Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      Небольшой клуб не в центре города, но и не на окраине заполнялся со сверхскоростью новыми людьми, искушёнными первым бесплатным напитком. Плюс этой акции заключался в том, что большинство пришедших не останавливались после него и продолжали пить. Здесь стояли всего пара столиков, закиданных горой верхней одежды. На улице пусть и не было сильно холодно, но царила та самая погода, когда в танце начинаешь осознавать, что куртка не только стесняла движения, но и заставляла всё тело гореть.       Атмосфера располагала к долгой ночной тусовке, несмотря на то, что раскачивающие и глубокие биты с басами чередовались с выступлениями рэп-артистов. Вернее, они поддерживали настроение публики, добавляя смысла в пребывание здесь. Ведь строчки о жизни цепляли порой даже сильнее, чем желание физически выплеснуть накопленные эмоции через танец.       Осторожно обходя уже достаточно пьяных гостей и улыбаясь приветливо, Хосок попросил бармена сделать пару шотов текилы. Он тут же обернулся и, ловко подхватив бокал с маргаритой, который едва не выскользнул из рук какой-то девушки, вернул его хозяйке. Хосока никогда не пугали подобные места. Он любил наблюдать и анализировать, как разум людей охватывала алкогольная поволока, ломая барьеры и снимая психологические блоки. Большинство из присутствующих превращались в сгустки энергии, выливающиеся вместе с эмоциями в пространство.       Но были и другие. Вот дверь в туалет захлопнулась за мужчиной, который держал женщину в коктейльном платье за запястье, собираясь забыться в сексе и утонуть в оргазме, который хотя бы на время освободил бы их обоих от реального мира. А вот где-то у огромной колонки смеялся парень, допивая бутылку пива и скатываясь по стене, наверняка до этого употребив что-то покрепче, чтобы мысли раскололо на «до» и «после».       Демоны и демоницы взмывали к потолку, рассыпаясь от громкой музыки невидимыми искрами, оставляя после себя лишь горечь, головную боль наутро и сильную тошноту. На сцену вышли танцовщицы, ремикс сменился плавной музыкой, но лишь ненадолго. Следующим должен был выступать Юнги, Мин Юнги. Как раз тот рэпер, ради которого Хосок здесь ошивался и вовсе не собирался уходить.       Хосок опрокинул оба заказанных шота в себя и наблюдал за тем, как световые лучи и диско-шар пульсировали в темноте зала. На сцену поднялся парень с выбеленными волосами, ухмылкой и отчётливым фингалом под глазом. Хосок не имел понятия, когда тот успел его заработать. Но сейчас он опустил этот замеченный факт, погружаясь в строки, которые быстро выговаривал Юнги, отчеканивая чётко в ритм. Его слова отражались на слушателях громкими возгласами и криками.       Хосок поправил серебряную цепь на шее, закатал рукава и вслушался в голос с хрипотцой. Ему бы хотелось подняться на сцену и вставить пару куплетов из своего репертуара, но он предпочитал тихую и спокойную жизнь администратора, периодически посещающего звукозаписывающую студию. Он всегда опасался, что потребность в одобрении других может испортить его личность. Поэтому от подобного рода проявлений себя он сознательно отказывался.       Юнги же, в своей чёрной кожаной куртке с множеством железных деталей и обтягивающих джинсах, выглядел слишком привлекательно для того, кто мог бы остаться без внимания хотя бы на секунду. Хосок не сомневался: некоторые взгляды были прикованы не к исполнителю, а терялись где-то между его бёдер. На что стоило только ухмыльнуться. Похоть под градусом цвела термоядерная.       Пот скатывался по тонкой шее рэпера. Он снял с себя куртку и бросил её в толпу, которая тут же, в попытке оторвать себе кусок побольше, разодрала её на части. Некоторые железные цепочки разъединились и зазвенели, падая кольцами на пол и теряясь под ногами людей. Насколько надо было поехать крышей, чтобы так себя вести?       Юнги завершил выступление, вставил микрофон в стойку на сцене и скрылся в гримёрке. Он со злобой пнул деревянный стул, который попался по пути в туалет. Хлопнув дверью, он включил кран и осторожно потрогал кровоподтёк, который явно заметили почти все на танцполе.       — Блять, чтоб вы сдохли нахрен! — выругался он, вернувшись в гримёрку. Схватил рюкзак, увешанный брелками, которые тут же зазвенели, и вытащил телефон.       Искать нужный номер не пришлось — он был первым в истории вызовов.       — Мне нужна бита и твоя задница через час у магазина «Дэдли».       — Без проблем, — голос на том конце оставался максимально спокойным и ровным. — Они испортили всё-таки твоё настроение?       — И не только его, — Юнги нажал на красную трубку, резко вспомнив, что его ещё ждут снаружи. — Как всё невовремя, — прошипел он.       Вода охладила лицо, помогая прийти в себя хоть немного и стать более рассудительным, чем пару минут назад. Мокрые пряди упали на глаза. Юнги уставился на себя в зеркало, обрамлённое лампами, и понял, что не готов сегодня отложить свою месть ради попытки наладить личную жизнь. Любой мог с ним подраться, но никто не имел права выставлять его жертвой перед фанатами и новыми потенциальными слушателями.       Он позвонил Хосоку и попросил его отправиться домой. Причины объяснять не стал. Ситуация уже давно вышла из-под контроля, и ему предстояло ехать в совсем другое место, нежели планировалось.       Хосок попытался возразить, но у Юнги просто не было времени слушать доводы в пользу здоровых ментально и физически отношений. У него чесались кулаки от желания действовать, а глаза застилала ярость в связке с наслаждением от предвкушаемого возмездия.

✗✗✗

      — Подожди, Юнги… Эй! Не бросай трубку! — Хосок опустил телефон, разочарованно вздохнул, увидев на экране «вызов завершён», и открыл приложение такси.       Как давно он уже привык к такой нестабильности нового партнёра? Он не мог себе ответить на этот вопрос, вставляя наушники в уши и включая недавно выпущенный трек от Юнги.       Вспоминая их время вместе, он отметил для себя, что они стали меньше разговаривать, нежели в начале знакомства. Чаще всего это был секс, лишённый какой-либо прелюдии. Хосока раздражало, что их отношения превращали его в проститута. И, пока размышления и домыслы мучали в салоне машины, Мин Юнги уже стоял, разминая руки в кожаных митенках, впереди трёх человек, которые были настроены довольно весело на предстоящее событие.       Отбросив в сторону сигарету, Юнги поднял взгляд на смеющихся напротив парней, жестом попросил биту и выставил её перед собой.

✗✗✗

      Прозрачные стены танцевальной студии пропускали солнечный свет, который заливал всё пространство внутри. Было только девять утра, но Хосок уже на рабочем месте — перебирал квитанции об оплате аренды большого и малого зала, отмечая в журнале должников. У него немного болела голова и слегка дрожали пальцы. Он не мог спокойно спать этой ночью. Юнги так и не позвонил, не написал.       Внутри было тревожно и пусто. Громкий выдох развеял тишину коридора и опустился тяжёлым на плечи. Он больше не хотел навязываться тому, кому он не интересен душевно.       Чимин должен был сегодня прийти раньше. У него выходной. Похоже, он планировал взять с собой Чонгука, который недавно изъявил желание наладить контакт с окружением своего парня.       Хосока нервировала эта перемена, но он не мог выбирать за человека, который сам волен решать, что ему делать и когда. Интуиция подсказывала, что стоит убрать непонятные изменения. Потому что никто и никогда не гарантирует, что данные отношения не навредят его другу и не превратят его в лишь подобие живого существа. Липкий страх засел в лёгких и не отпускал сознание, заставляя думать об этом снова и снова.       — Эй, привет! — Чимин прищурился, весело стукнув по стойке и встретившись взглядом с усталым взором напротив. — Хосок-щи, что с тобой?       — А где Чонгук? — отвёл взгляд в сторону двери, надеясь, что никто не заметил, как ловко он игнорирует вопрос.       — Он на смене, но придёт где-то минут через сорок. Пожалуйста, только не ссорьтесь, — улыбнулся, склоняя голову набок.       На Хосоке чёрная мятая футболка с принтом электрогитары и надписью «Rock». Он натянул улыбку в ответ и протянул ключ от танцевального зала. Чимин посмотрел недоверчиво, но друг мотнул головой из стороны в сторону, как бы давая понять, чтобы сейчас ему не задавали лишних вопросов.       Когда дверь малого зала легонько хлопнула и раздалась привычная музыка, Хосока начало отпускать. Он вспомнил, где он сейчас и кто он на самом деле. Нащупал своё нутро и нашёл свой луч света в царстве тьмы, которое возникло из-за одного единственного человека. Хосок не привык, что его эмоции могли так сильно зависеть от кого-то из окружающих его людей. Но понимание того, что это уже неизбежно, медленно проедало изнутри.       Зачем влюбляться? Зачем терпеть эту ноющую мышцу, которая не прекращала болеть при волнении за жизнь близкого? И как научиться снова радоваться и не думать о всей этой грязи, что сейчас происходила вокруг?       Чонгук действительно пришёл ровно в то время, что и сказал Чимин. Он аккуратно опустился на скамейку рядом со стойкой администратора, поправил рюкзак на плече и посматривал изредка на Хосока, будто тот был полицейским на допросе. С опаской и неким желанием поскорее закончить сие действо.       — Ну, привет, — Хосок повернулся в сторону спустя пару минут гнетущей тишины, отметив, что тот тут же отвёл взгляд к стене напротив.       — Привет.       — Чимин, думаю, хотел бы, чтобы ты зашёл к нему, а не сидел тут.       — Возможно. Но я пришёл сказать, что… — Чонгук прикусил губу, снова поправил лямку рюкзака и начал рассматривать потолок. — В общем… я люблю Чимина. И не хочу, чтобы ты думал, что я плохой человек, — выпалил он и резко выдохнул, чувствуя, как тело немного затрясло от нервной нагрузки.       Хосок встал со своего места и сел рядом, слегка толкая Чонгука в плечо:       — Я не тираннозавр и не собираюсь тебя есть, так что перестань так напрягаться, — он старался, действительно изо всех сил старался поверить, что всё будет хорошо.       Их начинающуюся беседу прервал короткий сигнал уведомления. Хосок тут же подорвался с места, схватил свой телефон со стойки и открыл мессенджер.       YOON       Хосок, сорри, у меня реально были проблемы.       YOON       Я сегодня выступаю снова. Можешь прийти.       YOON       Если не придёшь, я пойму.       Хосок потёр лоб и повернулся к Чонгуку:       — Если ты не против пойти в клуб, то… может, продолжим разговор там?