Новая няня короля

Много ли, мало ли времени прошло, и наступило шестнадцатилетие принца. Люд смотрел на его чистое и ровное лицо и восторгался им. О красоте принца стали слагать правдивые и лживые легенды, облетающие всё соединенное королевство. Рос и Мидория. Его тело к шестнадцати годам окрепло. Он больше не напоминал щуплого испуганного слугу. Сильные руки, привыкшие к постоянному тяжёлому труду, спокойно держали огромнейших размеров меч. Накачанные ноги могли держать слугу на ногах весь день без продыху. Менялись времена. Подступало время совершеннолетия Тодороки, что означало только одно. Нужно было уже подбирать невесту. Король Энджи, чьи старшие дети зареклись никогда не рожать наследника ему, свято верил, что Шото уже созрел для этого. Смотр невест проходил вначале на земле огненного народа в большом портовом городе, куда приезжали все знатные люди. Тодороки в восхищении смотрел на большие здания из белого и алого камня. Люди народа огня, сильные и смуглые, ходили по широким улицам и выглядели грознее всех на свете. Поэтому Мидория старательно вёл их карету к королевскому замку. Именно в этих просторных светлых комнатах и расположились слуга и принц. Конечно же, была ещё и стража, но их задачей являлась сохранность сына короля, а не общение с ним. Тодороки зашёл в просторную комнату и тут же сказал слуге: — Мне нужна ванна. — Конечно, ваша светлость, — поклонился Мидория, и буквально уже через час всё было готово. Большая ванна смотрела на открытый балкон, показывающий бескрайние моря земли народа огня. Тодороки зашёл в теплую воду и откинулся назад. Мидория присел на корточки рядом, заворожённо наблюдая за расслабленным принцем. Он уже был таким мужественным, таким… как всегда, невероятным. — Мидория, — властно отвлёк его Шото. — У меня есть к тебе вопрос. — Я вас слушаю, ваша светлость, — придвинулся Изуку, любопытно разглядывая изящный профиль. — Как понять, что ты влюблён? Мидория окуглил глаза и немного покраснел. Но тут же он ощутил за собой большую ответственность. Видно, принц ни разу ещё ни с кем не обсуждал этой темы. На плечи слуги пало самое важное бремя. — Вы хотите поговорить о любви или влюбленности? Это разные понятия, мой король, — улыбнулся Изуку и, взяв и намочив мягкую шёлковую ткань, стал ей обтирать плечи и шею принца. — Почему так сложно? — посмотрел на него он, сощуривая взгляд и вызывая смущённый смех. — Потому что влюбленность — это чувство лёгкого опьянения человеком. Как помните, вы впервые попробовали вино и были потом весь вечер очень веселы. — А любовь — это быть запойным пьяницей? — рассудил принц, вызвав ещё один добрый смех. — Нет, что вы! Любовь — это крепкое чувство постоянного тепла к человеку. Вы можете его порой ненавидеть, вы можете иногда стыдиться его действий, вы можете за него бояться, а ещё ругаться с ним и мириться. Вы можете жить с ним душа в душу, хоть будете совсем не похожи, — мечтательно тянул Мидория, прикрыв глаза. — И обручаться нужно с кем? — С любовью, ваша светлость. — По твоей логике, я должен обручиться с тобой, — фыркнул Тодороки, вызывая покраснение щёк Изуку. — Мне кажется, ты и сам не особо разбираешься в этом вопросе, Мидория. — Наверно, ваша светлость. Скорее всего вы правы, — немного горько улыбнулся Изуку. Тодороки недовольно обернулся на него. Веснушки давно обрели своё место на щеках, глаза сияли безграничной преданностью, на губах широкая теплая улыбка. Шото думал, что с годами он привыкнет к этому всему. Но, смотря каждый раз на это лицо, Тодороки казалось, что видел его впервые. — Я не могу понять эти два чувства даже по твоему описанию, — всё же сказал это Тодороки и осторожно продолжил, вглядываясь в мягкие черты. — Я могу смотреть на тебя и чувствовать влюбленность, но при этом мне кажется… мне кажется, что это любовь. Мидория широко открыл рот и тут же его захлопнул. Каждый в королевском дворе знал, что принц — загадочная и нежная натура. Но Изуку всегда казалось, что Тодороки никогда не говорил тех слов никому, кроме своего слуги. Никакой нежности или дружелюбия. Мидория каждый раз считал, что просто начинал эгоистично превозносить себя перед другими. Но нет. Шото осторожно наклонился и коснулся своими губами губ слуги. Чуть сухие, в сравнении с королевскими, но более пухлые и мягкие. Принц тут же отпрянул, стараясь сохранить лицо. Он осторожно посмотрел на алеющего Мидорию, судорожно глотающего воздух, и всё же улыбнулся. — Так я должен целовать свою невесту? — усмехнулся Тодороки. Мидория почему-то изменился в лице, сглотнул и улыбнулся одной из своих неясных улыбок. — Да, ваша светлость, такой поцелуй должен быть вашим первым с невестой, — кивнул он. — Ну, Мидория, хоть с чем-то ты мне помог, — улыбнулся принц и стал хищным. — Помнишь, как в детстве я столкнул тебя в фонтан? — Да, вы же потом меня хотели спасти, — рассмеялся Мидория и немного осёкся, но его слова вызвали тоже звонкий смех. — Да, хотел, только сам потонул. Никогда не забуду, как ваша матушка потом вас ругала за это, — произнес Тодороки и вдруг снова приблизился к Мидории. — Но сейчас вашей матушки с нами нет? — Что вы… И Тодороки резко скинул слугу в воду. Мидория в ужасе выплыл из-под воды и посмотрел на стражников. Они стояли в замешательстве. Слуге нельзя быть в одной воде с будущим королем, но такова его воля. Что же делать? Тодороки только улыбнулся и неожиданно плеснул водой в лицо Мидории. Изуку рассерженно всплеснул руками. — Ваша светлость, позвольте мне… — он попытался пройти к ступеням и выйти из ванной, но Шото преградил ему путь. — Не позволю. — Ваша светлость, — даже недовольным тоном протянул слуга. — Мы опоздаем на встречу с невестами. — Дамы всегда опаздывают. Дайте опоздать и королю, — лукаво заметил принц. — Какой король, такими будут и подданные, — всплеснул снова руками Мидория и откинул длинные кудрявые пряди назад. — Не заставляйте меня быть таким, как ваша няня. Тодороки скользнул по его телу взглядом. Мокрая одежда прилипла к рельефу сильного тела. Сквозь белую ткань рубахи проглядывали шрамы, глубокие и нет, которые так тщательно скрывал слуга. Шото стало интересно. — Я вылезу и тебе позволю, когда ты покажешь мне своё тело. — Простите? — округлил глаза Изуку. — Я стою перед тобой нагой. Ты знаешь каждый сантиметр моего тела. Ты всё знаешь обо мне. А я хочу знать всё о своей няне. Мидория поджал губы и кивнул. Принц жестом приказал стражникам удалиться. Изуку со вздохом стянул мокрую рубаху и жилет, обнажая светлую кожу и белёсые шрамы. Два на груди и множество по рукам. Плечи в россыпи веснушек. От страха напряжены персиковые соски и сильный пресс. Тодороки улыбнулся. — Не так страшно? — подошел он к слуге и протянул ему ладонь. — Почти, как в детстве. — В детстве вы столкнули меня в фонтан, а потом сами едва ли не утонули, думая, что тону я. Как же мне прилетело от матушки тогда, — смущенно забурчал слуга. — Разве так можно говорить с будущим королём, — оскорбился принц, отпуская руку и скрещивая свои на груди. — Будущий король видно до сих пор в няне нуждается, — заворчал слуга и стал пробираться к выходу. — Я поговорю об этом с королем Энджи по возвращению. — Что? — Мы опаздываем. Шото посмотрел на Мидорию, вышедшего из воды. Порты плотно облегали накачанные ноги, вода струилась с кудрявых волос по обнаженному торсу. Мягкое лицо выражало уверенность и строгость, скрывающую вечную доброту и тепло. Тодороки подумал о том, что если и есть в мире любовь, то такая же пьянящая, как к Мидории.