Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      Когда Юнги услышал голос Чонгука, он сначала просто застыл, словно в башке пробежал системный сбой. Глаза уставились в телефон, а в животе нехило так скрутило, словно сам Чонгук через динамик ткнул его ножом под ребро. Через секунду прилетела геометка. И вот тогда он охуел по-настоящему. Сердце словно споткнулось, а руки сжали телефон так, что тот чуть не треснул.              Он сидел в полумраке заброшенной столовой, на столе перед ним валялся снимок УЗИ от Юра. Губы сами собой прикусились до боли, пока он всматривался в экран, пытаясь понять: шутка это или пиздец на полном серьёзе.              Резко вскочив, он почувствовал, как внутри что-то оборвалось.       Санджа.       — БЛЯЯЯТЬ! Взрослым, бля, стал. Долбоёб. Куда ты, блять, залез?! — заорал он.              Эхо разнеслось по пустым стенам, будто здание само охренело вместе с ним.              Он вылетел из комнаты твёрдым шагом, захлопнул за собой дверь и откинул из головы всё, что мешало думать.              — Ну, блять, ТЭИЛЬ! ИСО! ДОНГУ!       Ребята уже сбегались, почувствовав неладное ещё по тону его крика. Без вопросов, без заминок. Если Юнги так орал, значит, дело пахло не просто керосином, а грёбаным крематорием.       — Тэиль, выгоняй мотоцикл. Исо, бери, что нужно. Донгу, ты его повезёшь на своём.       Донгу и Тэиль без раздумий ломанулись в сторону места, где у них была стоянка.       Исо впал в ступор. Юнги на него посмотрел вопросительно.              Он глухо спросил:              — А Юра... ей позвонить?       Юнги вскинул брови, как будто тот только что спросил: «А кислород нужен?»       — Исо, если до тебя так долго доходит... Ну ты прости, ты совсем долбоёб.       И не дождавшись реакции, рванул к выходу, чувствуя, как внутри закипает адреналин.       Тем временем у сарая Чонгук уже едва держался на ногах, когда его снова вжали спиной к прохладным доскам. Они царапали спину даже сквозь одежду. Высокий парень с красными волосами, словно добросовестный мясник, наслаждался моментом. Держал его за шею одной рукой, чувствуя, как под ладонью дёргается пульс, а другой поглаживал костяшки, примеряясь, не приложить ли в челюсть.              — Посмотри на него, Минги, — выдохнул он, не отводя глаз от лица Чонгука. — Ну, ты только глянь, как он смотрит. Как щенок, которого собрались скинуть с моста.       — Тэён, размозжи ему голову опять, чего тебе стоит, — усмехнулся в ответ Минги, тот самый, с синими волосами, склонившийся над Чимином.       Чимин больше не смеялся. Лежал на земле, уставившись в серое, затянутое небо, и с каждой секундой всё больше терял связь с реальностью. В голове стоял гул, тело, будто не слушалось. Он чувствовал слабость до тошноты, знал, что не сможет подняться, даже если ему дали бы такую возможность.       — Блять, Минги, дай насладиться моментом, а ты с этим… — он кивнул на тело на земле. — Развлекайся.       Минги ткнул того палкой в бок, но всё вокруг Чимина, словно завернули в мокрую вату. Только фраза Чонгука прошла сквозь эту плотную тишину. Хриплая. Сквозь сжатое горло:       — Блять, Чимин, да приди ты в себя. Нас же убьют нахуй.       Голос дрожал, но в нём не было жалости. Только злоба на всё происходящее. Он судорожно держал левой рукой Тэёна за запястье, а правой пытался что-то сделать. Но, если она и в спокойной обстановке не хотела слушаться, то в стрессовой ситуации и подавно. Сейчас она была бесполезна.       Минги, встав с корточек, не особо раздумывая, врезал Чимину по рёбрам. Тот чуть дёрнулся, но даже не среагировал как следует. Тогда Минги замахнулся ещё раз, и на этот раз из Чимина вырвался короткий хрип, а он сам медленно, щекой проехавшись по земле, поднял взгляд чуть выше.       Сознание плыло. Ещё в баре по голове ему надавали так, что мысли шли с опозданием. Сначала он услышал голос Чонгука, но не поверил своим ушам. Потом мельком сцена: схватка, удары, тело, прижатое к сараю…       Он моргнул. В этот момент палка снова опустилась на него. Минги явно решил не давать времени на раздумья. Воздух вырвался рваным, но его глаза остались прикованы к Чонгуку, которого он не ожидал здесь увидеть. Тот попытался подняться, когда Тэён отпустил его, но тело медленно осело вниз, словно стекло по стене. Кепка слетела с головы, открывая шрам, и он бросился в глаза. Чимин не мог отвести взгляд, хоть всё двоилось, а его самого били. Это точно он. Это был не глюк.       Высокий парень поднял трубу, словно взвешивая её, как кувалду перед финишным ударом. Чонгук попытался встать, уперся на левую руку, но её сразу выбили из-под него, и он упал. Он стиснул зубы, не издав и звука, хотя в глазах метались ярость и отчаяние.       А в Чимине в этот момент что-то сорвалось. Адреналин хлынул в кровь так резко, что на секунду боль ушла вообще, оставив только звон в ушах и резкие слёзы, которые будто сами собой выдавливало из глаз. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Он почувствовал страх, отчаяние, бешенство — всё одним махом.       Когда палка в очередной раз опустилась на него, он, как загнанный зверь, схватил её обеими руками. Минги не ожидал, что Чимин вообще способен пошевелиться, и дернулся, но потерял равновесие, повалившись набок. В этот момент Чимин резко вскочил на ноги, хватая воздух ртом, и, не думая, ударил Тэёна сзади, чуть выше шеи.       Тэён дёрнулся и от неожиданности выронил трубу. Он, схватившись за затылок, мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть звон из ушей. Его затопила ярость, лицо исказилось, глаза налились кровью. Он повернулся к Чимину, который всё ещё еле держался на ногах.       — Ах ты, мразь... — процедил он сквозь зубы.       Минги, уже поднявшийся с земли, быстро сообразил, что происходит, и с силой пнул Чимина в бок, сбивая его обратно на землю. Чонгук снова пытался в это время подняться, но левая рука дрожала от напряжения. Тэён поднял трубу, сжал крепче, пальцы побелели. Он снова замахнулся и опустил её на плечо Чонгука. Тело предательски осело в грязь.       Чимин, едва придя в себя, сделал то, что подсказывал ему один-единственный оставшийся инстинкт. Он схватил горсть грязи с земли и швырнул в лицо Минги. Тот заорал, отшатнулся, вытирая глаза.       — Блять, Тэён, этот ублюдок мне глаза песком забил! — зарычал он.       Но Тэён не собирался его утешать — он схватил Чонгука за шиворот и с размаху швырнул вниз.       Он уже задыхался от злости, глаза метали искры.       Чимин, всё ещё лежащий на земле, видел, как Тэён нависает над Чонгуком, поднимая трубу. Он уже не думал, просто действовал на последнем дыхании. Он знал: если Тэён ударит сейчас, то Чонгук не встанет больше.       Собрав остатки сил, Чимин рванулся вперёд, навалившись на ноги Тэёна, сбивая его с равновесия. Минги, который уже приходил в себя, схватил снова палку, но заметил, что Чимин, рухнув, уже не шевелился, потому что кончились силы. Его трясло, дыхание было рваным, а взгляд стеклянным.       — Сука, блять, ты как таракан... лезешь и лезешь. Минги, убери его, блять, — рыкнул Тэён, приподнимаясь с земли и стряхивая грязь с рук.       — Да ты охуел, — прорычал Минги, хватая Чимина за ноги и оттаскивая. — Я тебя сейчас раздавлю.       Тэён подошёл к Чонгуку, снова замахиваясь, когда раздался громкий звук мотора где-то вдалеке.       Минги резко насторожился:       — Слышал?       Тэён замер, сжав челюсти.       — Это кто, нахуй?       — Это не менты, — хрипло добавил Чонгук, едва слышно, сквозь кровь на губах. — Это... Юнги... — он и сам не верил в то, что говорил. Но надеялся.       Тишина на пару секунд пронзила всё вокруг, а потом снова затопила ярость.       Тэён плюнул в сторону.       Минги повернул голову:       — Тэён! Это Юнги! Это его байк, сука!       Тот выругался сквозь зубы, повернул голову в сторону мотоциклетного рёва, и фары тут же ослепили его.       Юнги спрыгнул с байка ещё на ходу, Тэиль вырулил чуть в сторону, практически перекрыв дорогу к отступлению, а Исо, скользнув ногами по земле, провернув на запястье пату* из дерева, которая была на веревке, сжал её резко в руке.       — Не двигаться, бляди! — рявкнул Юнги, больше не похожий на человека, скорее на ярость в коже и кедах.       Но Минги с Тэёном и не собирались. Минги отступил от Чимина, крутя палку в руке, словно крутил бы сигарету в зубах. Он прыгнул первым, ударяя палкой по Исо, пытаясь выбить из рук оружие. Исо попытался увернуться, но пропустил удар в бок и завалился, сгибаясь от боли.       Тэён и Тэиль сошлись в одну секунду. Тэён, как глава банды, двигался с точной и жестокой силой. Его удары трубой летели один за другим, сминая Тэиля, который едва сумел уклониться от одного и врезать сопернику в плечо. Но Тэён снова нанес удар, уже по под коленом, и Тэиль рухнул. Тэён развернулся, замахнувшись трубой уже на Юнги, который шёл на него, но тот увернулся, влепил под дых и, не давая опомниться, снёс его с ног ударом в челюсть. Тэён схватился за лицо. Труба упала со звоном, покатившись.       Исо, ослабев от ударов Минги, не мог уже встать. Но Донгу, с его размером и силой, резко накинулся на него. Только Минги не так прост. Он ловко увильнул от замаха и полоснул его палкой по плечу, заставляя отшатнуться. Потом второй раз. Но Донгу не из тех, кто сдается. Он зарычал и пошел вперед, как бык, вцепившись в Минги обеими руками и вогнав его спиной в стену сарая вместе с палкой.       Чимин, еле дыша, наблюдал за этим, едва фокусируя взгляд. К его плечу прикатилась труба. Он посмотрел выше, увидел перед собой чужой затылок, красные волосы и теперь хорошо знакомую спину. Этот урод бил Чонгука. С улыбкой в лицо выбивал из него жизнь, будто не из человека вовсе. Ярость накрыла. Даже сквозь туман боли, сквозь пульсирующую черепушку, он, стиснув зубы, заставил своё тело подняться. Рука, несмотря на слабость, потянулась к холодному металлу, пальцы крепко сомкнулись.       И в тот момент, когда Тэён снова занес руку для удара, борясь с кем-то впереди него, Чимин с неожиданной силой подался вперёд, закинул трубу на его шею и потянул назад изо всех сил. Тот дернулся, потеряв равновесие, сдавленно захрипел.       Кулак Юнги по инерции прилетел Тэёну в голову, вместо глаза.              — Ты что, сука, бессмертный? — выдохнул он, глядя, как Чимин, дрожа всем телом, сжимал трубу, заливаясь слезами и злобой.       Минги, который уже собирался помочь Тэёну, рванул вперед, но Исо, ощущая каждый синяк сильнее, чем все остальные в их банде, вскочил и срезал его путь. Пусть и слабее, но умудрившись зарядить ему кулаком в челюсть, правда сам тут же получил палкой под ребра и рухнул рядом с Чонгуком.       Тэён упал на колени, хватая рваный воздух грудью. Его пальцы судорожно цеплялись за трубу, сдавливающую шею, но силы постепенно покидали тело. Чимин стоял над ним, сжимая металл так крепко, словно хотел стереть это лицо с земли. В голове пульсировала только одна мысль: «Он бил Чонгука. Он бил его». Боль в теле больше не имела значения. Его жгла только ярость. Всеобъемлющая, поглощающая и звериная.       Юнги не верил глазам. Этот еле стоящий на ногах мальчишка, сейчас был готов убить. Его пальцы не дрожали, в глазах не было страха. Только тёмная решимость. Рядом кто-то повалился прямо под ноги. Донгу, сбитый Минги в пылу драки. Подняв голову, он увидел, как душат Тэёна. Вскочил. Пока Тэиль с Исо уже избивали Минги в четыре руки, Донгу подошёл к Тэёну и, без тени сомнений, врезал тому ногой в живот. Тэён закашлялся, опустив руки, но Чимин не ослабил хватку.              Донгу бросил взгляд на Юнги. Они оба стояли в немом ступоре: Чимин не отпускал.              Со спины всё ещё доносились звуки драки. Крики, удары, топот. Мир будто сузился до этой маленькой точки: Чимин, Тэён и двое свидетелей, неспособные поверить в то, что видят.              — Эй, отпусти. Он почти без сознания, — тихо, но жёстко произнёс Донгу, схватившись за трубу.              Он бы хотел, чтобы Тэён не мешал им больше жить, но ещё меньше он хотел быть соучастником убийства.              Но Чимин ещё сильнее сжал чужую шею. Он был готов продолжать, чтобы сломать его, чтобы заставить почувствовать всю ту боль, которую тот причинил Чонгуку.              Юнги не сразу отреагировал. Его голос был странно ровным. Будто он что-то знал, чего не знал Донгу:              — Он не отпустит.              — Он его убьёт, — добавил Донгу, сильно дернув трубу.              Чимин, услышав голос Юнги, замер. «Он не отпустит» отозвалось в нём каким-то странным эхом. Как будто кто-то сорвал замок с его разума. В этот момент его руки заледенели. Он резко ослабил хватку, отпустив трубу, и сделал шаг назад, почти спотыкаясь. В его глазах мелькнула паника и растерянность. Резко отвернувшись, не в силах смотреть на Тэёна, Чимин кинул взгляд в сторону и бросился к Чонгуку. Тот всё ещё лежал там, беспомощный и один.              Его мир опять сузился до одного человека.              Тем временем Тэён, несмотря на полубессознательное состояние, дернулся, замахиваясь на Юнги в последний, автоматический выпад. Но Донгу был быстрее. Он схватил его за плечи и повалил его обратно на землю.              — Держи, — Донгу протянул Юнги нож.              Тот взял его. Сжал. Без лишних слов и эмоций.              Он знал, что именно сейчас момент истины. Он сел на бёдра Тэёна, схватил чужую руку и с силой прижал запястье к земле. Тэён понял, что происходит. Слишком хорошо. Он закусил губу, уже заранее чувствуя, как кожу выдергивают ножом. Он забился, захрипел, пытался сбросить Юнги, но Донгу крепко зафиксировал его. Минги, которого перехватили Исо и Тэиль, оказался зажат, не имея возможности вмешаться. Он всё видел.              Свидетель — необходимый элемент для окончательного унижения.              — Не двигайся, — спокойно сказал Юнги, словно не собирался делать ничего страшного.              Нож вошел в кожу медленно и жестоко, Тэён выдохнул сдавленный крик сквозь зубы. Грудь его судорожно вздымалась. Минги, которого держали, чуть не вывернул руки, когда увидел, как с куском кожи срезают тату их банды.              На этом фоне Чимин, шатаясь, опустился на колени рядом с Чонгуком. Его ладонь легла на щеку, пальцы скользнули по коже, он выдохнул дрожащим голосом:              — Блядь, Чонгук, как ты вообще оказался тут?              Чонгук зажмурился, на мгновение его глаза были закрыты, будто он пытался собрать себя. Затем он едва-едва открыл их, фокусируя взгляд. Левую руку он засовывал в карман, где лежал разбитый телефон, и, с трудом, улыбнулся. Он показал его.              — Чимин, у меня тот же вопрос к тебе, — почти неслышно сказал Чонгук, как-то грустно посмотрев на него.              Чимин замер на мгновение, когда понял, чей это телефон. Он не знал, что сказать, но момент был настолько напряжённым, что слова казались неважными.              Чонгук положил телефон на землю и потянулся к маске Чимина, чтобы снять её. Но тот мгновенно остановил его рукой, молча выдохнув.              Тут Юнги поднял срезанный кусок кожи и окинул всех взглядом:              — Ну, что? — произнёс он. Его слова звучали как вызов. — Ну, что, война окончена? Суки. Ну, и кто победил?              Юнги бросил кожу на землю и наступил, словно раздавив последние надежды, как если бы этот бой действительно был пустым. Донгу встал, отпустив Тэёна. Тот, измождённый и опозоренный, не мог больше выдавить ни слова, лишь тяжело дышал, прикусив окровавленную губу.              — Ему скорую вызвать? — спросил Донгу, как будто обсуждал погоду.              — Я ж не с головы ему скальп снял, — сказал Юнги, скидывая с себя напряжение. — Сам разберется.              Чимин, услыша это, дернулся, как если бы вдруг ощутил какой-то призрак, воскрешённый в этом месте. Слова резанули по мозгам.              Чонгук заметил это.              — Ты боишься его, что ли? — его голос был чуть хриплым, внимательно наблюдая за реакцией Чимина, и в глазах его читалась смесь боли и недоумения. — Когда тебя тут херачили, ты ржал.              Чимин стиснул челюсти, посмотрел на него. Его взгляд был неподвижным, холодным, даже пугающим. Он быстро повернул голову, не желая показывать того, что на самом деле чувствовал, потому что сейчас ему было тяжело, и не только физически. Взгляд Чимина снова метнулся к Юнги в ожидании чего-то.              — Чонгук, давай не сейчас. Тебе надо в больницу, — сказал он, но его голос звучал так же устало, как и его тело. Всё это было невыносимо. Он знал, что надо спешить, но ничего не мог сделать.              Чонгук, однако, не отступал.              — Тебе тоже, — пробормотал он, с трудом вдыхая, пытаясь вырваться из этого запутанного состояния. Он опять потянулся к маске Чимина, словно она была единственным связующим звеном между ним и реальностью. — Маску сними.              — Да, ладно, мы всё-таки выиграли эту войну, — голос Тэиля раздался на всё пространство.              Но Чимин не обращал внимание на него. Его сердце сжалось. Он инстинктивно дернулся в сторону, ответив только одно:              — Нет.              Как отрезал. Грубое и решительное слово, которое тут же повисло в воздухе. Чонгук закашлялся, его тело слишком ослабло, и рука, которая тянулась к маске, опустилась. Он выглядел беспомощно. Чимин знал, что сейчас не лучшее время, чтобы чувствовать себя таким образом. Но понимал, что его силы исчерпаны.              Чонгук посмотрел на Чимина. Он хотел что-то сказать, но все слова оказались безвластными, и снова возник вопрос, который он не мог себе ответить: «Что, черт возьми, Чимин здесь делал?».              И как объяснить это отчаяние, когда мир рушится вокруг, а ты всё равно пытаешься защитить другого?              Чонгук не понимал, почему Чимин — такой. И, возможно, Чимин сам сейчас не понимал, почему он так поступал. Но в тот момент, когда всё замерло, когда ни одна из мыслей не имела смысла, он знал только одно: выбираться из этой ситуации надо как можно скорее.              Юнги подошёл к ним, опустил взгляд на обоих:              — Так, ребятки. Вам точно надо в больницу, — сказал Юнги, но его тон был как камень, сдержанный и прямолинейный.              Чимин сжал губы и, как мог грубее, ответил:              — Мы сами доберемся, — словно хотел всеми силами выкинуть их из своей жизни, пусть и на пару минут. В груди бурлила злость, а ещё больше — усталость от всего этого ада. — Мы сами доберёмся.              Юнги усмехнулся и покачал головой:              — Ты можешь и сам, а Чонгука я забираю.              Чонгук попытался подняться, но тут же упал обратно.              — Я с ним поеду, — выдавил он.              Юнги приподнял брови, как будто услышал очередной детский каприз:              — На чем этот полудурок тебя повезет? На коне? На себе? — его сарказм был не скрыт, но в этом было и что-то беспокойное, как если бы Юнги не мог скрыть свою тревогу за словами.              Чонгук ухмыльнулся в ответ, срываясь на кашель:              — Юнги, будь взрослым, а? — он процитировал свои собственные слова, и в этом был какой-то непередаваемый момент, как будто он сам был на грани, но всё равно сражался за малую победу. В его голосе звучала усталость, но ещё и настойчивость.              Юнги понимал, что не может как-то показать, что эти слова как-то на него влияют. Он обернулся:              — Донгу, повезёшь этого рыжего, — Юнги кивнул на Чимина. — Тэиль, ты — Чонгука. Нам с Исо ещё надо кое-что завершить.              Он взглянул на Минги, которого всё ещё держали на земле.