Новая няня короля

Легенды сказили о том, что принц рос невероятным красавцем. Его длинные волосы переливались разными цветами и блестели на солнце так, что никто из двух народов не мог сказать: «Это не будущий король». Молва о красоте шла из самого дворца, где Шото окружили любовью и добротой. И принц стал осознавать, что он не такой, как все. Его красота ослепляла сердца людей, а ум — чужие разумы. К тринадцати годам Тодороки уже знал — он самый лучший человек в королевстве. Рос и его слуга. Тело становилось тонким и немного хрупким. Глаза оставались такими же большими и наивными. И Шото смотрел на круглое лицо, обрамлённое острыми кудрями, и думал о том, что нет ни у кого во всём королевстве такого слуги. Мидория не был похож ни на народ льда, ни народ огня. И Шото сам не заметил, как в один миг изменилось лицо Изуку. Вначале появилась одна маленькая рыжая веснушка. За ней вторая. А потом и третья. Вскоре все щеки и нос были усыпаны большими и маленькими веснушками. Шото ещё никогда их не видел, отчего они казались ему ещё более яркими и привлекательными. Но так не казалось Изуку. Другие слуги и дети смеялись над ним. Ровные бледные лица из народа льда и смуглые грубые лица людей огня терялись на фоне лица Мидории. Вскоре его даже отправили к знахарке, которая только наругала простой люд за их страхи и успокоила Изуку. Но его сердце всё равно было не на месте. Поэтому одним золотым вечером, когда принц гулял по королевскому саду, он встретил там заплаканного Мидорию. Слуга сидел в окружении благоухающих цветов и старался сдержать слезы, что так и капали с изумрудных глаз. Принц замер. Он не знал, что ему надо делать, когда кто-то грустил. Но от расстроенного образа Мидории у принца дрожали руки, и пересыхало в горле. — Прости… — протянул он и замер ещё сильнее. Почему же он извинялся перед ним? За что? Изуку поднял заплаканный взгляд на своего хозяина и спешно стёр слёзы. Но его красные глаза и опухшее лицо нельзя было стереть. Тодороки осторожно подошёл к нему и сел рядом на скамью. Они уже давно не общались с Мидорией, и он совсем не знал, что могло расстроить юношу. — Ты сидишь здесь один? — невпопад спросил принц. — Да, ваше величество, — улыбнулся Мидория, сглатывая наворачивающиеся слёзы. — Тебя… тревожит что-то? — хрипло произнёс Шото, косо смотря на слугу. Мидория поджал губы, надул щеки и сглотнул ком в горле. Ему было так стыдно за себя и за то, что у будущего короля был такой уродливый слуга. Он не мог и слова выдавить, но… Это же был его принц. Изуку тихо и хрипло произнес: — Ваше величество, простите, что я так ужасен. Глаза принца округлились. — Почему ты ужасен? — Я уродлив. Шото был не только умным принцем, но и просто умным мальчиком. Но на эти слова он не знал, что мог ответить. Ему никогда не приходило в голову то, что его слуга уродлив. Тодороки считал Изуку самым необычным человеком во всём королевстве. После себя. — С чего ты взял, что ты уродлив? — смотря в алеющий закат, спросил принц. — Я… Никого нет во всем королевстве с такими же точками по лицу. Я… бы хотел их все стереть. Я бы так хотел стать для вас смуглым, как огненный народ, или бледным, как ледяной… Я бы хотел, чтобы этого лица не было вообще. Всхлипы нарушили молчание. Мидория и не знал, что мог выплеснуть всё на своего принца. Слёзы щипали глаза, в лёгких не хватало дыхания. Изуку старался успокоиться, но ему казалось, что плакал он всё громче и громче. — Мне нравятся твои веснушки, — глухо произнёс Шото, поджимая губы. Мидория обернулся на принца, с придыханием смотря на него круглыми глазами. Тодороки старательно скрывал смущение, ведь короли не должны были смущаться таких слов. — Правда? — пискнул Мидория. — Все мне говорили, что… — Кто-то называл тебя уродливым? Мидория замер, широко открыв рот. Шото сощурил глаза и наклонил голову вбок. — Я казню всех, кого ты назовешь. — Нет, нельзя! — замахал руками Изуку. — Можно, я же стану королём. — Но не кровавым королём, ваше величество! — возмутился Мидория и сам удивился своей храбрости. — Вы не должны никого убивать за их мнение. — Я сам решу, хочу ли я кого-нибудь убивать за его мнение или нет, — хмыкнул принц, вставая со скамьи. — И я узнаю, кто тебя обижает. Никто не смеет тебя обижать. Тодороки пошагал прочь широкими шагами, и Мидория в ужасе подорвался за ним. Он-то знал, что все вокруг считали его веснушки уродством, даже маменька. Нельзя было казнить всех, хоть и король Энджи мог сделать это абсолютно бесстрашно. — Принц! Стойте! — Мидория успел ухватить его за широкий рукав рубахи и в ужасе отпустил. Они остановились под цветочной аркой, ведущей в сад. Принц обернулся на него и посмотрел своим величавым спокойным взглядом. Мидория чуть покраснел, сжимая кулаки от смущения. — Ваше величество… позвольте мне задать вам вопрос, — произнес Изуку, сжимаясь сильнее. — Позволяю, — кивнул Тодороки, со скрытым интересом наблюдая за слугой. — Почему вы так хотите позаботиться обо мне? — промямлил Изуку. Тодороки замер. Его сердце сжалось и заполнилось чем-то тёплым и тянущим. Он отвёл взгляд в небо, цепляясь за мягкие розовые облака. Шото хотелось убежать и остаться на месте одновременно, словно его застали за чем-то неприличным. Но ему нельзя было терять лицо. Он же король. — Я… твой король, — выдохнул принц, опуская взгляд на слугу. — Я не хочу, чтобы мой слуга страдал. Ты ведь только мой слуга. Лицо Мидории прояснилось, и на нём поползла такая знакомая и нежная улыбка. Принц, не сдержавшись, улыбнулся в ответ. Он осторожно пальцем смахнул одну из кудрявых прядей, что упали на глаз слуги, и торопливо убрал руку. — Тогда… Не нужно никого казнить, иначе я буду сильнее страдать, — рассмеялся Изуку. — Я сам решу это, — усмехнулся принц и пошёл прочь. Весь следующий месяц принц ходил с нарисованными точками по лицу и задавал слугам и приходящим в замок один и тот же вопрос. — Я ужасен? — Ха-ха, принц, вы настоящий кошмар! — смеялись люди. — Вы ужасны! — Неправильный ответ, — отчеканивал принц. — Я красивее всех на свете. Мидория смущался, стеснялся, но не мог ничего с этим поделать. Только король Энджи, узнав о проделках сына, смог их прекратить. Он злобно и эмоционально его отчитал, ставя в пример ему старших братьев и сестру. Принц с завидным упрямством остался при своём мнении. Принц стал принцем. Слуга слугой. Они больше не бегали по извилистым тропинкам сада и не искали приключения ночами в больших залах замка. Принц готовился к престолу, слуга старательно ему помогал. Они больше не были друзьями. Но и не стали дальше друг от друга. В тот самый день между ними зародилось нечто большее, чем просто дружба.