Копай, двемерка, в потустороннее

Свиток, Свиток, Свиток. Вот и прошла неделя. Нельзя сказать, что я хорошо подготовила себя морально, но страха во мне точно не было. Ведь Херма-Мора не привыкла заниматься глупостями, да и не стала бы без весомой причины заглядывать к смертным - а значит, вот это всё, что мы делаем, будет иметь результат. Какой именно - время покажет. И опять Септима раскрыла Свиток дрожащими руками, впилась в его затягивающую бездну, понеслась в великую даль аэдрического пророчества. Не разлетелась я, как впервые, и даже спокойно, твёрдо стояла на ногах, хотя видела под собой абсолютную пустоту. В этот раз перед моим взглядом предстала белая натянутая нить. Не было у неё ни конца, ни начала - она просто была, была всегда. Дрожала от напряжения - казалось, тронешь её хоть мизинцем - она тут же порвётся. Внезапно я услышала нарастающие звуки; они шли будто бы изнутри этой нити, громыхали в темноте. Монотонный стук - Септима слыхала такое лишь в двемерских руинах, и оно не на шутку пугало. Когда стук начал нарастать, меня всё сильнее и сильнее сковывал ужас. Холод сконцентрировался в области сердца, угрожая вот-вот остановить его биение. Я, не задумываясь о последствиях, разодрала злосчастную нить - и меня тут же выплюнуло обратно в живой мир. - Ах, моя Септима вернулась, - Херма-Мора сидела на подоконнике с книгой в руках. - Ну как путешествие? Я вдруг обнаружила, что не могу сказать ни слова. Не могу встать с пола, моргнуть глазами, пошевелить пальцами. Повелительница присела рядом и больно дёрнула за волосы, что заставило меня невольно содрогнуться. Лишь тогда начала Септима приходить в себя. - Вот так-то лучше. Какой взгляд у тебя одичавший, ну и ну. А ведь это только второе чтение. Я залезла на кровать и прижала колени к груди, чуть подрагивая. - Я снова что-то сломала, - только и удалось мне выдавить из себя. - Там нитка была белая... Септима её раз - и порвала... За окном метель плясала свой причудливый танец, и казалось мне, что жутковатый грохот всё ещё звучит, но теперь уже внутри, а не снаружи.

***

- Что мы наделали, Септима?! - Херма-Мора выглядела встревоженной; её чёрные кудри неаккуратно спадали на плечи, обрамляя бледное, словно мел, лицо. - Пошли! Моя повелительница схватила за руку бедную Септиму, потащила через комнату, через коридор, через зал - и когда колючий мороз схватил меня за щёки, заставляя их алеть, я восторженно ахнула. Привычной пропасти не было передо мной; заменила её широкая каменная дорога, по обочинам которой возвышались чёрные фонари, закрученные и витиеватые сверху. А на другом её конце город стоял - да такой город, которого ни разу за всю свою жизнь Септима не видала! Сотни роскошных домов, выглядывающих из-за невысокой стены, и величественные ворота посредине. - Мой Винтерхолд... - у восторженной Септимы не хватало слов. - Моя захудалая Родина - во что она превратилась? - Послушай, я не знаю, что тут происходит, но сдаётся мне, ты стёрла из бытия Великий Обвал. Поразительно, - Херма-Мора, казалось, была растрогана такими победами своей подопечной. - Ты не читаешь свиток, Септима, ты пишешь его, вклинивая новые слова и стирая старые. Даёшь ему жизнь, превращая из закостенелого аэдрического пророчества в подвижную, живую субстанцию. До меня дошла такая невероятная истина, что волосы на седой голове, казалось, зашевелились. А может, и впрямь - в этом мире уже ничего не способно было вызвать моё неверие. - А если бы Септима стёрла основание Коллегии, например? Или своё собственное рождение? Вы ведь знаете, госпожа, для вас ведь нет тайн никаких! - Я не знаю, - глухо, растерянно произнесла принцесса и поспешила скрыться обратно в Апокриф, оставив лишь зелёный дым вокруг меня.

***

С того дня Коллегия наполнилась приезжими - больше никто не винил моё любимое заведение в Обвале, стёршем былое величие Винтерхолда, потому что Обвала не случалось никогда. И по коридорам кто только не ходил - даже норды, не особо способные к магии, приезжали сюда учиться. Видимо, и среди них были уникалы - стереотипы всегда ложны, ведь их в любом случае кто-то сломает. Коллегия процветала. Появились средства на раскопки двемерских руин, что не могло не заинтересовать любознательную Септиму, и я с нетерпением ждала их начала. В город ездила - там огромная площадь в центре собирала массу народа, и практически все одеты были нехудо, жили в благополучии. Из труб валил дым, на прилавках сверкали ножи и самоцветы. Отец мой никогда не был охотником, а мама - уборщицей в трактире: они держали семейную лавку, где продавали одежду. Работали у них какие-то девицы, которые, надо сказать, не бедствовали: родители мои не были скрягами. Ужасающий стук, издаваемый белой натянутой нитью, оказался биением волн о берег - как в тот день Обвала. Поговаривали, что сами души мёртвых подняли морскую бурю, при этом крича и стеная. Я не застала этого - Септима появилась на свет многими годами позже. Немного напрягши воображение, я придумала универсальный ответ на все вопросы насчёт седых волос, которые сыпались на бедную Септиму отовсюду каждый божий день. "Навык изменения тяжело даётся, иногда и с последствиями", - лгала я любопытным коллегам, а сама тосковала по огненно-рыжим локонам, ныне пепельным и совсем потерявшим былой объём. Ногти мои слоились, волосы выпадали клочьями, под глазами образовались синяки, подобные трупным пятнам. Свиток ел меня, но в то же время и питал. Это был первый парадокс, который подвёл Септиму к нынешней жизни.

***

Силы покидали меня. Казалось, что я погибну вот-вот, не сумев в очередной раз встать с кровати; голова моя кружилась, ноги не слушались, а воля отказала совсем: Септима перестала даже ходить за едой. Иногда Савос приходил покормить меня, каждый раз надоедая одинаковыми разговорами, полными искренней, но душной заботы. - Септима, бросай ты эти Свитки. К их чтению идут десятилетиями, а ты хочешь всё проглотить за раз. Есть множество других занятий для молодой девушки. Экспедицию в Мзулфт уже почти собрали, как же твои любимые двемеры? Одумайся, Септима! - Ты хочешь тягаться с даэдрической принцессой? Это ведь она меня надоумила, - я раскрыла карты. - Савос, это временное. Она говорит, мне нужно лежать. Руины никуда не денутся. Моя воля сейчас где-то в других пространствах, изучает глубины мироздания - она чертовски сильна, и потому я не владею ей. Я не хочу ничего. С тобой говорить тоже не горю желанием. Он, как всегда, вздохнул и покинул комнату. Херма-Мора тут же вышла, казалось, из ниоткуда, из стены, присев рядом на кровати. - Вот надоедливый, правда? Я принесла тебе кое-что. Она кинула на пол какой-то мешок. Из него посыпались разные травы, ягоды, алхимические ингредиенты. Заметны были горлышки бутылок с зельями, восстанавливающими запас сил. - Там ещё скума есть - так, на крайний случай. Советую тебе ей не злоупотреблять. И не запивать ею зелье запаса сил, хех. Я слабо улыбнулась - как-никак, а она была заботлива, хоть и беспристрастна, как настоящая исследовательница всех ведомых и неведомых областей. Кажется, она любила Септиму - то ли словно дочь свою, то ли словно юную и красивую девушку, требующую чуть больше заботы, чем остальные. - Спасибо, - я была растрогана. - Есть, всё-таки, душа у даэдра. Мне нравилось показывать ей, что мы на равных. Что она, будучи по всем параметрам сильнее, всё же не имела превосходства надо мной - не могла переписывать Свитки, не могла провести всю свою жизнь в мире смертных, покинув Апокриф. Что она пришла не потому, что решила раздобыть себе служанку, а потому что я хотела чего-то подобного большую часть своей жизни. И всё же, Септиму бесконечно влекла её сила - она ведь может схватить меня своими щупальцами и переломать все кости, задушить, раздавить, навалившись сверху. А может и во всех смыслах взять нежно, ведь Херма-Мора полна ласки. Мои впалые от нарастающей немощи щёки чуть алели, когда я думала о таком. Но мы были на равных.

***

Зелья запаса сил будто бы открыли во мне второе дыхание. Я могла ходить; практиковалась в магических искусствах, интересовалась будущей экспедицией во Мзулфт, дивилась, как много жизненной энергии отнял у меня Свиток. Но Септиме хотелось познавать его дальше - либо же писать, познав. В то утро мы с Савосом стояли на балконе Коллегии и смеялись над чем-то - память порой изменяет Септиме, потому я не могу вспомнить предмет нашего смеха. Помню лишь, как встала на невысокий каменный край балкона, раскинув руки, словно птица, а он обнял меня за талию и стащил оттуда, посоветовав больше так не делать. Я же то и дело наклонялась через край, норовя полететь вниз, в глубокий снег. - Ты либо самая забавная из всех, кого я знаю, либо самая странная. В плане... непонятная. Что движет тобой? - Сила Апокрифа, - я всё так же хохотала. - И скума, дорогой друг. А если решишь рассказать о моём пристрастии архимагу, познаешь на себе силу Апокрифа. Моя госпожа хранит меня! Снежинки летели в распалённое лицо. Вечером Херма-Мора в своём человеческом обличие обнимала меня, лёжа на моей кровати и шаря руками по исхудавшему, но всё ещё мягкому, привлекательному телу. Она тоже была мягкой - её большая грудь вздымалась от горячего дыхания - но в то же время чертовски сильной. Я бы даже сказала, властной. Такой ведь и должна быть даэдрическая принцесса, правда? - Я думала, что не люблю смертных, - усмехалась она. - Но ты бессмертная. Такую прелестную девочку не грех будет забрать в Апокриф навеки, когда прелестная девочка умрёт в руках фалмеров или от скумы. Разгорячённая, я просила её о большем, но она, как обычно, скрылась в самый интересный момент, оставив меня навёрстывать упущенное самостоятельно. Знания, говорят, развращают.