Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      — Берцы? Как давно ты надевал берцы? — Чимин с усилием натянул их, чувствуя, как шнурки давили на лодыжки. Он выдохнул, ослабляя затяжку. Хосок наблюдал за ним с лёгким удивлением.       — А как ты давно ходил со мной в клуб? — Чимин бросил на него взгляд и вздёрнул уголки губ.       Ещё полчаса назад они просто лежали на полу и молчали. Казалось, сон вот-вот накроет их, а разговоры подождут до утра. Но с Чимином что-то случилось: он резко вскочил, начал одеваться, нервно спрашивая, взял ли Хосок паспорт. Тот кивнул, не до конца понимая, что происходит. Он ожидал, что их вечер закончится бутылкой коньяка, а не танцами.       Чимин натянул чёрную кожаную куртку поверх серой водолазки с воротом. Внизу на нём уже были надеты чёрные джоггеры, заправленные в обувь. Подойдя к зеркалу, он провёл карандашом по векам, придавая взгляду ещё большую глубину, затем обернулся к Хосоку, который стоял в замешательстве.       — В шкафу есть одежда, что-то тебе подойдёт. Или загляни в комод.       Порезы неприятно ныли, но от подкатившей к голове эйфории уже было всё равно на физическую боль. Чимин знал, что этот приступ рано или поздно сойдёт на нет. Что подскочившее настроение могло исчезнуть уже минут через двадцать, и он понял: нужен допинг. Веселье, алкоголь и кое-что ещё.       Зайдя в спальню, он открыл нижний ящик тумбочки и достал таблетки, которые ему когда-то выписал психиатр. Он взглянул на начатый блистер, закусил губу изнутри, задумался, но тут же сунул его в карман джоггеров чуть выше колена.       — Я оделся, — Хосок появился в тот момент, когда Чимин захлопнул шкафчик ногой и убрал сигареты в карман куртки.       Если бы на месте Чимина оказался кто-то другой, он бы, возможно, уже давно раздел Хосока, желая разглядеть каждый сантиметр его тела под этой одеждой. Но друг оценивал образ — чёрная футболка, джинсовка без рукавов, укороченные брюки с небрежно затянутым поясом, свисающим чуть ниже бедра, и массивные кроссовки. Завершали картину убранные под тёмные очки белые волосы, открывая лицо Хосока ещё больше. Это было отпад.       Чимин слегка приподнял брови.       — Знаешь, я всё ещё не понимаю, как же так вышло, что мы всего лишь друзья.       Хосок усмехнулся, но не ответил. В приглушённом свете квартиры его едва заметный румянец был почти неразличим.       — Так в какой клуб мы идём?       — Самый гейский, Хосок-а, в самый гейский.

✗✗✗

      Они сидели за столиком, вокруг грохотал стучащий по перепонкам ремикс, заглушая голоса обоих. Хосок хмуро смотрел на блистер. Это предложение казалось ему дурной шуткой. Только никто не смеялся.       — Не так давно ты мне писал о своих страданиях, почему мы просто не можем их приуменьшить? — Чимин выдавил пару таблеток транквилизатора из блистера, закинул их в рот и тут же запил сладким алкогольным коктейлем.       — Чимин, я... — Хосок покачал головой, вспоминая, как к нему приходил Юнги. Но он обещал молчать. Ни слова. Ни одного.       — Дай угадаю. Он разбил тебе сердце.       — Ты же просил не говорить о них.       — Я передумал. О моём бывшем — нет, о твоём, надеюсь, бывшем — можем.       Хосоку не хотелось раньше открываться полностью. Он надеялся, что что-то изменится. Что их отношения с уже бывшим парнем начнут приобретать какой-то смысл. Может, стоило послушать Юнги? Нет. Эта дорога привела бы к худшему исходу событий. Он сжал бокал и, наклонившись ближе, выдохнул:       — Да. Каждый раз он просто трахал меня. Ему было плевать. Когда всё закончилось, он пришёл и потребовал выслушать его. Какого чёрта? Я не понимаю, что мне нужно понять? Сколько раз я просто хотел, чтобы мы поговорили, — руки задрожали, к глазам подступали слёзы. — Ты в таком состоянии. Я видел, что с тобой. Это всё их вина. Их ёбаная вина.       Музыка сменилась на медленную, более приглушённую, яркие лучи и огни перестали быстро перемещаться и задвигались в такт.       — Тебе больно, — сказал Чимин.       — Не так, как тебе, — Хосок потёр лицо ладонями, слабо улыбнулся и стёр влагу. — Тебе нужна помощь.             Чимин придвинул к нему две белые таблетки и, кивнув, намекнул, что это поможет справиться.       — Это тупо, — пробормотал Хосок, но повторил за ним тот же ритуал: таблетки, коктейль, глоток.       Откинувшись на бархатный диван, он почувствовал, как обивка мягко обхватывает шею. Голова слегка закружилась.       Спустя час танцев они на один этаж выше клуба, где располагались номера отеля. Золотые цифры «29» встречали двух практически невменяемых парней.       Чимин прижался лбом к двери, уже во второй раз набирая неправильно цифры. Хосок толкнул его слегка в плечо, затем отодвинул бедром, нажимая нужные кнопки, и сразу же прозвучал сигнал, оповестивший о том, что можно входить.       Комната была не очень роскошной, но на переночевать сойдёт. В коридоре стояла обувница, которую Чимин проигнорировал, отходя в туалетную комнату. Неизвестно откуда взявшийся у него пакет с парой бутылок пива и одной большой с виски — на самом деле, алкоголь купил Хосок в баре, а данную упаковку вежливо попросил у бармена — Чимин раскрыл. Затем он откупорил маленькую бутылку пива, держась за край керамического умывальника одной рукой. Сделал пару глотков, зная, что за этим последует ещё более сильное опьянение. Чимин намеренно пил более крепкие напитки с самого начала.       — Чимин? — Хосок зашёл вслед за ним, но без кроссовок. Он потёр глаза и врезался своей грудью в чужую спину, хватаясь за раковину впереди обеими руками, чтобы сохранить равновесие. Бутылка выскользнула из рук Чимина, упала в ванную, в которой и разбилась.       — Ой...       Заторможенная реакция Хосока и абсолютное безразличие к случившемуся от Чимина скользили в воздухе поволокой по реальности. Осколки они точно соберут завтра. Сейчас — не время. Об этом и сказал Чимин.       Прокуренная одежда и шея Чимина мешалась с различными запахами алкоголя от них же. Казалось, что это пахло само помещение, а не они.       — Тебе нужно в туалет? — уточнил Хосок, пытаясь вернуться в реальность и справиться с назойливым желанием.       — Нет, я в клубе сходил. Сейчас выйду, — ответил Чимин, развернувшись лицом и поймав взгляд Хосока, который даже не сдвинулся с места и не убрал рук с раковины. Неловко. — Хосок?       — Ты так вкусно пахнешь, — Хосок наклонился ближе, вдохнув знакомый запах.       — Стой-стой-стой, Хосок. Это таблетки и алкоголь. Я просто пахну сигаретами, — Чимин упёрся ладонями в его грудь, отодвигая и заглядывая в глаза, ища там хотя бы тень осознанности, которая уже растворилась. У обоих.       Он вспомнил, как сегодня, совсем недавно, Хосок рассказывал, что от его бывшего парня всегда пахло именно так. И как теперь он ненавидит этот запах. Тогда Чимин как раз докуривал пятую сигарету. И это никак не влияло на рассказ. Невозможно начать что-то не переносить так быстро, когда это было буквально чем-то близким настолько, что хотелось дышать этим вместо кислорода.       Выскользнув в тот момент, когда Хосок уже тянулся к его губам, Чимин напомнил ему про туалет, взял пакет с алкоголем, захлопнул за собой дверь и быстро, насколько позволяли ноги, доплёлся до кровати, рухнув на неё. Идея целоваться с другом была... ужасной. И то, что сейчас они оба в состоянии только лечь спать и забыться, говорило о многом. Но мысли упорно возвращались к воспоминаниям. И к прикосновениям Чонгука.       Жар растекался под кожей, смешиваясь с алкоголем, подбирался к лицу и волной обратно скатывался по телу. Сделав глубокий вдох, Чимин сел на кровати, достал снова таблетки, но на этот раз взял только одну, и посмотрел на часы. Время двоилось. Три часа. Глубокая ночь, но боль всё ещё была рядом, не отпускала. Она пробиралась даже сквозь опьянение, ломая все барьеры и стены. Её очень хотелось заглушить, забить камнями, чтобы она не смела подбираться к душе и трогать её своими чёрными, но почти прозрачными лапами. Чимин достал бутылку виски и сделал глоток. Может, хоть это пойло ослабит его бесконечные бегущие строки эмоций и предложений в черепной коробке.       В дверном проёме показался Хосок, убирая волосы назад очками, которые до этого упали на переносицу.       — Извини, я... — но Хосок не успел договорить, как Чимин встал, слегка покачнувшись, приблизился и протянул ему бутылку.       — Давай просто это сделаем. Может, станет легче? — тихо, но уверенно сказал он. — Я пахну сигаретами. Он пах виски.       — Чимин, я случайно, ты же пони- — но его снова перебили.       — Понимаю, — по щекам потекли слёзы. Всё-таки последнюю стену эта сука сломала.       Хосок посмотрел ему в глаза, заметив солёные дорожки, взял бутылку, сделал пару глотков, затем ещё, и подошёл ближе, стараясь держать крепко бутылку за горлышко:       — Блять, — выдохнул он.       — Просто закрой глаза, — тихо попросил Чимин.       Они утонули в темноте, в которую пробрались чувства. Боль стала общей, вырываясь рваными движениями губ обоих. Уходя из поцелуя, Хосок прижался к мягкой шее Чимина, оставляя на коже болезненные засосы. Ненависть к тому, чего его лишили, породила агрессию, которую он выплёскивал в том, что совершал.       Чимин упёрся пальцами с силой в предплечья чужие, толкнул друга к стене. Он приоткрыл один глаз, выхватил виски, небрежно прислонил его к губам и сделал ещё глоток, затем впился в ключицу напротив зубами, разливая жидкость по коже.       Вжимая в стену Хосока, он снова коснулся его губ, прежде оставив синяки на правой стороне шеи, затем на левом плече, поднимая край его футболки.       Но даже это не заглушало того, что внутри.