Отражение: Разбитое зеркало

Прошло только три дня. Всего, что они успели — это съездить к портному Барнса, заказать смокинги и прочую атрибутику. И Франсуа куда-то ездил, но Барнс не представлял, зачем. Они не торопились, но и затягивать со свадьбой тоже не хотели. Барнс прикидывал, какой ресторан выбрать для торжества, понимая, что “Бристоль” не подойдет, не у всех из тех, кого он собирался позвать, были галстуки, не говоря уже о костюме в принципе. Нужно было выбрать что-то попроще, и он сидел и занимался просматриванием ресторанов в Ярмуте, потому что ехать в Галифакс было глупо, особенно исходя из того, что после торжества Франсуа хотел устроить ночное нападение на базу. Это должно было быть даже весело. Барнс решил лечь спать, когда времени было далеко за полночь, без Франсуа, а он сегодня был на дежурстве по базе. Засыпалось плохо, в кровати было холодно, и Барнс подгреб под себя все подушки. В такие одинокие ночи хотелось позвать к себе и Санору, и Мару, но потом кошечки бы ни за что не покинули спальню, а так они просто не знали, как там классно и можно спать на своих хозяевах. Сон был какой-то муторный, в нем галопом проносились картины прошлого. Барнсу снился Стив, весь из себя Капитан Америка, снилась “Валькирия”, хотя он никогда ее не видел, только в кино. Снилось еще что-то, оно было странным, тянуло на метафорическое дно, не давая вынырнуть из липких тенет сна, который еще не был кошмаром, но уже был близок к этому. А потом ему приснился Стив. Не в их дворе, где они могли говорить друг с другом, а в, как понял Барнс, своей мастерской, он заметил несколько полотен, содержание которых не смог разобрать. Стив сидел в глубоком кресле, а в руках у него был Глок. У Барнса был такой же, Стив говорил ему, что у него сохранилось оружие прошлого. Сколько же они не виделись? Наверное, несколько лет. И сейчас у Барнса не было возможности что-то сделать, даже подойти, он ощущал себя бесплотным наблюдателем, и то, что он видел, ему совершенно не нравилось. Барнс силился проснуться, но он слишком увяз во сне, чтобы тот так просто отпустил его. Стив продолжал вертеть в руках пистолет, а на коленях у него лежал лист бумаги, исписанный убористым почерком, но что там написано, Барнс разобрать не мог. Забавно это было, Барнс тоже до сих пор активно пользовался бумагой, продолжая писать письма Себастьяну. До конца осознав, что его друг собирается сделать, Барнс закричал, пытаясь остановить руку, которая подносила пистолет к виску. Он пытался дотянуться до Стива, кричал ему, что не все еще кончено, что можно жить дальше, что он, в конце концов, будет спать, чтобы быть с ним. — Только живи, Стиви! — попытался заорать он, но грохот выстрела оглушил, и Барнс так и не понял, орал он только во сне или на самом деле. Сон выпустил его внезапно, еще не развеялся дымок от выстрела, еще не осело мертвое тело в кресле, еще не все ошметки мозга упали кровавым веером на стену и пол. Барнс проснулся с заполошно бьющимся сердцем, чувствуя, что рядом кто-то есть, и резко распахнул глаза, поворачиваясь к нарушителю его покоя, и увидел Стива. Точно такого же, каким видел его во сне, только живого и без пистолета. — Стив! — Барнс сразу сгреб его в объятия, ощупывая, обнюхивая, чтобы убедиться, что это его Стив, что с ним все в порядке. Почему он здесь оказался, Барнса пока совершенно не интересовало, он просто был безумно рад, и доходить до него начало далеко не сразу, что там Стив умер. Умер! — Господи, Стиви! — Барнс отлепился от Стива, обхватил ладонями его лицо, заставляя посмотреть на себя, заглянул в глаза. — Как ты мог? Что такого невозможного случилось, что ты решился… Стив пялился на него невидящим взглядом и бормотал: — Все… все рассыпалось… Все разрушено, Баки, все… — Что, Стив? — не понял Барнс. Он вообще сейчас не очень понимал, что происходит с его другом, только знал, что ему очень, очень плохо. Нужно было подождать, немного подождать, пока Стив придет в себя. Барнс просто обнял его, прижав к себе. — Все наладится, — пообещал Барнс, хотя не представлял, что должно наладиться. — Нет. Нет, Баки, ее нет… Они ее разрушили. Растащили на куски. И им хорошо. А ее больше нет, понимаешь? Франсуа пришел с суточного дежурства по базе в шесть утра. Устало расшнуровал и снял берцы, стянул носки, кинул на пол. Потом отнесет в грязное белье. Его обступили кошки, громко рассказывая, какие они несчастные и голодные, но Франсуа слишком устал, чтобы возиться с ними. Он погладил кошек, особенно внимание уделяя роскошным, опушающимся к зиме хвостам, и толкнул дверь в спальню, рассчитывая на быстрый утренний минет и спокойный сон. В их с Баки спальне совершенно голый — он всегда спал голым — Баки обнимался с каким-то абсолютно незнакомым блондинистым качком. Франсуа постоял, тупо глядя на эту картину. Потом сделал шаг назад и закрыл дверь. Вот и все. Вот и сложилась цена всему этому предложению, обручальному кольцу и всему прочему. Франсуа порадовался, что снял кольцо перед дежурством. Надо было что-то делать. Придумать, куда деть Алекса. Собрать свои вещи — а какие из них его? В груди словно застыл холодный камень, а глаза пекло. Хотелось еще раз заглянуть в спальню — и чтобы там всего этого не было. Хотелось кофе и спать. Франсуа стоял босиком посреди гостиной, покачиваясь. Вокруг него, обтираясь, ходили кошки и жаловались, что уже шесть утра, а их до сих пор не покормили. Франсуа встряхнулся и принялся надевать носки. Барнс обратил внимание на дверь, когда та уже закрылась, увидел картину со стороны и осознал, что понять ее правильно вообще невозможно. — Стив… Стив, подожди минуту, я сейчас, — Барнс выпустил друга, понимая, что ему он помочь еще успеет. — Франсуа! — позвал Барнс, рванулся от из кровати, запутался в одеяле, чуть не упал. — Франсуа! — еще раз позвал он, рванул дверь спальни, увидел натягивающего носки Франсуа, который совершенно не отреагировал на его зов, и начал медленно подходить, словно тот был опасным зверем. — Франсуа, подожди, пожалуйста. — А смысл? — равнодушно спросил Франсуа. — Дай мне хотя бы возможность объясниться, — попросил Барнс, понимая, что если он просто начнет вываливать на Франсуа весь тот сюрреалистический бред о сне и появлении Стива в их кровати, Франсуа не поверит. В такое просто невозможно поверить, даже зная, что твой мужик — из другого мира. — Расскажешь, что он сам запрыгнул к тебе в койку прямо в домашних тапочках? — неожиданно зло спросил Франсуа. — На острове, где без твоего ведома только комары появляются? Ха! — Это мой друг Стив Роджерс. Он же Капитан Америка, — решил объяснить кто это Барнс, потому что Франсуа очень точно описал появление Стива в их кровати. — Он покончил с собой и рухнул из своего мира сюда. Франсуа, пожалуйста… Барнса трясло, он боялся подойти к Франсуа, хотя больше всего сейчас хотелось оказаться рядом, успокоить, заставить поверить, что все хорошо, что все это просто досадное недоразумение. А еще был Стив, который нес какую-то ахинею, и которого тоже надо было успокоить. Франсуа тупо смотрел на свои руки. Но мозги уже включились. Франсуа дежурил по базе сутки. И каждые два часа обходил периметр и проверял датчики. За истекшие сутки никто новый периметр не пересек. Баки с понедельника тоже никуда не выезжал, а была уже среда. Франсуа отлично знал, что при всем изобилии кустов, скал, деревьев и казавшихся таинственными строений спрятать кого бы то ни было на базе невозможно. Она была опутана сетью датчиков, над территорией летали автоматические дроны, и все всех знали. Получается, Баки говорит правду? Этот… Капитан Америка… свалился на него, как он сам когда-то свалился на Себастьяна Стэна? Но почему в спальню-то, блядь! — Пойду кофе себе сделаю, — пробормотал Франсуа. — Раз уж утреннего минета мне не видать хуй знает сколько. Барнс поймал Франсуа и сжал в объятиях, уткнувшись в шею. — Малыш, я бы никогда так с тобой не поступил, — тихо сказал он, погладив по спине. — Прости, мне надо привести в чувства Стива. Франсуа высвободился, буркнув что-то невнятное, под вопли оголодавших кошек. — На тебя кофе готовить? — спросил он. — Кошек я покормлю. Не пускай их пока в кухню. — Нет, не надо, — качнул головой Барнс. — Я сам, попозже. Барнс ушел в спальню, сразу же натянул домашние штаны, чтобы не сверкать голым задом и не трясти мудями, и сел на кровать. — Стив, — погладил он друга по плечу. — Кого больше нет? Барнс подумал о том, что у него умерла близкая ему женщина, о которой сам Барнс не знал, но что-то ему подсказывало, что дело в другом. Стив свернулся клубком на кровати, прямо в серых пушистых тапочках с ушками и глазками, и скулил в подушку. — Прости, дружище, — вздохнул Барнс, — но здесь я тебя оставить не могу, Франсуа будет ругаться. Подхватив Стива на руки, Барнс пронес его через гостиную и, пинком распахнув дверь во вторую спальню, уложил свою ношу на кровать. Как приводить друга в чувства, Барнс не представлял, потому что попытка самоубийства, а вернее, свершившееся самоубийство — это вам не хрен собачий. — Нда, Стиви, а ты тот еще неудачник, второй раз — и все безрезультатно, — грустно усмехнулся Барнс. — Давай, мелкий, соберись, и расскажи, что случилось. — США распались, — выдавил Стив. - Великая страна! Я так старался… ничего не смог. — Стив, ты охуел? — на полном серьезе спросил Барнс. В его голове была масса теорий о том, почему Стив покончил с собой, и кто такая может быть эта “она”, но чтобы покончить жизнь самоубийством из-за развала страны... — А они разбежались, — пожаловался Стив. — Как крысы с тонущего корабля! Бразилия, Австрия, Канада… во все стороны! — Стиви, так и мы сейчас не в Штатах, — аккуратно сказал Барнс. — Мы в Канаде. — Почему? — Стив вынул несчастное лицо из подушки. — Какая разница, Стив? — Барнс снова обнял его. — Мы снова вместе. Я чуть с ума не сошел, когда смотрел, как ты себе мозги вышиб, идиот чертов. Зато теперь хоть не один будешь. Стив горестно изломил брови. — Баки, я всех пережил. Конни, детей, даже страну. А внуки мне чужие. У меня никого не осталось. — Я тоже, Стиви, — вздохнул Барнс, усаживаясь на кровати удобнее, — всех, кроме страны. А внуков даже не знал никогда. Я понимаю, как тебе больно, и будет больно, если ты не позволишь себе снова жить. Барнс не знал, как вытащить Стива из той беспросветной депрессии, в которой он сейчас находился. Тут нужен был, по-хорошему, психотерапевт, психиатр и таблетки. И это все может длиться годами, это он хорошо помнил по Себастьяну. — Тут тоже Штаты распались? — убито спросил Стив. — Ты поэтому в Канаде? — Нет, тут Штаты живут и здравствуют, — улыбнулся Барнс. — Просто я купил архипелаг в Канаде, поэтому и живу в Канаде. США не продают островов. — Зачем тебе архипелаг? — Стив озадаченно сдвинул брови. — Ты, кажется, говорил, но у меня в голове все путается. В животе у него отчетливо заурчало и забулькало. Стив смущенно потер живот ладонью. — Так, Стиви, давай уже, приходи в себя, пошли пить кофе, и я приготовлю завтрак, — скомандовал Барнс, понимая, что разводить сопли — последнее, что сейчас нужно Стиву. — Ты сколько не жрал нормально? — Не знаю, — растерянно сказал Стив. — А кто за дверью так завывает? — Наши с Франсуа кошки, а что? — удивился Барнс, который настолько привык к ежеутреннему вою голодных котиц, что даже перестал обращать на него внимание. — Все, подъем! Подавая пример, Барнс сам встал с кровати и пошел в кухню, уверенный, что Стив пойдет за ним. — Ты тигра завел? — Стив сел на кровати. — Он царапается? Баки, я… кошки... — Стив, это всего лишь домашние снежные барсы, две самочки, — с теплой улыбкой сказал Барнс. — Все, давай, пошли на кухню, они тебя не обидят. На кухне Франсуа клевал носом над чашкой кофе. Миски с кусками мяса, смешанными с витаминами, сырыми яйцами и костной мукой, стояли на полу. — Кошек впусти, — сказал Франсуа Баки. — Я все приготовил. В кухню вошел Стив, за ним волоклась Мара, уцепившаяся когтями за пояс его мягких спортивных штанов. — Мара, девочка, — разулыбался Франсуа. — Иди есть, хулиганка. Совершенно не стесняясь Стива, Барнс подошел к Франсуа, обнял со спины, прижавшись, и поцеловал в висок. Это утро выдалось слишком сложным и нервным для всех, и Барнс хотел успокоить Франсуа, заверить, что он у него один-единственный. — Знакомься, Стив, — не отлипая от Франсуа, сказал Барнс. — Это Франсуа. Мой жених. Франсуа мрачно взглянул на Стива. Тот словно споткнулся об этот взгляд. Но смело протянул руку. — Стив Роджерс. — Франсуа Адан, — буркнул Франсуа. Кошки, урча, пожирали свой завтрак. Их миски стояли по разным углам кухни, потому что иначе они начинали драться за еду. — Баки, я допил кофе, — уже мягче сказал Франсуа. — Иди ложись, — тихо, ласково сказал Барнс. — Мы пока со Стивом пообщаемся, решим, что делать дальше. Что ты хочешь на обед? Барнс чувствовал себя виноватым в том, что произошло, виноватым в том, что заставил, хоть и невольно, думать, что он может быть с кем-то другим, что он изменяет ему. И хотелось как-то загладить эту вину, но Барнс не знал, как. — Обломился мой утренний минет, — вздохнул Франсуа и улыбнулся. — Рубленых бифштексов хочу, — сказал он. — И булочку с корицей. Стив сглотнул слюну. — Хорошо, — Барнс снова поцеловал Франсуа и, отправив его в душ и спать без утреннего минета, вернулся к Стиву на кухню. — Ща я что-нибудь по-быстрому соображу. А ты пока спрашивай. Хотя это мне пристало спрашивать, ну да ладно. И Барнс принялся готовить завтрак “по-быстрому”. Омлет с беконом и овощами из двух десятков яиц, кофе, гренки, решив, что блинчики — это долго. — Твой жених, Франсуа, он кто? — спросил Стив. — Летный инструктор в моей школе наемников, — обернулся от плиты Барнс, нарезая овощи для омлета. — Мы уже шесть лет вместе, и я его очень люблю. Почему-то захотелось добавить “не так, как Себастьяна”, но Барнс не стал. — Да, Стив, приходи в себя и вспоминай, я рассказывал, что купил в Канаде архипелаг и построил там элитную школу наемников, — напомнил Барнс то, о чем рассказывал Стиву. Но тогда Стив горевал о Конни, и, похоже, информация не отложилась в голове. — А я так и остался один, — вздохнул Стив. — Твой Франсуа мне кого-то напоминает, но я не могу вспомнить, кого. “И не надо”, — подумал Барнс. Он легко смирился с тем, что Франсуа обладает воспоминаниями Рамлоу, да и к самому Рамлоу у него претензий никогда не было. А вот у Стива были, и следовало пока не открывать эту страшную тайну. — Может быть, мало ли похожих людей, — пожал плечами он, выливая в сковороду яйца. — Я тоже думал, что буду один, пока не сдохну еще лет через сто, но Франсуа… Он оказался убедительным, а мне хотелось тепла. — Наверное, он очень хорошо умеет убеждать, — сказал Стив. — Или ты оказался готов. — Я, Стиви, до сих пор просыпаюсь в ужасе, когда мне Себастьян снится, — честно сказал Барнс. — Так что “готов” — это не совсем правильно. Я позволил себе больше не быть одному. Ты тоже сможешь, когда очухаешься. — Я пока не готов об этом говорить, — уныло сказал Стив. — А у вас правда утро начинается с минета? — спросил он и покраснел. — Да, частенько бывает, — улыбнулся Барнс. — А что, тебя это смущает? Стив, я никогда не был праведником, с чего ты взял, что сейчас что-то изменилось? — Я просто так и не привык к тому, что сейчас люди настолько откровенно говорят о подобных вещах при посторонних, — признался Стив. — А откуда ты берешь учеников для своей школы? — “Щенков” из сирот и неблагополучных семей, гоблины сами приходят, они за это деньги платят, — Барнс выставил на стол перед Стивом тарелку с омлетом, гренки и поллитровую кружку с кофе. — Ко мне еще хрен так просто попадешь. Стив принялся энергично жевать, запивая еду кофе. — Гоблины? — недоверчивло спросил он. — Какие такие гоблины? — Ну, наемники, которые решили повысить свою квалификацию, пройти курс усиленной подготовки ко всему на свете, — пояснил Барнс. — Он есть летне-осенний и зимне-весенний. Мы таких зовем гоблинами. — Франсуа тоже гоблин? — уточнил для себя Стив. — Он очень давно был “щенком”, потом да, был гоблином, а потом стал инструктором, — рассказывал Барнс, отвечая на, в общем-то, простые вопросы Стива. Свои вопросы он задаст потом, когда его друг отойдет и обвыкнется. Прикинув, как можно поржать с гоблинов, которые пропустили явление на базу нового человека, Барнс скинул сообщение Лейле, чтобы притащила комплект формы, когда придет чесать кошек. — А почему он ушел спать? — спросил Стив, опасливо косясь на вылизывающихся после еды кошек. — Утро же. Или не утро? — Утро, Стив, — кивнул Барнс. — Он дежурил в ночь. Глядя на Стива, Барнс думал о том, что не знает, рад другу, или нет. Он бы безусловно радовался, если бы не обстоятельства, перенесшие Стива в этот мир. А так… А так Барнс боялся, что Стив может не отойти, не прижиться здесь, хотя он всегда был бойцом. Но в его жизни это было уже второе самоубийство, что тянуло на тенденцию. Стив очень быстро смолотил всю поставленную перед ним еду и выпил кофе. — Что-то я опять умер и опять в другом мире, и опять у меня ничего нет, — задумчиво сказал он. — Ты не против, если я тоже лягу спать? Я не спал… довольно долго. — Конечно, ложись, — улыбнулся Барнс. — Кровать застелена, одеяло там есть. И, Стив, у тебя все будет. — И рыбки? — с подозрением спросил Стив. — Я не хочу больше никаких рыбок! Барнс нервно рассмеялся. — Нет, Стив, если ты не хочешь, не будет у тебя рыбок, — успокоил он друга. — Иди, ложись. — Барсы… — Стив с опаской посмотрел на кошек, которые пришли его обнюхивать. Санора встала за его спиной на задние лапы, передними оперлась о плечи и нюхала стивов затылок. — Да, — подтвердил Барнс, — барсы. Санора, свали, — он легко отпихнул кошку, потрепав ее по загривку. — Все, Стив, идем, у меня еще дела есть. Уложив Стива, Барнс зашел к спящему Франсуа, поцеловал его, укрыв одеялом, которое сползло, дождался Лейлу, которая вопросительно на него взглянула, отдавая комплект одежды размера на него, которая явно ему была не нужна, и Барнс пошел заниматься делами, оставив ее с кошками в гостиной. Первое, что сделал Барнс, это поднял контакты, которые могли сделать для него полный набор документов. Он покупал некоторые вещи не совсем законно, поэтому и документы ему сделать могли. Ему сообщили, сколько это будет стоить, и он согласился, сумма была не важна, сказав, что пришлет данные человека вечером. Отработав свой график на утро, Барнс пошел готовить обед на общую кухню, потому что не хотел будить ни Франсуа, ни Стива. С обедом он пришел домой, накрыл на барной стойке, которая служила столом, и пошел будить обоих. Барнс заметил, как утром Франсуа недобро отнесся к Стиву, и понимал, в общих чертах, что привело к этому негативу, надеясь, что они, если и не подружатся, то будут хотя бы жить в мире ради него. А потом Барнс что-нибудь придумает. Найдет, чем занять Стива, как ублажить Франсуа, и вообще разрешит сложившуюся ситуацию. А пока надо было работать с тем, что есть. Зайдя в спальню, Барнс посмотрел на спящего Франсуа, и решил извиниться за его утреннюю неудовлетворенность, разбудив его минетом. Нырнув под одеяло, он устроился между удобно разведенных ног, обхватывая губами пока еще вялый член. Франсуа сонно выдохнул и откинул одеяло. Он очень любил такие пробуждения и сам любил будить Баки именно так. Он протянул руку и погладил Баки по туго заплетенной косе. Возбудив Франсуа почти моментально, Барнс принялся самозабвенно сосать, поглаживая яйца, промежность. Он то заглатывал член целиком, обхватывая его плотно-плотно, то принимался посасывать шелковую головку, обводя ее языком. Франсуа только тихо постанывал, гладя Баки по голове и плечам. Очень скоро он начал подавать бедрами вверх, не в силах лежать смирно. Барнс застонал, ухватил Франсуа за бедра, чтобы тот не двигался, и продолжил свое занятие, сильнее обхватывая член губами. — Баааки!.. — проныл Франсуа. — Я… я сей… — и он выгнулся, кончая. Проглотив, Барнс облизал член и выпустил его изо рта, посмотрел на Франсуа и положил голову ему на бедро, засунув ладони под задницу. Ему было почти хорошо, совсем хорошо ему было, если бы не сон, утро и продолжение всего этого сумасшедшего дня. — Я так люблю тебя, — тихо сказал Барнс, счастливо улыбаясь. — Баки, — серьезно сказал Франсуа. — Я тебя тоже. Давай отпразднуем свадьбу на базе и приедем на сборище на танке? В смокинге и цилиндре? — Жратву все равно надо будет заказывать, — тут же сказал Барнс. — Или нанять артель поваров. Хоть на базе, хоть в городе, а жрать что-то надо. А в городе еще и выпить можно. А торт я хочу заказать в Галифаксе, в моей любимой кондитерской. — Да, в город на танке не получится, — согласился Франсуа. — Кого звать будем? Я сестер приглашу. — Мои гости — это Стив и весь инструкторский состав, — пожал плечом Барнс. — Не коллег-коллекционеров или акционеров мне звать, правда же? — Ну мало ли что тебе в голову взбредет, — резонно сказал Франсуа. — Не понял? — Поднял голову Барнс. — Я что, постоянно творю хуйню? — Ты ощущаешься так, словно в любой момент готов ее сотворить, — Франсуа рассмеялся. — Значит, я еще не стал старым пердуном, — Барнс сделал бросок и оказался на Франсуа сверху, придавливая его с собой к кровати. Поцеловал в губы, лизнул в нос и положил голову на плечо. — Давай ты встанешь и соберешься обедать, а я разбужу Стива, хорошо? — А зачем его будить? — удивился Франсуа. — Пусть спит. — Стива тоже надо покормить, — ответил Барнс. — Или правда не будить… Ладно, я ему оставлю. Пойдем обедать. — Мы, конечно, пойдем. Если ты с меня сползешь. Минут через десять Барнс все-таки выпустил Франсуа из-под себя и пошел на кухню накладывать еду, оставив целый здоровенный контейнер с едой для Стива, убрав выставленный для него прибор. — Ты обещал мне рубленый бифштекс и булочку с корицей, — напомнил Франсуа. — Я тебе испек эти ебаные булочки, малыш, — улыбнулся Барнс, доставая показывая контейнер с шестью булочками-завитушками. — Устраивают? — Разделишь их со мной? — спросил Франсуа, принюхиваясь. — Сначала основное блюдо, — заявил Барнс, убирая булочки, которые были еще теплые. — Так что садись и ешь! Франсуа принялся за еду. Он еще не отоспался после суток, но по опыту знал, что лучше поовощить до вечера, а потом нормально лечь спать, чем рушить себе режим. — Ты Алекса кормил? — спросил он у Баки, через силу запихивая в себя третью булочку. — Сам корми свое головоногое, — усмехнулся Барнс, отобрал у Франсуа кусочек булочки и слопал. Он не был фанатом выпечки в целом, и с корицей в частности, всю свою любовь отдавая шоколаду, но попробовать, что он там наваял, стоило. Получилось неплохо. — Мне надо в Галифакс съездить сегодня к позднему вечеру. Ты чего-нибудь хочешь? Или со мной скатаешься? Барнс понял, что проще в сети найти фото Эванса, они со Стивом были ну жуть как похожи, тем более, что их обрабатывали в голо, и уже к полуночи получить комплект документов для Стива, потому что потом у него просто могло не быть времени. — Скатаюсь, — согласился Франсуа. — Куплю себе осьминожков и ореховую смесь. Без арахиса. Ненавижу, когда в нее пихают арахис. Он же даже не орех! — Тогда собирайся, я кое-что сделаю и поедем. Но вернемся завтра утром, — сразу предупредил Барнс, которому что-то не хотелось ехать в ночь на базу. — А где заночуем? — спросил Франсуа. — А где хочешь? — Барнс мыл посуду, потому что для посудомойки было маловато. — Можно снять люкс в Хилтоне, можно что попроще. Только не клоповник какой-нибудь, хорошо? И вообще, может, я хочу тебя избаловать вконец. — Ну слушай, я вообще в гостиницах ничего не понимаю, — сказал Франсуа. — Что выберешь, то и будет. — Хорошо, — Барнс поцеловал Франсуа в висок, чуть сжав в объятиях, когда закончил с посудой, и пошел писать записку Стиву. Лишнего телефона для него у Барнса не было, но это он собирался исправить, поэтому он оставил Стиву инструкцию от своего планшета, создав ему профиль в одной из болталок и открыв ее, чтобы Стив мог или позвонить, или написать ему, когда проснется, если это произойдет раньше, чем они вернутся. Пока Франсуа собирался, Барнс нашел голо молодого Эванса, где он мило улыбается в камеру, и вместе с именем и нужной датой рождения скинул все это на анонимный ящик. Когда документы будут готовы, ему сообщат, но точно до полуночи сегодня. Быстро переодевшись в гражданское, Барнс мельком глянул на себя в зеркало и принялся собирать рюкзак с нужной мелочевкой. Франсуа надел фиолетовые бархатные джинсы со шнуровкой по бокам, осенние сапоги и свитер, который Лейла связала ему из кошачьей шерсти. Свитер был теплый, очень теплый, но снаружи задувал северный ветер, шел дождь, и Франсуа хотелось уюта. Он накинул синюю ветровку-”гагару” и крикнул Баки: — Я готов! — Я тоже, — улыбнулся Барнс, накидывая такую же ветровку, только светло-серую, высокие берцы тяжелых ботинок скрывались под классическими синими джинсами. Барнс глянул на улицу, перевел взгляд на теплолюбивого Франсуа. — Подожди дома, я сейчас подгоню машину. И вышел за дверь. — А зачем мы едем в Галифакс? — спросил Франсуа, когда они миновали КПП. — Мне нужно забрать документы для Стива, — спокойно ответил Барнс, он за почти сорок лет уже успел себе обеспечить настоящие документы, но контакты сохранились. Хотя он не собирался посвящать Франсуа в теневую сторону своего бизнеса, если это можно было так назвать. — Поесть шоколадных пирожных, сходить в кино, если хочешь. До завтра у нас полно времени. — В кино хочу, — согласился Франсуа. — Мы с тобой давно в кино не ходили. Только фильм выбираю я. А про Стива я не подумал. У него ж своего — штаны и тапки, да? Надо ему занятие найти. Может, сунем его к гоблинам? Он, конечно, не умеет ни черта, зато физическая форма отличная. И хуй он у меня будет прыгать без парашюта! — Хорошо, фильм выбираешь ты, — согласился Барнс, ему было все равно, что смотреть. — Малыш, Стив опытный стратег и тактик, он сделает всех гоблинов на раз, просто ему нужно будет разобраться с техникой и компами, там развитие пошло иначе. Я даже не представляю, как. И мне будет очень интересно поиграть в захват базы против него. — Вот как раз на свадьбе и поиграем, — кровожадно сказал Франсуа и принялся смотреть, что сегодня идет в Галифаксе. — О! — воскликнул он. — «Логово Ктулху»! — Отлично, — согласился Барнс. — Можешь даже не говорить, про что там. Какое-то время ехали молча. Барнс особо ни о чем не думал, но внезапно ему пришла мысль о детях, ведь после свадьбы Франсуа мог захотеть детей, это Барнс их не хотел больше, даже от любимого человека, и он решил поднять этот вопрос, который возник так внезапно. — Малыш, я не хочу детей, — после некоторого молчания выдал Барнс. — И я не хочу, — оторопел Франсуа. — Мне «щенков» на работе хватает, зачем еще дома такое и даже хуже? У Барнса отлегло, можно было не волноваться, что Франсуа вдруг захочет детей, к которым Барнс больше был не готов. Нет, он дал бы детям, все и даже больше, но он не был готов морально еще раз пройти через все это. Наверное, дети это было то, что он хотел оставить только их с Себастьяном. — Ты молодец, — съехал с темы детей Барнс. — Ну, как инструктор молодец. У тебя отлично все получается, и курсанты материал усваивают заебись, — Барнс переложил руку с ручки коробки передач на колено Франсуа и чуть сжал. — Я горжусь тобой. — Спасибо, командир, — Франсуа положил ладонь поверх ладони Баки. — Я уже два года удаленный курс по педагогике прохожу, просто тебе не говорил. Если мозгов хватит, через полтора года получу диплом бакалавра. — Почему не говорил? — спросил Барнс, чувствуя себя не то обманутым, не то непроходимым идиотом, который не заметил, что его любовник, а теперь уже жених и в скором времени муж получает образование. — Да я все время боюсь, что меня выгонят, — признался Франсуа. — Не хотел показаться дураком. — И почему это тебя должны выгнать? — спросил Барнс. Ему хотелось поддержать Франсуа, убедить его, что он все сможет, у него все получится, и Барнс просто еще раз сжал ногу чуть выше колена, перекладывая руку обратно на ручку коробки передач. — Франсуа, ты молодец. Ты умный и сообразительный. У тебя все получится, — сказал он. — И даже если для кого-то это не так, для меня это непреложная истина. — Понимаешь, Баки, — тихо сказал Франсуа. — У тебя три диплома, ты десять книг написал и сейчас пишешь, а я школу с трудом закончил. Я не особенно умный парень, ты же знаешь. И я подумал — если меня выгонят и ты не узнаешь, ну, мне будет не так стыдно. Просто просру деньги на обучение, вот и все. — Вообще-то, по предоставлению диплома контора оплачивает счета за обучение, — сказал Барнс. — А десяток книг… Я получил образование, когда мне было уже за сотню. Если бы не война и Гидра, не Себастьян, которому я хотел соответствовать, я бы никогда ни на кого не выучился, и так бы и работал докером. Или еще кем… — О, про оплату я не знал, — сказал Франсуа. — А если бы я на ветеринара учился? — улыбнулся он. — Но там, конечно, никакого онлайн-обучения, только практика. — А ты хочешь быть ветеринаром? — повернул голову к Франсуа Барнс, ничуть не снижая скорости. — Вообще-то хочу, — признался Франсуа. — Но это так… мечты. — Малыш, — Барнс понял, что это разговор не для машины, но не мог промолчать, — если ты этого хочешь, то делай. Я оплачу обучение. Исполни свою мечту, это важно. — Сначала я хочу получить диплом по педагогике, — уверенно сказал Франсуа. — А там будет видно. Я не готов на шесть лет переехать в Торонто ради знаний, которые мне некуда будет применить. — Я что-нибудь обязательно придумаю, — пообещал Барнс, перебирая в голове все варианты, как можно обеспечить Франсуа возможность учиться на ветеринара. За разговорами они доехали до Галифакса, и Барнс предложил поесть в каком-нибудь кафе на выбор Франсуа, но потом обязательно заехать в его любимую кондитерскую. — Давай в «Олений луг», — предложил Франсуа. — Мне там нравится. Барнс свернул. “Олений луг” был занятным атмосферным кабаком, где действительно подавали оленину, стилизованным под разухабистый трактир века эдак восемнадцатого, как предполагал Барнс. Кабак был не из дешевых, но в дешевые Барнс Франсуа просто не водил. Они вошли в полутемный зал, освещенный стилизованным под свечи лампами, сели за один из дальних массивных деревянных столов, впрочем, тут такой была вся мебель, а по стенам висели оленьи рога. Официантка в корсете и короткой пышной юбке принесла им меню и кокетливо улыбнулась обоим, похоже, еще не выбрав, кого клеить, но жадным взглядом облизывая Барнса. — Новенькая, — сказал Франсуа, изучая меню. — Постоянные и так все знают. — Он поправил осьминога на безымянном пальце. — Мне в субботу надо будет съездить в Ярмут, я возьму машину? — Можно я подарю тебе машину, чтобы ты каждый раз об этом не спрашивал? — погладил по руке Франсуа Барнс. — Пожалуйста, на свадьбу. Или ты хочешь что-то другое? — А зачем нам две машины? — не понял Франсуа. — Лучше дископлан, из этих, на два пассажира. — Хорошо, малыш, значит, дископлан, — улыбнулся Барнс, прикидывая, какая там сейчас последняя модель на рынке лучшая по ряду характеристик, которые лучше знал Франсуа, чем он. Но, с другой стороны, Барнсу было у кого спросить. Они перекусили в “Оленьем луге”, зашли в кондитерскую, где Барнс заказал две коробки каких-то слишком хитроизвернутых пирожных, которые нужно было ждать, и они поехали в кинотеатр. Франсуа пришел от фильма в полный восторг. Голографический Ктулху шипел, булькал, махал перепончатыми крыльями и бил чешуйчатым хвостом. Кресла качались, от экрана веяло запахом гнилых водорослей, статный капитан парусного судна в пудреном парике взмахивал шпагой и смотрел в медную подзорную трубу, хорошенький юнга из «благородных» — зачем-то сбежавший из дома аристократик — попадался в зеленые склизкие щупальца... Даже зная, что фильм снят по мотивам книги, которую Барнс абсолютно точно не читал, уж больно шизоидными были фантазии автора, он поражался, как такое вообще можно было придумать. Хотя, придумать можно было всякое. Ему пришла в голову мысль, что ведь где-то может существовать мир с Ктулху, и автору все это пришло так же, как сценаристам Марвел когда-то давно. Подобные мысли посетили его первый раз за все время, что он был в этом мире, и Барнс передернул плечами от неприятного ощущения, что ткань миров может рваться в обе стороны. И вот такой вот Ктулху может случайно свалиться им на головы или вынырнуть из глубин морских, как в фильме. После кинотеатра они заехали за пирожными и потащились в отель. Барнс выбрал не самый роскошный люкс в Хилтоне, заказал чай, и они с Франсуа целый вечер сидели, ели пирожные, пили чай и разговаривали, пока Барнсу не позвонили, сообщая, что он может приехать и забрать заказанное. — Ложись спать, — Барнс погладил Франсуа ладонью по лицу, коснулся губами губ в легком поцелуе и пошел обуваться. — Тебя дожидаться? — спросил Франсуа. — Лучше спи, ты и так мало спал, — и Барнс ушел, оставив Франсуа самому решать, дожидаться его или нет.