Выгода

Ветра и метели ненадолго стихли, и Ингрид прогуливалась без всякой опасности оказаться погребенной заживо под тоннами снега. Вечно сидеть взаперти становилось уже невыносимым и мучительным занятием, особенно без всяких вестей из Асгарда. Хотя бы небольшая смена обстановки заставляла голову проветриться, думать в другом направлении. На самом деле Ингрид даже удивляло, насколько Йотунхейм был далек от остальных миров. Возможно, это последствия трагедии и войны, а может, здесь всегда так было. Пусто и безразлично к тем тревогам, что трогали всех остальных. Даже люди были как-то… в курсе дел. Но Йотунхейм молчалив и холоден, словно прошлое уже отобрало все чувства для тревог. И в такой атмосфере даже беременность перестала вызывать у Ингрид большие опасения, что были раньше. Ингрид старалась идти по тропинке, поглядывая иногда по правую сторону — ее верно, словно пес, провожал Кот. Все такой же небольшой, как и в последние разы, и такой же пушистый. Его появление рядом и раньше было странным, но сейчас это животное — последнее, о чем Ингрид хотелось бы волноваться. Приходит — пусть приходит. Главное, что вреда никому не приносит, а уж особенно ей. Только одиночество скрашивает. — Думаю, кухарки согласятся одолжить тебе что-нибудь вкусное, — думала вслух Ингрид. — А потом… потом нужно узнать у Вагни хотя бы какие-то вести. Голос обрел почти прежнюю силу, говорить становилось все легче. За спиной болтался неполный колчан со стрелами и лук — ей было позволено захватить и это во время сборов в Йотунхейм. Йотуны давали ей упражняться, но в рамках ее положения, и даже любезно предоставляли стрелы. Правда, они — кто бы удивился — были не из привычного дерева, а бесчувственного куска льда. Приходилось привыкать. Кот прыгнул ближе к ее ногам, приластившись, но резко замер, в секунду ощетинившись, как под женскими сапожками что-то хрустнуло. Будто надломилось под весом. И был это вовсе не снег. Ингрид остановилась на месте и с неуверенной осторожностью надавила сначала одной ногой, потом — другой на тропинку, чувствуя, как подошва касалась не только снега. Кот медленно двинулся в сторону, повел носом по ветру и присел от асиньи в двух шагах, занимая позицию наблюдателя. — Как есть вкусное — ты первый, да? — хмыкнула Ингрид и отошла назад. Она присела на корточки, рассматривая тропинку. Из-за метелей дороги и тропинки вечно заметались, и лишь редкие из них оставались видимы. Эта же, как успела понять Ингрид, вытоптана и не так уж давно, значит, не составит труда хотя бы сгрести верхний слой. И именно это принялась делать Ингрид — грести снег. Перчатки спасали от холода и обледенения пальцев, но ямка копалась с трудом. Тогда Ингрид, от усердия нахмурив брови, достала из-под шубки кинжал и принялась поддевать, чуть ли не дробить верхний слой. Но с осторожностью — не хотелось повредить предмет. Кот наблюдал за этим с нескрываемым любопытством. Ингрид была абсолютно уверена, что именно эта эмоция и была на его пушистой морде. — Даже не поможешь, бездельник… Ингрид с коротким выдохом отложила кинжал и двумя пальцами потянулась за предметом. Стрела, не более. Простая, грубо выточенная и сломанная. Ингрид поднялась, рассматривая находку. Думала убрать в колчан, но призадумалась. Как стянула перчатку, провела пальцем по древку и, приглядевшись, подняла опасливый взгляд. По внутренностям пробежала дрожь, и несчастные части стрелы оказались сжаты в руках. И Ингрид, в охватившей ее тревоге, оглядывалась вокруг, словно искала подтверждения своим вспыхнувшим домыслам. А может, и опровержение. Словно зачарованная, Ингрид стала с силой растряхивать снег сапогами в стороны в надежде, что что-то еще могло остаться здесь, под этими снежными слоями. Кот в замешательстве прыгнул в сторону и, будто бы раздумывая о трезвости ума асиньи, несмело поплелся за ней. Жар пробежал по спине, как на снегу заалело пятно, а за ним — целая полоса. В горле встал ком, а ноги сами понесли дальше, за сугроб. Кот покрался вперед. Сердце на секунду затихло — в подкрашенном снегу валялось тело. Синее, узорчатое. И неподвижное. Оно жутко выбивалось среди перепачканной белизны, что-то неправильное и инородное. Не могло же животное подрать?.. Локи сам говорил, — все говорили! — что живность так просто не нападет, особенно на йотунов. — Нет, стой, — только и успела шепнуть Ингрид, как Кот приблизился к неизвестному. Тело Ингрид налилось тяжестью, и даже ее собственное дыхание казалось слишком громким в этом безмолвии. Глаза оказались прикованы к Коту, который с некоторым подозрением принюхивался к йотуну и толкал его лбом. Ингрид невольно вздрогнула, как раздался тяжелый стон — Кот отскачил в сторону, вздыбив шерсть. В голове наконец щелкнуло, и, отмерев, подхватывая полы платья, чтобы не завалиться, Ингрид пошла к йотуну. Переломанная стрела — спрятана в кармане. — Вы меня слышите?.. Язык не слушался, путался. Холодный пот выступил на лбу, когда йотун издал неясные, нечленоразделенные звуки. — Па… помо… — за тяжелым вздхом послышался болезненный стон. Ингрид в растерянности огляделась. Ей бы бежать, бежать как можно скорее и звать на помощь, но ноги онемели и подкосились, опустившись прямо на испачканный снег. Руки сами потянулись к несчастному — кожа странная на ощупь. Не теплая, вовсе нет, но не привычно ледяная. От потери крови?.. Йотун через силу перевернулся и, кое-как сфокусировавшись, уставился на асинью в попытке вымолвить что-то непослушными губами. И Ингрид хотела было застыть — в искореженном от боли лице узнавались знакомые черты. — Вагни… Вагни, как… Вы же… Глаза опустились ниже — йотун уже почти без сил держал ладонь на боку, откуда торчала парочка сломанных стрел. Судя по крови вокруг, соображать нужно было еще быстрее, чем казалось сначала… — Сейчас, — с неожиданной решимостью уверила его Ингрид. Глаза судорожно забродили по окрестности, но вокруг был лишь пустырь. Ингрид поднялась на ноги и только взялась за йотунскую ладонь, как тут же ее отпустила. Она не Вольштагг, что мог с легкостью бревна поднимать. А до поселения ближайшего добежит?.. Одна мысль сменяла другую, но в голове в секунду стало пусто, когда нечто дунуло в затылок. И уж такого теплого ветерка в Йотунхейма никогда не бывало. И без резких движений она повернула голову, встречаясь, как и в одну ночь много-много дней назад, с большими желтыми глазами. — Всеотец… Я прошу, — зашептала Ингрид, — прошу, помоги. И глаза его были полны спокойствия и странной нежности. Кот лишь мягко толкнул ее большим лбом в плечо, отчего она чуть не завалилась, и встал рядом с Вагни. Красноречивое помахивание хвостом все говорило за Кота. — Вагни, — Ингрид присела обратно к йотуну. — Слышишь?.. Пожалуйста, ответь. Пожалуйста… Взгляд его был мутный, из глаз пропал блеск, но Вагни старательно моргнул и слабо кивнул. — Нужно еще немного напрячься. И потерпеть. Хорошо?.. Давай… Хоть бы эта помощь не сыграла против нее. Она не потащит йотуна на своем горбу, значит, на беременность это не повлияет, верно же?.. Ингрид уповала только на это. Она взяла его за руку и со всеми силами потянула вверх, вынуждая Вагни встать на ноги. Йотун, стиснув зубы, поднялся. Стрелы в боку никто старался не трогать. — Нет! — вскрикнула Ингрид, как Вагни, закачавшись, чуть не свалился обратно. Кот вовремя опустился под йотунскую руку и позволил тому улечься сверху. Помощи ждать будет слишком долго, и Ингрид всякую секунду мысленно благодарила это странное животное, которое оказалось рядом с ней чуть ли не в первый день здесь. — Беги, — зашептала Ингрид, вцепившись ладонью в кошачий мех. — Беги быстро, как можешь, я тебя прошу… Неси его к остальным. И она отпустила Кота, отойдя на пару шагов назад. Возможно, это слишком опрометчиво — оставаться после такого здесь одной. Но двое будут слишком тяжелы для него, а Вагни требовалась срочная помощь. Кот заурчал словно что-то неодобрительное, но послушно унесся вперед, ровно туда, откуда они пришли не так давно. — Неси его, Йольский Кот. Поднялся легкий ветер, затрепал ее испачканные подол платья и шубу. Ингрид стояла всего пару минут посреди некогда белого пустыря, глядя вслед уже черному пятну, но по ее ощущениям прошли часы. И сердце глухо билось от переживаний. Ингрид убрала пряди волос со лба и поджала губы — грязные ладони. Так странно — кровь у йотунов почти черная. Странно до жути. Возвращение к дворцу казалось слишком долгим, время будто встало на месте. Одни и те же виды, одни и те же. Страх выбил все мысли и чувства, и в теле осталась одна пустота. Правда, периодически всплывал вопрос: где они сейчас? В груди теплилась надежда, что все-таки не было слишком поздно. — Как вы здесь оказались? — прошептала Ингрид мысли вслух, глядя на части стрелы. Не будь Вагни — ее страхи были бы глупыми домыслами. Но теперь… нужно сообщить Лафею. Нужно сообщить в Асгард… Совсем неподалеку скрипел снег. Ингрид убрала части в карман, а сама потянулась за луком и своей стрелой. Поступь показалась ей слишком легкой для йотуна, а на семенящее животное это тем более не было похоже. Если этот день закончится спокойно и благополучно, то это явно будет каким-то даром… С тяжелым сердцем Ингрид повернулась в сторону шума и сделала пару вкрадчивых шагов туда. Тетива была уже натянута, стрела — наготове. Так, на всякий случай. Пушистого помощника рядом с ней ведь уже не было. — Замрите, — бросила Ингрид, увидев фигуру. Фигура, стоявшая к ней спиной, действительно замерла. Габаритами явно меньше йотунов, еще и одет в какие-то темные одежды, так похожие то ли на одежду альвов, то ли асов — таких здесь точно нет. — Ингрид?.. Вопрос прозвучал тихо, но с какой-то долей уверенности. И рука ее чуть не отпустила стрелу, когда, медленно развернувшись, перед ней оказался Йохан. Он смотрел на нее не менее озадаченно, но словно с каким-то облегчением. — Премудрые альвы… ты меня напугала! На его губах сверкнула легкая улыбка, и мужчина на выдохе наклонился вперед. Однако Ингрид рук не опускала и держалась словно натянутая струна. Вокруг ни души, кроме них. — Это ты? — с прищуром переспросила она, сделав пару шагов ближе. — Конечно, это я, Ингрид! Ты вплетала ромашки коням в гриву, это я помню отлично. Его губы расплылись в более широкой улыбке — Йохан явно пытался разрядить обстановку. — Что ты здесь забыл? Ингрид решила спрашивать в лоб. Воспоминания той давности ее сейчас интересовали меньше всего, особенно при таких совпадениях. В голове мгновенно выстроилась неприятная цепочка: путешествие, коронация, Вагни. — Гуляю, красавица. Может, опустишь лук?.. Поранишься. Ингрид присмотрелась к его лицу, рукам. Положение, в котором он оказался перед ней, явно нервировало Йохана. Она натянула тетиву сильнее. — Зачем ты здесь, Йохан? — спросила Ингрид. Она тут же прервала его, как он думал заговорить: — Нет, ты не понял. Мне нужен честный ответ. Честный и полный до деталей. Иначе я выпущу в тебя стрелу, и мне ни капли не будет жаль. Йохан сглотнул и попытался перевернуть все в шутку, сделав шаг к ней. И терпение Ингрид подошло к концу.