Выгода

— Ингрид… Голос Йохана звучал мягко и осторожно, вкрадчиво, а раскрытые ладони находились прямо перед ним, будто в подтверждении его самых чистых намерений. — Стой, — бросила Ингрид. Все ее тело напряглось, словно у зверя перед прыжком, а глаза сузились, сверкая недобрым огнем. Страх изжил себя, и только ветер холодил разгоряченные щеки. — Правда думаешь, что обижу? Мы же с детства друг друга знаем. Очередной шаг вперед. Очередное предупреждение застряло в глотке, не успев даже оказаться на языке, как стрела, будто пес на цепи, сорвалась с бешеной скоростью вперед. Секунды не дали даже ничего осознать — Йохан замер с ошарашенным взглядом, и по его лбу скатывались капельки пота. Стрела прошла всего в нескольких миллиметрах от его лица, едва задев скулу и свисающий рыжий локон. — И даже не думай, что я промахнулась, — отчеканила Ингрид. Йохан медленно обернулся и, заметив стрелу, — ему не показалось! — сглотнул. Теперь же он в молчании замер перед ней, некогда его подругой и желанной асиньей. Сейчас же на него смотрела не мягкая и кроткая Ингрид, которая опускала глаза и отмалчивалась, нет — взгляд ее был тверд, губы — сжаты в тонкую линию, а подбородок оказался почти гордо задран. — А теперь, надеюсь, ты будешь отвечать на мои вопросы? Йохан облизнул пересохшие губы — страх сковал грудь, как осознание недавней смерти пришло к нему окончательно. — Прежде чем ты начнешь отвечать, предупрежу: следующая стрела будет пущена прямо в тебя. А уж куда… это решу по ситуации. И воцарившееся между ними напряжение оказалось до того плотным и густым, что его можно было хоть ножом резать. Связанные общим прошлым и домом, сейчас они находились порознь, в чем у Ингрид не было никаких сомнений. Йохан говорил сбивчиво, нервно, постоянно переводя взгляд к стреле, что была весь их разговор наготове. В один момент ас и вовсе замолчал, уставившись на нее — на его лице показалось недоумение, смешанное, наверное, с ужасом, — Продолжай, Йохан, — с чистейшим спокойствием попросила Ингрид. Ей не нужно было даже спрашивать, в чем крылась причина его внезапного страха — она видела и чувствовала все сама. На ладонях пропустила синева, которая была заметна даже сквозь темную засохшую кровь, и вздулись вены. Это же, наверное, происходило с лицом. Волнение, как уже успела заметить Ингрид, провоцировало такие резкие изменения. Может, как просто один из способов защитить ее в непредвиденной ситуации? — Я же много путешествовал, — объяснял Йохан. — Я знаю многие дороги и пути, даже… тайные тропы. Поэтому они и заключили со мной договор. — Ты привел ванов после коронации Тора, так? — с горькой усмешкой уточнила она. — И весь Асгард полыхал. — Я лишь проводник. — Все это время? Йохан сжал челюсти, зажмурился на пару секунд и закричал, что было сил: — Я просто работал! Я понятия не имел, что они хотят. Мне какое дело, я просто показываю путь. — И как долго ты показывал путь? Ингрид хмыкнула и еле заметно покачала головой. Ошибались все, и она не исключение, однако… на ее языке так и крутился ядовитый вопрос: как можно быть настолько слепым, как можно так бестолково следовать всему? — До открытых военных действий, — на тяжелом выдохе сказал Йохан, уставившись себе под ноги. — В такое я… не на это я соглашался. Я в бегах. — Идем, — внезапно оборвала его Ингрид, не опуская лук. Она встретилась с его удивленным взглядом и с усмешкой пояснила: — Ты же не думал, что я так просто тебя отпущу? Ты предал Асгард, но все еще знаешь полезную информацию. Мы должны быть в курсе. Йохан поплелся чуть впереди, чтобы быть под полным контролем Ингрид. Было глупо надеяться, что он будет всецело слушаться ее и потакать ей, да и он все еще сильнее нее. Оттого Ингрид и старалась держаться на некотором расстоянии от него, а уж кинжал был почти в секундной доступности. Весь путь ее так и подмывало спросить насчет Вагни. Чьих же рук это было? Но сомнения грызли ее — Йохан вполне мог соврать ей что сейчас, что потом, но во время допроса воинами он же будет честен? Там уже жизнь дорога, а не звонкая монета и воздушные перспективы, что ваны вполне могли рисовать ему. — Пожалуйста… не броди здесь в одиночестве, — тихо заметил Йохан. — Что же так? Может, это все-таки ты или твои новоиспеченные друзья ранили йотунского советника? Кровь закипала от злости и негодования — Ингрид не говорила, а словно плевалась ядом. Леденящий холод заструился по венам, и ей пришлось глубоко вздохнуть. Такие скачки эмоций до добра не доведут, ей нужно рассуждать здраво, хладнокровно. Что, неужели Локи всякий раз так себя и чувствовал? Или в сто раз хуже? — Ингрид? Он замедлил ход и обратил на нее несколько обеспокоенный взгляд, когда заметил, что она чуть ли не согнулась пополам. Ингрид метнула на него недоверчивый взгляд. — Был задан вопрос, Йохан. Ох, норны… Ингрид замерла в попытке прийти в себя. Руки, удерживающие лук, все же опустились, и прижались к животу. Вдох-выдох. Медленно, секунда за секундой, без спешек. Она попросту не могла позволить случиться страшному и непоправимому из-за… из-за него. Из-за них всех. Время сейчас было не самое лучшее, чтобы приводить в этот мир новую жизнь, но обрывать ее так глупо и горько в планах Ингрид не было точно. — Стой на месте, Йохан, — процедила она, услышав движение с его стороны. Она метнула на него колючий взгляд исподлобья, будто обратилась в волчицу, и Йохан поежился, замерев на месте с протянутыми к ней руками. Ингрид выставила перед собой кинжал. — Хотел лишь… поддержать, — несмело предложил ас. Ингрид поджала губы и выпрямилась. Чувствовала, как вены запульсировали, как синева буквально расползалась по телу, но это не было чем-то инородным и пугающим, как тогда, в Асгарде. Покалывание постепенно сошло на нет, и путь можно было продолжать. — Что с тобой творится? — в непонимании пробормотал он через какое-то время. Ингрид помолчала, рассматривая его спину задумчивым взглядом. — Дитя ношу, — без тени сожаления поделилась она. — Так что, почему же мне не стоит здесь бродить? — Тропы, — бросил Йохан как само собой разумеющееся. — В Йотунхейме есть тропы во все миры… в любой уголок. Сердце Ингрид затихло на пару секунд и забилось со страшной скоростью. Глаза упирались в мужскую спину, и она поспешила обогнуть Йохана — только бы взглянуть в его лицо. — Место, Йохан. Вспоминай. Вспоминай все до единой детали, что ты вообще мог услышать. Йохан забегал глазами вокруг, будто пытался что-то найти, и со вздохом приложил ладонь ко лбу. — Я расскажу. Обещаю, что расскажу. Но… но тогда нам лучше поторопиться. — Так давай прыгнем через тропу, — неожиданно для самой себя предложила Ингрид. Асгард встретил их теплом, отчего в шубах мигом стало жарко. Природа медленно приходила в себя после пожаров, но уже не казалась еле живой. Набиралась сил. Ингрид брела по Асгарду, совершенно не думая, насколько безрассудно это могло оказаться. Йотунхейм встанет на уши, асы-воины невесть что подумают, встретив ее с Йоханом… но так ли это важно, как та информация, которой владел Йохан? Так ли это важно, если от такого безрассудства может зависеть весь Асгард? По дороге во дворец им в самом деле встретились асовы воины — приняли Йохана за непонятно кого. Ингрид, быстро объяснив ситуацию, — тянуть было нельзя, им срочно нужен кто-то из царской семьи! — все прояснила, но от подозрительных взглядов это Йохана, конечно же, не спасло. Уж некоторые подробности Ингрид пока умолчала, отчего его еще не взяли немедленно под стражу. Дворец был погружен почти в гробовую тишину. Лишь изредка слышались шаги редких слуг и некоторых воинов. — Ты обещал, — шепнула Ингрид, когда Йохана уводили в совершенно чужую для нее часть дворца. Туда, куда ее никогда не пускали, и она сама особо не пыталась прорваться. Йохан только с тихим смирением кивнул и опустил взгляд, с полной покорностью двигаясь меж двух воинов. Всяко лучше, чем оказаться казненным за измену. Может быть, это хотя бы как-то его убережет?.. Ингрид, в надежде дождаться хотя бы каких-то вестей, неспешно побрела в покои. Попутно стягивала шубу — по спине уже стекали капельки пота — и думала, где бы могла быть Фригга. Было бы хорошо увидеться с ней… Холод еще не подступал, но нужно было как можно скорее сбросить с себя лишние одежды, пока не стало плохо. В следующую секунду перед ней, словно грозовая туча, резко выплыл из-за угла Локи. Бледный, осунувшийся и до ужаса хмурый. Ингрид замерла на месте и тихо вздохнула — весь его вид отзывался болью где-то под сердцем. Хотелось удержать, пригреть, дать восстановить силы, но знала, что он не посмеет себе этого позволить. — Тебя кто просил возвращаться? — процедил он, наклонившись в ее сторону. Ингрид словно ледяной водой окатили. Она заморгала, рассматривая его уставшее лицо, и растерялась в первые же секунды. Весь ее запал всплывающей нежности тут же потух, стоило Локи гаркнуть на нее. — Ингрид, какого Хельхейма ты здесь? — продолжил говорить Локи сквозь зубы. — Я тебя о чем просил? Сидеть и не высовываться! Сидеть в Йотунхейме! У Локи все дрожало и дергалось внутри от напряжения. В нем все прошедшее время словно натягивалась пружина, которая при виде Ингрид попросту лопнула, задев все вокруг себя. И спокойствие и хладнокровие посыпались карточным домиком. Может, поэтому он и не хотел жениться — лишние переживания и рычаги давления. Его тон рос и рос с каждым словом, вены вздувались, а глаза краснели — и под этим неприятным натиском Ингрид хотела было сжаться, исчезнуть с его глаз, раствориться. Но внутри что-то странно переломилось, и крик Локи перестал казаться чем-то существенным. — Запру тебя. Свяжу, запру! Ингрид, поджав губы, упрямо смотрела прямо ему в глаза. Хотелось закричать в ответ, подначить, предложить еще варианты, но она смолчала. Ее рука в секунду поднялась, и Ингрид без тени сомнений хлестнула Локи по щеке. По щеке, которую любовно гладила и целовала. Теперь же щека горела розовым пятном, слишком сильно выделяясь на почти белом лице. Повисла тишина. — Не смей, — почти задрожав, зашептала она. — Не смей на меня орать. Горло засаднило — продолжительные часы страха и тревоги дали знать о затянувшейся ране. И Ингрид, тяжело выдохнув, обогнула его и пошла в их покои. Ей нужно успокоиться. В ее положении волноваться вредно. — Спроси Йохана о тайных тропах, — бросила она. — Давай же, ты же самый умный. Локи стоял безмолвным столбом, будто пощечина выбила из него последние силы. Йохан, тропы… нужно действовать.