Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

Улыбка — чистый свет души. А у тебя — поляны света. И я люблю тебя за это. И ты погаснуть не спеши. Улыбка — чистый свет души.

      Метро до отказа было переполнено людьми, злыми и чересчур весёлыми. Серая масса, которая совершенно не интересовалась кем-то, кроме себя.       Гул прибывающего поезда заполнил уши человека, который отчаянно пытался избавиться от навязчивых мыслей. Не везёт с работой, он никогда не станет певцом. Точнее, голос имелся, данные есть, но есть одно «но»: у него банально нет денег, а из класса бедняков по одному только таланту не возьмут. Поезд приближался всё ближе. Сигнал, предупреждающий о том, что нужно отойти от края платформы, немного оглушил Чонгука, но с места он не сдвинулся даже на миллиметр.       Он решил. Сейчас просто шагнёт. Сделает небольшое движение в сторону своей личной пропасти и избавится от всего этого: от тянущего чувства отчаяния и постоянной боли.       Внезапно кто-то дёрнул его за плечо, заставляя обернуться и вырывая сознание из плена собственных мыслей и необратимых последствий ещё несовершённого поступка.       — Эй, парень, ты в порядке? — такой странный и немного обеспокоенный голос вернул его в реальность окончательно. Ладонь неизвестного всё ещё лежала на плече, и исчезать, похоже, не собиралась.       Чонгук смотрел с опаской и немного растерянно на обладателя фразы. Пробежался взглядом по огненно-рыжим волосам, выраженным бледным скулам, после столкнувшись с карими глазами, несущими в пространство что-то притягивающее и неведомое, какую-то особую магию. По выражению лица неясно: то ли незнакомец насмехается, то ли равнодушен, то ли… Совсем не разобрать, словно у того в руках веер маскарадных масок, которые он менял одну за другой в течение секунды, мешая разглядеть суть посланной информации мимикой.       — Я в порядке, — грубый ответ тонет в шуме болтовни, и Чонгук одним резким движением сбросил чужую руку со своего плеча.       — Ну, и придурок… — хмыкнул собеседник, искусно манипулируя человеческим вниманием. — Нет мне дела до тебя, — развернулся картинно, явно показав своим поведением, что разговор окончен. Он, очевидно, намекнул, что их встреча была случайной и точно не повторится.       «Стоп. Куда? Черт!».       — Подожди! Подожди секунду! — Чонгук забыл о цели своего пребывания на станции метро и сделал шаг от платформы, протянув руку вперёд. Он старался не потерять из виду рыжую макушку, скрывающуюся быстро в толпе.

✗✗✗

      — Эй, да проснись ты! — Чимин хлопал по щекам Чонгука в надежде разбудить. Тот открыл глаза и попытался отмахнуться.       — Чего ты орёшь мне на ухо?!       — Это ты орал! И до чёртиков напугал меня! — Чимин стоял перед ним явно встревоженный. Но Чонгук всё ещё не мог понять, что случилось.       — Я? — Чонгук поморщился.       — Да — ты. Кричал во сне, — Чимин прожигал неодобрительно гостя взглядом, скрестив руки на груди.       — Не неси чепухи! — зло бросил Чонгук и поднялся с кровати, но ноги явно не слушались своего хозяина, подкосившись на ровном месте. От неожиданности он схватился за свой, так сказать, «будильник», который в свою очередь подхватил его за предплечья, придерживая.       Чонгук пытался понять, что творится в его голове, и почему он реагирует на Чимина так резко.       — Ты в порядке? — голос немного обеспокоенный, как и во сне.       Эта дурацкая фраза, достигнув чужих ушей, тут же разнесла всё к чертям, словно молния ударила в дерево и разрубила его пополам. В разуме крутилось единственное — месть. Это чувство возникло резко и внезапно, выбравшись откуда-то из глубины души, из жгучей страсти, которая сменилась в один момент дикой и разрывной болью, а затем превратилась в огненный заряд отчаяния и агонии.       Пальцы Чонгука сжались, и он грубо толкнул Чимина в грудь. Без предупреждения, без предупреждений вообще.       — Ты — больной?! — Чимин пытался оставаться спокойным. Но Чонгук уже не в себе. Он ничего не слышал и не мог в таком состоянии.       Не здесь. Он уже не здесь.       Чонгук схватился за него, толкнув на кровать, прижимая бёдра и шипя в лицо своим бременем. На лице Чимина — шок.       — Ублюдок! — Чонгук вжался своими губами в чужие, не давая и шанса на сопротивление, воспользовавшись неожиданностью вкупе с грубой силой.       Чимин распахнул глаза, слабо толкнул его в грудь. В нём — паника. Но как только ощутил язык — чужой, липкий, мерзкий — ударил Чонгука в нос, а следом — в солнечное сплетение. Тот упал на пол.       — Что с тобой не так?! — Чимин закричал, рукавом чуть ли не стирая губы в кровь, чувствуя чужеродную слюну на них.       «Как он посмел?! Этот идиот! Кто он вообще такой?!».       Чонгук лишь ухмыльнулся и бешено посмотрел на Чимина, вытирая кровь из-под носа.       — Рыжий ублюдок! — он поднялся и ударил ещё не пришедшему в себя Чимину в живот, пока тот пытался встать. Вновь оказавшись сверху, он закинул руки над его головой одной своей, вжав их в матрас. — Я тебя ненавижу! — Чонгук потянулся к его пижамным штанам, упуская тот момент, когда Чимин вырвал одну руку.

✗✗✗

      Чонгук сидел на кухне и тихо стонал — не от боли в голове, хотя и она давала о себе знать, а скорее от перегрузки, от бессилия и стыда. В руках у него кружка с тёплым чаем, и в этой статичной, почти уютной обстановке мозг отказывался верить, что совсем недавно всё было иначе, как будто в нём самом произошёл обрыв, короткое замыкание.       — Пей уже… — Чимин вздохнул и набрал ещё один номер, нажав на сенсорные клавиши телефона. — Здравствуйте, ремонт ноутбуков?       Чонгук не слушал дальше, слова пролетели мимо, будто за стеклом. Он покосился на стоящий неподалёку ноутбук с разбитой матрицей. Экран — паутина трещин, крышка не держится, пластик треснул сбоку. Сколько может стоить такая замена? Дорого. Слишком дорого.       Всё же, отглотнув немного зелёного чая без сахара, он пытался понять, что произошло полчаса назад.       Он вспомнил, как неузнаваемо изменился — внезапно, без тормозов. Вспышка. Темнота. Презрение к себе, к чужой уязвимости, к этой ласковой руке, которая пыталась его удержать. В нём что-то прорвало, и он даже не попытался это затормозить. Или не мог?       Сексуальные домогательства. Эти слова пугают больше, чем боль. Его остановили — резко, жёстко, и, к счастью, без ножа под ребро, а всего лишь тупым и тяжёлым предметом по голове.       И всё же — его не выгнали. Его не добили. Чимин, почти незнакомый парень, возился с ним, как с больным — тёплые пальцы, осторожные прикосновения, бинт, терпение. А в нём самом были только ужас, стыд и ощущение, что он не может себя контролировать.       Чонгук тяжело выдохнул, прервав процесс разбора полётов внутри себя, и прикоснулся к шершавой ткани бинта. Он перевёл взгляд на угол крышки ноутбука — того самого, который оставил след на его голове и совести. Он знал, что с ним было что-то не так в тот момент, но не хотел мириться с тем, что именно это побудило его нанести вред невиновным людям.       Прокрутив в голове всё произошедшее, он решил, что ему нужно тихо и спокойно сбежать отсюда. Вечером он хочет пойти в бар и выпить стакан виски, за который не сможет заплатить, помогая после сутки или двое уборщикам-посудомойщикам, получая ещё, таким образом, и временное жильё.       Он ещё раз выдохнул. Размеренно, с нажимом, будто соглашался с этими мыслями, а потом поднял взгляд на того, кто привёл его в свой дом.       И вдруг Чимин улыбнулся…