристроенный у края коновязи Натто испуганно заржал, так что шерифу пришлось подойти к нему и немного успокоить животное, сразу присмиревшие при приближении знакомого ему человека. Когда четвёрка лошадей дружно занырнула мордами в поилки, принявшись жадно пить остатки тёплой воды, дверь распахнулась, стукнувшись о корпус дилижанса. Одетый в форму возничий на телеге привстал на козлах и лихо отдал честь вышедшему мужчине.
Незнакомец спрыгнул в пыль, одёрнул одежду и с видимым удовольствием потянулся, тотчас же принявшись с интересом оглядываться и изучать местность. Проходящие мимо горожане с интересом смотрели на прибывшего столичного маршала, но надолго взглядов на нём не задерживали, быстро проскакивали мимо, не решаясь лишний раз привлекать к себе внимания. Когда маршал заметил Акааши, его глаза заинтересованно блеснули, и он незамедлительно ринулся навстречу Кейджи, которому тоже полагалось отдать честь, хотя шерифы вообще не обязаны заниматься такими вещами, предпочитая обходиться без таких высоких жестов.
— Добрый день, шериф Акааши Кейджи, я полагаю?.. — мягко спросил мужчина, протягивая вперёд руку в белой перчатке, которую Акааши с готовностью пожал, попадая под пристальный осмотр незнакомца.
— Да, всё верно.
— Ох, слава Богу, а то я до вас успел по случайности заглянуть не туда… — совершенно неожиданно фыркнул и хихикнул мужчина, отмахиваясь. — Меня зовут Комори Мотоя, будем знакомы, и я тот, кто заберёт ваших найдёнышей.
Удивлённо вскинув брови, Акааши не стал заострять внимания на чудной речи маршала, на секунду замявшись, думая о том, закончили ли Яку со Львом или нет, повёл приезжего за собой.
В офисе было тихо, клетка Терушимы пуста и не осталось ни единого следа его пребывания. Оставленные в другой камере его прихвостни всё так же молча сидели, глупо хлопая глазами на уставившихся на них мужчин, которые прошли в кабинет шерифа, когда удостоверились, что всё в порядке и можно приступать к делам.
Столичный федеральный маршал совсем не соответствовал своему чину, по крайней мере, выглядел совсем не так, как представлял себе его Акааши. Он думал, что к нему приедет какой-нибудь хмурый тип неприятной наружности и со скверным характером, а вместо него его графин с интересом изучал молодой мужчина, улыбчивый и приятный как на вид, так и на первое впечатление. Комори Мотоя не торопил его, не подначивал, позволил спокойно разобраться с бумагами, в то время когда сам с интересом изучал кабинет шерифа. Акааши не спешил, и, пользуясь случаем, осторожно и ненавязчиво разглядывал своего гостя.
— Позвольте спросить, а вы прибыли один?
Комори улыбнулся, кивнув.
— Один, дело не очень сложное, так что моё руководство решило, что я справлюсь в одиночку, — глупо похихикав, тормоша волосы на затылке, признался маршал. — Но у меня есть помощник, который сопровождает меня в городе.
— Да? И кто же это? — поинтересовался Акааши. Такое положение дел немного облегчало его миссию. Если бы маршал был один, то Акааши бы пришлось его сопровождать обратно к станции, ждать пока не тронется поезд, и только потом отправляться обратно домой, но раз провожатый был, то в его помощи не было необходимости.
— Киёми вызвался мне помочь, мы давние знакомые, — небрежно отмахнулся Комори. — Вы ведь его знаете? Сакуса Киёми, он часто бывает здесь, в вашем городе.
Акааши неопределённо пожал плечами.
— Я видел его мельком, слышал о нём от шерифа Укая, моего предшественника, но лично не знаком.
— Это ничего, — словно бы стараясь успокоить Кейджи, с важным видом покивал мужчина. — Ничего, Киёми такой человек, что с ним лучше познакомиться поздно, чем рано, если вы понимаете, о чём я.
Акааши не понимал, но на всякий случай согласно покивал, протянув маршалу упакованные бумаги.
— Здесь всё по ним, что смогли выяснить: имена, прозвища, возраст, обвинения — не много, на самом деле, многие не могли говорить или попросту отказывались, а применять методы для развязывания языка никто не хотел.
— Что ж, отлично, — взвесив на ладони папку, улыбнулся Мотоя. — Вы проделали хорошую работу, остальное сделаем мы. Но всё же скажите мне, шериф Акааши, как вы их поймали?
Кейджи смутился, склонив голову. Он думал о том, что его обязательно кто-нибудь спросит, о том, что сможет отыскать стоящее объяснение, но и не подозревал, что оно потребуется так скоро. Шериф задумчиво почесал в затылке, и неуверенно произнёс:
— На самом деле, нам крупно повезло: из одного проверенного источника я получит информацию о том, что недалеко от города планируется ограбление поезда. У меня было примерное представление в какое время это произойдёт и где я бы смог найти банду, так что я решил, что стоит это проверить. Группа городских вызвалась помочь, и когда мы прибыли к месту, то обнаружили всех бандитов в плачевном состоянии.
— Это каком же? — сощурился Комори.
— Они чем-то отравились, — прикусывая щёку изнутри, быстро отозвался Кейджи, стараясь не сболтнуть лишнего. — Великая удача, что мы нашли их — кто знает, чем бы это обернулось…
— Да уж, — покачав головой, согласился маршал, — а теперь зато знаем, что для всех них это обернётся судом, а после, может быть, и виселицей.
Эту фразу Акааши решил оставить без комментария, к тому же в офис заглянул кто-то, через секунду приоткрыв дверь в кабинет.
— Комори…
Маршал обернулся, радостно раскинув руки в стороны.
— А, Сакуса, а вот и ты, вот и ты, — просунувшаяся в щель между дверью и окосячкой хмурая голова приветственно кивнула и тут же спряталась. Мотоя обернулся к шерифу, вежливо ему улыбнувшись. — Ну вот и всё, раз Сакуса здесь, то мы сейчас с ним живо заберём ваших подопечных и распрощаемся.
— Нужна моя помощь? — с готовностью отозвался Акааши, но маршал закрутил головой и отмахнулся от него.
— Нет нужды, шериф Акааши, мы справимся сами, — кивнул ему мужчина, засовывая подмышку папку с бумагами. — К тому же, должен сознаться вам: я немного устал за время в дороге, хорошо было бы размяться.
— Ладно, если что — зовите.
— Всенепременно, — пообещал Комори Мотоя, уже приготовившись покинуть его офис, как вдруг обернулся и небрежно бросил из-за плеча. — Кстати, постарайтесь как следует скрыть то, что главаря банды вы упустили. Не моё это дело, но мало ли кто спросит… Всего хорошего, шериф!
И, махнув на прощание рукой, мужчина выскочил за дверь, из-за которой сразу же послышались разговоры и какая-то возня.
Акааши благодарил собственные ноги, что они удержали его, ведь было бы слишком позорным бухнуться на пол с подкосившимися коленками прямо посреди собственного кабинета. Как он узнал? Не было ведь ничего, что могло их выдать! В любом случае, что сделано, то сделано, оставалось лишь надеяться на то, что высказанная незаинтересованность была на самом деле таковой, а уж прибраться Акааши сможет, по крайней мере, постарается сделать всё, чтобы эта история наконец закончилась и забылась, раз и навсегда уйдя в прошлое.
***
Упаковка бандитов в телегу, внезапно ставшими кроткими без своего предводителя, не заняла много времени, и Сакуса с Комори справились на удивление быстро, так и не попросив помощи у Акааши, слегка ошарашенного внезапными словами столичного маршала. Когда всё было окончено и камера предварительного заключения всё же опустела, Кейджи вышел проводить своих гостей, удостоившись выписки на его имя в городской банк, крепкого рукопожатия от Мотои и короткого кивка головы от Сакусы, который вновь был одет во всё чёрное, словно бы преследовал цель слиться со своим вороным по цвету и быть практически неуловимой тенью в ночи. Возможно, так оно и было: Укай не распространялся о местных законниках, не говорил о том, чем они занимаются, сказал, что они лишь изредка появляются в городе и только по особым нуждам прибегают к помощи шерифа, решая свои проблемы, совершенно иного масштаба, самостоятельно.
Стоило дилижансу и телеге отъехать от офиса, как Кейджи почувствовал внутреннюю слабость и сильный голод. День выдался нелёгкий, и радовало лишь то, что он клонился к закату и заслуженному отдыху — через пару дней он заглянет к Бокуто и сможет перевести дух, а сегодняшний вечер можно было потратить на продолжение обустройства жилища, которому не хватало ещё много самых разных мелочей.
Ещё раз обойдя свои опустевшие владения, Акааши внимательно осмотрел камеры, в одной из них обнаружив на полу лужицу загустевшей крови. Шериф поморщился и устало вздохнул. Думать о том, откуда эта кровь могла взяться, а уж тем более сопоставлять это и слова Терушимы о проглоченных языках Акааши совсем не хотелось, и он попросту решил не обращать на это внимания. Теперь не было никакой разницы в том, что произошло — бандиты уже были переданы в руки высших инстанций и единственное, что мог сделать шериф, так это пообещать самому себе то, что чуть позже он приберётся в офисе.
Лучшим решением сейчас было отбыть на время, чтобы перекусить, обдумать всё произошедшее за сегодня и просто немного отдохнуть от возникшей маяты. Именно этим Кейджи и занялся: улизнул из офиса, надёжно заперев дверь на ключ, и отправился домой, где в блаженной тишине созерцал свежевыструганные стулья, полки и комодик, которые так и не разместил по полагающимся им местам. Шериф уныло жевал кусок хлеба с вяленым мясом, пережёвывая скорее автоматически, за что поплатился, прикусив язык.
На обед и отдых он не потратил и часа, не то поддавшись угрызениям совести, не то просто со скуки и нечего делать решил вернуться обратно, и для начала, например, навести порядок в своей вотчине. Пыль в здании всё так же не переводилась, по углам растянулись толстые нити паутины, украшенные пушистой бахромой сажи от масляных ламп, а теперь ещё и это пятно крови… Акааши вздрогнул, поёжившись; он цокнул укушенным языком и поднялся на ноги, оглядываясь в поисках шляпы, оставленной на одном из сидений новых стульев.
Только шериф сделал пару шагов по комнате, звонко цокая шпорами, как в дверь его дома постучали. Он не удивился, не испугался, что что-то снова стряслось, лишь лениво подумал, видимо, поддавшись сытости, что уже каким-то чудом успел привыкнуть к тому, что кто-то вечно норовит ворваться в его жилище.
Акааши быстро добрался до двери и рывком её распахнул, взглядом натыкаясь на чужой колючий затылок.
— Иваизуми? — Хаджиме резко крутанулся на пятках, поворачиваясь к шерифу. Акааши присмотрелся к нему, ища в его лице хоть что-то, что могло бы подсказать о причине визита кузнеца. — Что-то стряслось? Нужна помощь?
Иваизуми секунду медлил, а потом быстро мотнул головой, позволив себе наконец приветственно улыбнуться и поднять руку, в которой что-то сжимал.
— Нет, всё в порядке, извините что потревожил, — кузнец взмахнул предметом, зазвеневшим в его руках. — Я просто был тут рядом, и вспомнил что хотел отдать вам это.
— Уздечка? — пригляделся Кейджи к хитросплетению ремешков, железок и колец. — Но у меня же есть...
Иваизуми согласно кивнул и протянул предмет амуниции вперёд, давая Акааши знать, что его лучше забрать.
— Есть, но она попадает на зубы, ваш Натто жуёт её, только гляньте. — Шериф послушно вышел на улицу, следуя за кузнецом, который подвёл его к лошади, сразу же поднявшей голову, чтобы поглядеть, чего это вдруг стало так шумно и оживлённо. Натто стеганул хвостом по крупу, нервно затоптался на месте и зафыркал, когда Хаджиме потянулся к его морде, демонстрируя Кейджи изрядно пожёванные ремешки. — Видите? Ума не приложу как он так смог, да ещё и за каких-то пару дней, но если смог однажды, то сможет и ещё раз. Неприятно будет потерять управление на полном скаку, правда?
— Да, вы правы, — с неохотой согласился Кейджи, разглядывая уздечку и переводя взгляд на ту, что была у него в руке. Иваизуми проследил за его взглядом и сразу же понятливо кивнул, указывая на неё головой.
— Эта не такая просторная, будет в самый раз. Попробуйте сами надеть её на коня, сразу увидите в чём разница. Если нужна моя помощь…
— Да нет, думаю, я справлюсь, — улыбнулся шериф, принявшись возиться с упряжью. Пока он боролся с застёжками, Иваизуми пялился на него так, словно хотел что-то сказать, но или не решался, или стеснялся, и пауза в связи с этим неприятно затягивалась. Поразмыслив, о чём можно было бы побеседовать с кузнецом и при этом избежать темы вчерашнего приключения, Акааши с интересом спросил: — Сегодня утром я видел вас с помощниками на службе. Часто посещаете церковь?
— Время от времени, — уклончиво ответил Хаджиме, опираясь о круп лошади и укладывая руки на груди. — Я не слишком жалую церковь и такие сборища, мне кажется, что всё это должно быть более личным, но людям нравится. Если вы там были, то сами видели, в каком все восторге после проповеди Савамуры. Да и если честно, то хожу я больше за компанию. Иногда парням есть о чём поговорить с пастором и его помощниками, если вы понимаете о чём я.
— Не совсем, если честно, — признался Акааши, наконец стаскивая с головы коня уздечку и начиная разбираться с новой. Иваизуми вздохнул и неторопливо продолжил:
— Парни почти постоянно находятся в разъездах, мечутся то в один конец штата, то в другой, и очень часто натыкаются на разные нелицеприятные картины, от которых потом их кошмары ночами душат. Куними всё успокоительными да снотворными пытается их заглушить, а вот Киндаичи больше по душе разговоры с Савамурой… Они, знаете ли, частенько набредают на разграбленные ранчо и сожжённые деревни, натыкаются там на всякое. Да и не все лошади, которых ребята находят, пригодны для дальнейшей службы человеку. Иногда ситуация обязывает, и парням приходится, ну…
Иваизуми склонил голову, бессильно опуская руки.
— Я понял, — тихо отозвался шериф прежде, чем кузнец бы закончил. — Это довольно тяжело.
— Да, согласен. Сам я не думаю, что смог бы, — признался Хаджиме. — Не всегда так жалко человека, как невинное создание, пострадавшее понапрасну, по человеческой же вине и воле.
— Вы так думаете? — заинтересованно обратился к нему Акааши.
Иваизуми неоднозначно пожал плечами и принялся наблюдать за тем, как шериф борется с собственной лошадью, пытаясь утихомирить мотающего головой Натто.
— Куними и Киндаичи уехали из города, — вдруг ни с того ни с сего сказал Иваизуми. Он смотрел в сторону, но почувствовать вопросительный взгляд на себе смог и только тогда продолжил: — Сегодня, когда мы вернулись со службы в церкви, мы обнаружили в загоне десять лошадей.
Акааши от неожиданности даже выронил уздечку.
— И откуда… — осторожно начал он, замолчав, когда наткнулся на ехидную улыбку кузнеца.
— Вы и сами знаете откуда, правда? — Кейджи медленно кивнул. Чёртов Куроо Тетсуро, даже сюда влез. — Я уже говорил вам о том, что нужно быть осторожным, шериф, но вы или живой магнит для приключений, или просто не очень разумный человек. Извините, если вас оскорбил.
Акааши качнул головой.
— Нет, ничего. Постараюсь быть осторожным впредь, — пообещал он. Иваизуми усмехнулся, деловито складывая руки на груди.
— Обещайте не мне, а себе, я же вам не нянька, — улыбнулся он, уже доброжелательнее, без усмешки. — Мои парни увезут лошадей и продадут их, никто про них не узнает, не тревожьтесь.
— Спасибо вам.
Иваизуми кивнул и заметил, что шериф закончил колдовать над ремешками уздечки.
— Ну как?
— Вы были правы, эта куда как лучше, — Кейджи пальцами провёл по ремешкам, плотно прилегающим к морде коня, но не стягивающим его. В мягкое основание рта пока что вонзался трензель, но очень скоро Натто привык и перестал мотать головой, пытаясь избавиться от неприятных ему ощущений. — Кажется, всё в порядке. Спасибо, что я должен вам?
— О, не берите в голову, ничего.
— Но как же… — Шериф полез за пазуху, порываясь вытащить бумажник, но Иваизуми яростно замахал руками, на всякий случай отходя назад и попадая под раздачу хвоста от Натто.
— Ничего, Акааши, — отмахнувшись от конских волос, улыбнулся кузнец. — Прошу вас, уберите деньги.
Шериф немного подумал и сделал так, как его просили. Он склонил голову и усмехнулся.
— Слишком много подарков выпадает на мою голову в последнее время, — фыркнул он, обращаясь скорее к самому себе, но Иваизуми его услышал и тоже чему-то усмехнулся — видимо он тоже успел разглядеть ту прорву мебели, что досталась ему от Ушиджимы, и теперь понимал о чём именно говорит шериф. Вслед за всплывшей мыслью о горе мебели, у Акааши родилась кое-какая идея: — Ну, может быть, есть хоть что-то, что я смогу для вас сделать? Просьба какая-то?
— Ну, вообще-то… — Иваизуми замялся, опустил голову. Шериф тихо хмыкнул, обрадовавшись тому, что попал «в яблочко».
— Говорите без стеснения, — мягко подтолкнул кузнеца Акааши, подходя поближе. — Я и так вам обязан за вылазку в прерию, так что…
Он замолчал, позволив Иваизуми принять его предложение и собраться с мыслями.
— Скажите, в тот раз, когда мы встретились у Сугавары, — медленно начал кузнец, подняв на Акааши взгляд, — мне ведь не показалось, он там был, правда?
— Кто? — не понял Акааши, уже через секунду смекая, кого именно имел в виду Иваизуми.
— Не прикидывайтесь, вы знаете о ком я говорю, — неожиданно разозлившись, буркнул сквозь зубы мужчина, опуская голову. Он вздохнул и произнёс так, словно ему тяжело было говорить о чём-то подобном: — Ойкава. Он был там, да?
— Да, был, — совершенно не понимая в чём дело, быстро ответил Акааши. Он хотел было спросить, что всё это значит, но после того, как заметил как именно выглядел Хаджиме, решил, что лезть не стоит. По крайней мере, не прямо сейчас.
— Значит, не показалось.
Иваизуми выглядел подавленным и хмурым. Он смотрел себе под ноги, одной рукой выводя на крупе лошади какие-то узоры, словно бы специально для того, чтобы успокоить себя. Как-то комментировать происходящее Хаджиме не собирался, да и казалось, что он узнал всё, что его интересовало, и теперь вёл какой-то внутренний диалог сам с собой, время от времени растерянно качая головой, беззвучно шевеля губами и чему-то кивая.
Акааши потянулся, касаясь чужого плеча. Иваизуми отвлёкся от собственных мыслей и вопросительно уставился на шерифа.
— Есть какие-то проблемы? У вас с Ойкавой счёты или что-то вроде того?
Кузнец смущённо улыбнулся, но при этому он умудрился сохранить свою смурную физиономию, так что выглядел Иваизуми крайне любопытно.
— Нет, у меня с ним нет никаких проблем, — заверил он. — Просто мне нужно было знать: правда ли — это был он или нет. И всё.
— Тогда будет лишним предлагать вам свою помощь? — развёл руками Акааши.
— Верно, как я уже сказал раньше: в этом деле вы мне не помощник, — улыбнулся Иваизуми, растормошив волосы на затылке. Он тяжело выдохнул, наконец расслабившись. — Это давняя история, шериф, давняя как сам мир, и с ней мне разбираться только самостоятельно. В любом случае, я рад был вас увидеть, и рад что недоуздок подошёл. Спасибо за помощь, я, пожалуй, пойду.
И не дожидаясь, пока Акааши ответит, Иваизуми развернулся, зашагав прочь, после себя оставляя немало вопросов, заинтересованно завертевшихся вокруг шерифа, словно назойливые собачонки.
Кейджи задрал голову, взглянул на солнце, всё ещё стоящее высоко — ещё было не поздно прояснить кое-что. К тому же, Акааши давно подумывал о том, чтобы обзавестись занавесками…
***
— Добро пожа… А, это вы, шериф.
Ойкава, выпрямившийся было для радушного приветствия нового клиента, тут же сдулся и безынтересно плюхнулся обратно на стул, с которого слетел, как только звякнул приветственный колокольчик над дверью его лавки. Пока Акааши медленно прохаживался по залу, высматривая что-то, бакалейщик пристально следил за ним, устроив локти на краю своей стойки.
— Не рады меня видеть? — Кейджи наконец добрался до хозяина лавки и зеркально ему уложил свои руки на стойке, опуская голову так, чтобы она была на одном с его головой уровне.
Ойкава сощурился и фыркнул. Он выпрямился, поведя плечами в рассеянном и ленивом жесте человека, которому было глубоко наплевать на всё происходящее.
— Сложно сказать, — нехотя протянул он, всеми силами давая понять Кейджи, что не заинтересован в разговоре с ним. Акааши молчал. Пялился на Ойкаву, рассматривал его лицо, смотрел сквозь, читая надписи на банках с консервами, ровными рядками расставленными позади него. После нескольких минут таких глазелок бакалейщик наконец сдался, наклонившись и любезно поинтересовавшись: — Позвольте спросить: что привело вас в мои владения? По делу или просто соскучились? Давно никого не арестовывали и решили ещё раз попытать счастья со мной?
Акааши улыбнулся. Ойкава всё ещё дулся на него, наверное, он и вовсе теперь ему этого не забудет, но так даже интереснее.
— Помнится, вы рассказывали мне о занавесках…
— Вы серьёзно? — Ойкава удивился не на шутку и теперь глупо моргал, слегка приоткрыв рот. — Шериф, покупающий занавески?
— Почему нет? — усмехнулся Акааши, разводя руками. — Окно моей спальни выходит на солнечную сторону и без них, честно говоря, по утрам невозможно спать.
Хозяин лавки какое-то время ещё недоверчиво пялился на шерифа, словно проверяя, не шутит ли он, потому что он сам, когда рассказывал ему про эту чушь, совершенно точно шутил, а его слова, как оказалось, приняли на веру. Да ещё и потом заявились с подобным обращением.
— Вот как, тогда я просто обязан спасти вас, шериф, — наконец взяв себя в руки, отозвался Ойкава. Он отошёл от стойки, прошёлся по комнате, остановился возле какого-то шкафа почти в самом углу и принялся рыться на полочках. Через пару минут он вернулся, бросив на стойку свёрнутую в рулон ткань тёмно-синего цвета. Занавески были тяжёлые, больше походящие на портьерные шторы, которые вывешивают в больших салунах перед представлениями, а ещё они были пыльными, но Акааши это не смущало, Ойкаву, по всей видимости, тоже. Он бережно смахнул пыль с ткани, сделав только хуже. — Вот, цвет универсальный, никаких там цветочков и прочей растительности, подойдёт для любого окна. Можете благодарить.
Ойкава подпёр лицо кулаком, разглядывая, как Акааши возится с полотном, осматривает его и потом складывает обратно.
— Лучше расплачусь, — шериф полез в карманы, выложив на стол даже больше, чем просил Ойкава. — Скажите, слышно ли что-нибудь в городе нового?
— Нового? — брови мужчины удивлённо выгнулись. — Вы решили собирать сплетни? Очень непохоже на вас, шериф. С чего вдруг такое любопытство?
Акааши пожал плечами, беря в руки свои новые занавески.
— Да нет, сплетни меня мало интересуют, а вот новости другое дело. Пару дней я был занят, так что мог упустить что-нибудь интересное.
Ойкава сощурился и лениво протянул:
— Это чем же вы были заняты? На пару с коротышкой Мориске ловили банду преступников? — усмехнулся он, увидев удивление на лице своего посетителя. — Скольких вы передали властям? Шестерых?
— Вообще-то девятерых, — не моргнув и глазом, поправил его Акааши.
— Это, конечно, многое меняет, — оскалился Ойкава, страшно округляя глаза. — А это правда, что вы нашли их голыми посреди пустыни?
— А вы что думаете?
Бакалейщик передёрнул плечами и поджал губы.
— Думаю, что всё это чушь собачья. Слишком уж много голых мужчин, считая вас, за последнюю неделю — это даже странно. Хотя поговаривают, что они просто нализались какой-то дряни, устроили в пустыне оргию и там вы их всех и повязали.
Акааши не удержался от смешка.
— Почему все слухи в городе сводятся к чему-то подобному? — наконец спросил он, не переставая улыбаться.
— К оргии? — Акааши сделал неопределённый жест, соглашаясь; Ойкава смешливо фыркнул, издав вздох удручённого опытом человека: — Дорогой мой шериф, запомните, городские разговоры вечно развиваются только в двух направлениях: кто кого пристрелил и кто с кем переспал — причём последний пункт вызывает куда как больший интерес у местных, уверенных, что в провинции наподобие нашего городка делать больше нечего, кроме как предаваться любовным утехам. Ну и стреляться, конечно же. Правда если перестрелки дело одноразовое, то что касается утех, то тут всегда можно взять реванш… Отчего, вы думали, ваше появление так взбудоражило округу: все вас ждали? Разумеется, нет. Никто и не был в курсе, ну кроме пары людей, кому Укай рассказывал лично о прибытии помощника. А дело всё в том, что вы прибыли в крайне пикантном виде, потрёпанный как после ночи любви на сеновале, а ещё и без коня и вещей — просто сокровищница для сплетника. Вот местные и сложили одно с другим, облепив вас слухами с ног до головы.
Акааши задумчиво хмыкнул и качнул головой, переваривая сказанное. Вообще, в этом был смысл, особенно если учитывать, что в том городе, где жил Акааши до этого, ситуация была примерно такая же: особым спросом пользовались сплетни о любовных похождениях и том, кому чья жена выцарапала глаза, да повыдёргивала «крашеные патлы» за измены мужа, который лишался чего-то более ценного чем сожжённых краской волос.
— Спасибо за доступное объяснение, — негромко сказал шериф, перекладывая на другую руку занавески.
— Да пожалуйста, мне не жалко, — великодушно отозвался бакалейщик. Он склонился ближе, заговорщически произнеся: — Надеюсь, что вы рады тому, что теперь о вас шепчутся с большим уважением и почитанием? Из-за поимки этой банды.
— Откуда вы всё это знаете?
Ойкава закатил глаза.
— Я стою за этой стойкой по меньшей мере полдня. Как вы думаете, мне тут весело? — Акааши пожал плечами, а Ойкава оскорблённо фыркнул. — Мои покупатели думают, что не очень весело, и от того рассказывают разные истории. В чём-то они правы, и только благодаря им и их болтовне мне удаётся не уснуть в течение дня.
— Я вас понял, — качнул головой шериф, поудобнее перехватывая свою покупку. — Спасибо вам за занавески.
— Не за что. Приходите ещё, если захотите узнать что-нибудь из свежих новостей, — подмигнул ему мужчина, снова опираясь на стойку и ни на секунду не сводя взгляда с шерифа.
— Да, я запомню это ваше предложение и кстати, Ойкава… — Акааши обернулся, на секунду задумавшись о том, стоит ли ему лезть во всё это. Иваизуми ясно дал понять, что он не нуждается в помощи и не хочет, чтобы кто-то знал о том, почему он спрашивал о присутствии бакалейщика в тот день, когда жеребилась его кобыла. — Вы тогда так и не сказали, почему прятались.
— Когда? — Тоору наигранно захлопал глазами, делая вид, что не понял, о чём вообще речь. Шериф улыбнулся. От него не укрылось в миг всколыхнувшееся волнение в глазах собеседника, его тревожность и нервозность.
— Когда мы встретились у Сугавары, помните? Когда жеребилась лошадь Иваизуми, — любезно напомнил Кейджи, и судя по звуку, с которым скрипнули зубы Ойкавы, он всё прекрасно помнил. — Вы ведь прятались от него? У вас с ним… Всё в порядке? Надеюсь, что не собираетесь стреляться и сеять новую волну слухов?
— Не собираюсь, — огрызнулся Тоору, задирая подбородок. — Знаете что, шериф? Я хотел бы попросить вас не совать свой нос в мои дела. Вас это не касается.
Акааши задумчиво пригляделся к бакалейщику, отметив что тот занервничал ещё сильнее. Наверное, ему и правда лучше в это не лезть.
— Хорошо, — сдаваясь, качнул головой шериф. — Надеюсь на вашу сознательность. И в случае чего, где искать меня, вы знаете.
— Да как же, — буркнул Ойкава, гордо задрав нос. Колокольчик над его дверью жалобно звякнул, провожая покупателя. Тоору тяжело вздохнул, сделал шаг назад, падая на свой шаткий стул. Он взглянул на собственные руки, пригляделся к запястьям, качнул головой. Привычным движением он потянул манжеты рукавов, сдвигая их ближе к кистям, чтобы не видеть следов собственной слабости духа. — Делать мне, что ли, больше нечего?
