Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      Чонгук вышел из квартиры Юнги. Захлопнул за собой дверь и оказался в пустом, сером утре. Ранний город казался ему липкой массой, где всё замерло. Где никто не мог ему помочь. Он вытащил телефон и нажал на контакт, который помнил наизусть.              «Jimin-i». Гудки. Один. Второй. Третий. Никто не отвечал.              Он попробовал снова. Потом ещё.              Безрезультатно.              Ключ-дубликат от квартиры Чимина, тот самый, он бережно хранил вместе с ключами от квартиры Юнги. И когда собирался уходить, отдельно достал его и прицепил к шлёвке джинсов, чтобы тот был под рукой. Чтобы не перепутать. Не уронить. Он делал это почти механически, но внутри всё сжималось.              «Надеюсь, он не сменил замок», — пронеслось в его мыслях.              Он сел в автобус, не особо обращая внимание, какой именно. Он знал дорогу на автомате. Квартира Чимина. Их бывшая квартира. Когда-то почти дом.              Когда-то он врал Чимину. Говорил, что тусуется с Юнги после работы и в выходные. Что играет в боулинг, бильярд, валяется на диване, общается с его другом — Хосоком. А, на самом деле, ходил в зал. Тренировался, пока не падал. Ему тогда казалось, что врёт убедительно. Прямо как в кино. Правдоподобно. Но, по правде, это с самой первой лжи было не так. Что-то начало ломаться между ними ещё тогда. Его же «руками».              Он вспомнил больницу. Вспомнил, когда очнулся, что попросил сразу телефон.              Ни одного звонка. Лишь одно уведомление в kakao-talk.              «Jimin-i»              Не возвращайся никогда. Это моё последнее сообщение.              Ключ легко скользнул в замочную скважину. Квартира встретила его холодом. Не физическим, а чем-то хуже. Пустым и безжизненным. Он закрыл дверь и осмотрелся. Несмотря на утреннее время, около девяти, шторы были плотно задернуты, как будто день сюда не заходил уже очень давно.              Кухня с затхлым воздухом. На столе стояли чашки, одна из них была со сколом. Он помнил, как Чимин ругался из-за неё. Говорил, что всё надо делать красиво. Даже пить чай. И ещё пыль. На них был слой пыли. Пошел дальше. Мимо гостиной.              Потянулся к ручке, чтобы зайти в спальню. Замер. Это была единственная комната с закрытой дверью.              Последнее место, где они были вместе. Где спали, отдыхали, говорили обо всём.              Открыл. Осмотрелся. Слишком некомфортно. Закрыл.              В ванной же пахло влажной грязью. Полотенца — тёмные, висящие на крючке. Чонгук поднёс одно к носу и сразу откинул. Резко. Отвратительно. Чимин бы никогда не стал пользоваться таким. Он любил запах свежего порошка. Запах чистоты, который впитывался в кожу и казался уютом. Здесь этого не было.              В гостиной лежали пледы на полу, как если бы кто-то собирался смотреть здесь кино, но передумал. На краю дивана висело чёрное худи. Он узнал его.              Чимина.              Он сел, коснулся его и вдохнул знакомый запах. Но он был слишком слабым. Словно кто-то намеренно выветрил всё.              Это напрягло его ещё больше.              Он остался там до полудня. Просто сидел. Ходил из комнаты в комнату. Иногда садился, иногда просто стоял, глядя в пустоту. Пытался привыкнуть. Впитать запах, текстуры, стены. Но ничего не цеплялось. Этот дом был теперь не его. Не Чимина. Просто оболочка.              И тогда он понял, что сидеть здесь бесполезно. Он встал, снял куртку и футболку, натянул худи, что висело на диване.              Потому что чужая одежда, даже старая, даже почти не пахнущая, всё равно пахнет. Тот, кто тебе дорог, прячется в ткани, в швах, в вытянутых рукавах. Он будто хотел впустить его в себя. Хоть так.              Вспомнил, что Чимин работал в кафе-булочной. Где-то неподалёку.

✗✗✗

      Кафе встретило его запахом кофе и недовольной физиономией.              Сменщик — парень с синяками под глазами и вздёрнутыми бровями — уставился на него с раздражением.              — Знаешь, как там тебя? — произнёс он, даже не моргнув.              — Чонгук.              — Так вот, Чонгук. Передай Чимину, что его уволили. Мне, честно, плевать, кто там у него сдох. Я тут уже несколько суток без смены, и, мать его, ещё и стажёра учу! — он указал на девушку за стойкой, которая возилась с кофемашиной. Та пыхтела, неумело держа кружку, из которой вытекало молоко, и растерянно озиралась. — Эта вот даже латте норм не может сделать. А директор Чимина нахуй послал. Прямо. Извини, что жёстко, — он дёрнул рукой, указывая на свои трясущиеся пальцы. — Но пусть он сюда не суётся. У меня теперь триллион проблем из-за того, что он просто исчез.              Чонгук стоял в ступоре.              — Хотя нет, не просто исчез! Он загасился! Один раз ответил, потом снова — ни звонков, ни сообщений. Так что пошёл он к чёрту!              Чонгук вышел из кафе, чуть шатаясь, как будто после удара. Сел на ближайшую скамейку. Телефон — в руках.              Снова вызов.              Гудки. Тишина.              Сообщение: «Где ты?»              Палец завис над экраном. Он знал, что и на него никто не ответит. Как и на предыдущие.              Прохожие мелькали перед ним, как слайды. Он всматривался в лица, в походку, в силуэты. Ему казалось, что вот-вот мелькнёт знакомый образ. Рыжие волосы, широкий капюшон, уставшие глаза.              Он даже не надеялся на разговор. Но если бы увидел его, хотя бы издалека, стало бы легче. Просто знать, что он есть.              Вдруг… идея.              Хосок.              Он может знать. Он всегда знал.              Нажал на номер.              Долгие гудки. Потом:              «Номер не существует».              Его будто облили холодной водой. Он остолбенел. Смотрел на экран, как на что-то чужое.              Что за хрень..?!

✗✗✗

      До танцевальной студии было идти недолго. Район был другой. После вчерашнего, после района борделей и баров — здесь было почти уютно. Почти безопасно. Но внутри у Чонгука всё ещё ползали мерзкие чувства: непонимание, тревога, что-то прилипшее к ребрам, что мешало дышать.              Он зашёл в студию.              Внутри было чисто и пусто. За стойкой был незнакомый парень, высокий, с гладко зачёсанными волосами и слишком белоснежной улыбкой.              — Добрый день! Вас интересует разовое занятие или абонемент? Может быть аренда зала? — весело начал он, кладя на стойку буклеты.              Чонгук не слушал. Он скользил взглядом по коридору входа, по углам, по дверям. Надеялся.              — Извините, — он шагнул ближе, — я... Хосок здесь работает? Он администратор.              — Хосок? — парень улыбнулся чуть теплее. — Да-да, конечно. Он сегодня с утра приходил. Хотел и утреннюю и вечернюю смены забрать, но у меня планы. Я его уговорил прийти завтра во вторую. А потом уже снова по графику.              Чонгук выдохнул.              Разочарование было глухим, но тяжёлым. Он кивнул, пробормотал «спасибо» и ушёл.       

✗✗✗

      Когда он вошёл в квартиру, солнце уже клонилось к закату. Юнги сидел в гостиной, оперевшись локтем на подлокотник. И хоть его лицо, как стена, но Чонгук слишком хорошо разбивал вдребезги его попытки отстраниться морально и физически. Он поднял на него взгляд. Глаза напротив всё выдали.              — Я был на УЗИ. С Юра, — и только после паузы, с тем самым ядом в голосе, добавил: — Ну, я был взрослым, а ты?              Чонгук закатил глаза:              — Ого. Действительно по-взрослому.              — Так. Давай обозначим. Я допустил тебя к себе. Но сарказм засунь себе в жопу. Ещё раз, и я серьёзно выпну и захлопну дверь. Навсегда.              Он говорил резко, с нажимом, но в голосе было какое-то смирение. Чонгук это ощутил. Сел рядом на диван, небрежно, но не по-хамски. Так, как можно с тем, кто тебе, извините, не враг.              — Юнги, ну кому ты врёшь?              Тот сжал зубы:              — Чонгук, да, блядь, хватит, а!              — Хватит чего? — в голосе Чонгука мелькнуло что-то горькое. — Хватит пытаться тебе хоть с кем-то остаться? Хватит надеяться, что, если я уйду, то тебе будет проще?              Юнги хотел что-то сказать, но не смог. Он просто отвернулся.              Чонгук тихо усмехнулся, даже не пытаясь сдерживаться:              — Ты такой забавный, когда злишься.              — Вали.              — Не свалю. Ты ел?

✗✗✗

      Утро было тёплым, ленивым. Свет пробивался сквозь щели в шторах, ложась на ковер и пыльные края дивана, как будто сам не был до конца уверен, стоит ли тревожить эту тишину. Воздух пах свежим кофе, утренней сигаретой и чем-то домашним, ускользающе знакомым. Чонгук плюхнулся рядом с Юнги на диван, только что выйдя из спальни, определенно выспавшийся. Юнги, будто бы здесь, но и где-то далеко одновременно. Смотрел в пространство пустым взглядом.              Они пожелали друг другу доброго утра, а затем потонули. Каждый в своём. Юнги — в усталости, в конфликте с самим собой, в какой-то старческой тяжести, будто ночь забрала у него ещё один его кусок. Чонгук — в волнении. Оно предательски отдавало в плечах и пальцах, которые он теребил.              — Что сегодня по расписанию? — Юнги устало потянулся, склонив голову на спинку дивана и стараясь заблокировать навязчивые мысли.              Чонгук хитро улыбнулся, и его глаза чуть блеснули:              — Быть взрослым.              — Да, бля, ты опять, — Юнги резко повёл плечом, как будто отмахнулся от комара. — Сколько уже можно это говорить? Меня уже тошнит от этого словосочетания.              — Ладно-ладно, — Чонгук поднял руки, жест «сдаюсь». — Я хотел поговорить. Но, честно, не хотел вчера. Ты больше не общаешься с Хосоком?              Мгновенно. Юнги будто окаменел. Ни морщины, ни лишнего дыхания. Только лицо, искажённое в одну большую «не трогай».              — Нет, — коротко. Почти рычанием.              — Дело в том… — Чонгук на секунду замялся, опустив взгляд.              — Чонгук, — перебил Юнги. — Я не хочу ничего о нём знать.              Враньё.              — Как раз дело в том, что я ничего о нём и не знаю, — голос Чонгука звучал чуть мягче, но в нём была внутренняя решимость.              — В смысле?              — Я не нашёл своего… парня. Бывшего, — закусил губу. — Как и говорил тебе вчера. Я думал, что Хосок сможет помочь. Они же... лучшие друзья. Но… — он провёл ладонью нервно по бедру, будто стер что-то, чего и не было. — Его номер больше не существует. А на работе его не было. Но сегодня вечером я иду к нему.              На мгновение Юнги закрыл глаза. Боролся с собой. Челюсть сжалась, пальцы нервно вцепились в колено. Чувства просачивались куда-то через глотку, такие забытые, уже отпетые им много ночей назад. И эта пропасть. Та, через которую он не собирался перешагивать, чтобы дотянуться до Хосока.              Воздух в комнате стал каким-то резким, будто запахло зимней ночью. Юнги открыл глаза и завис взглядом на пустом пространстве столика, где не было стекла.              Чонгук сглотнул:              — Пойдёшь со мной?              И снова молчание. Очень долгое. Слишком долгое. Юнги хотел сказать «мне всё равно», хотел отмахнуться, спрятаться, сделать вид, что за этим именем уже ничего не болит. Но он знал, что Чонгук поймёт. Чонгук увидит ложь мгновенно, как только что, когда он сказал, что ничего не хочет знать о Хосоке. Сразу же этот пацан предложил им вместе пойти.              «Неужели меня действительно так легко считать?», — подумал Юнги.              — Нет, — наконец произнёс он, и голос его был сухим, как пустыня. — Но... буду благодарен, если скажешь, в порядке ли он. Мне больше ничего не нужно, — короткая пауза. — И не смей с ним говорить обо мне. И вообще, что ты у меня живёшь.              — Боишься, что заревнует? — попытался вкинуть Чонгук, почти смеясь, но его голос дрогнул. Он чувствовал, что задел что-то важное.              Юнги посмотрел прямо, серьёзно, тяжело:              — Нет, Чонгук. Я не хочу рушить ему жизнь ещё больше.              — Рушить..? — Чонгук непонимающе нахмурился. — О чём ты?              Юнги отвёл взгляд. Его лицо словно сжалось внутрь, в тень. Как будто за этой фразой стояло что-то, чего он не сможет объяснить. Или не хочет.              — Больше ничего не скажу, — бросил он, вставая с дивана. — Мне пора. Надо быть взрослым как раз.              Он попытался улыбнуться, но вышло как-то криво. Горько. Чонгук смотрел на него, не зная, тянуть ли руку, сказать ли что-то ещё… но не сказал. Просто наблюдал, как Юнги накинул худи, куртку, обулся в коридоре и, не оглядываясь, вышел за дверь. Оставляя после себя лёгкий запах сигарет и много молчания.