Геометрия Трех Углов

В волнении тетивы она узнает собственный неспокойный разум, и призывает себя сосредоточиться на мишени. Пара кондроков на двенадцать часов, вовсе не подозревающие о подстерегающей их опасности, преспокойно клюют корешки под когтистыми лапами, иногда что-то хрипло гогоча.   Вдох. Выдох.    Сердце постепенно приходит к размеренному ритму, мышцы готовы звенеть, совсем как натянутая до предела тетива париса, и Никс уже почти готова стрелять.    Птицы настороженно хлопают крыльями. Сейчас! —    — Марлен? — раздается голос из-за кустов, и рука Тенно дрогнет, вонзая стрелу аккурат меж двух тел, не задевая их. Никс раздосадовано вздыхает.    — Привет, Мекс. Ты меня нашел, — не может не улыбнуться она.    — Да, прости за сорванную охоту…    — Ничего страшного. Это ведь не единственные кондроки на Эйдолоне, — она подбадривающе смеется, пытаясь показать, что правда не обижается.    — Хорошо. Я просто хотел… поговорить, наверное. Ты не против?    — Конечно нет, я наоборот даже рада! — и звучит это почти правдиво.          Ночной Цетус, с его лучистыми пятнами самодельных фонарей и стихающим дневным шумом торговцев, всегда казался Марлен романтичным, и особенно — его вид сверху. Звезды отсюда почти прекрасны. На отвесном склоне, на котором они устроились, гуляет пронизывающий до костей неспешный ветер, и Марлен хотелось бы вернуться в варфрейм, но у Мекса взгляд отчаявшегося человека, и Марлен остается с ним: садится на уступ пропасти рядом.    — Почему, Марлен? Почему она… — первым нарушает тишину он, но не решается продолжить.    Марлен знает причину, и, более того, сама же ей и является, и именно поэтому молчит, разглядывая беспристрастное звездное полотно.    — Мы ведь так хорошо общались, — пытается оправдаться он, но реальность такова, что даже если ты найдешь причину, изменить прошлое ты уже не в силах. Он сжимает губы в тонкую линию, — и еще этот Жан!    Марлен молчит. Эхо и Жан не встречаются. Как же смешно все получается.    — Она просто играет со мной! — вдруг шипит Мекс, сверкая яростью шоколадных глаз.    Марлен переводит на него сочувствующий взгляд. Она рядом. Она всегда будет рядом. Она не смогла бы отречься от него, пусть даже ради него самого.    Эхо смогла.    Марлен пропускает момент, когда ее резко тянут за края капюшона в сторону, и чужие глаза напротив становятся для нее сюрпризом, ровно как и обжигающее тепло на губах.    Сердце описывает кульбит и пускается вскачь.    Она поддается его напористости и пылу, признавая полную капитуляцию. Его пальцы путаются в ее огненных локонах, губы искусаны, а дыхание сбивается.    — Ты будешь моей девушкой? — его глаза блестят суровой уверенностью, и Марлен понимает: нет у нее шанса. Она навсегда останется на втором плане, занимая почетное место после Эхо. Она всегда будет заменять ему ее, и никто теперь не в силах это изменить.    — Нет, Мекс. Не буду.    Его опять бросили, а Марлен спасается бегством, недоумевая, как она не понимала раньше.