Дикий Дик Окделл или Фантастические идиоты и где они обитают.

      Сказать, что Михаил офигел, проснувшись утром, значило выразиться очень, очень мягко. Нет, началось все вполне обыкновенно: больная голова, путаные мысли, жажда и общая мерзость состояния — в общем, все признаки абстиненции были налицо. И на лице. Но на этом стандарт и закончился. Первой в воспалённом мозгу пронеслась мысль о том, что с обстановкой что-то не то. Да, Михаил не смог сразу вспомнить, где он отрубился, поэтому окружающее пространство он разглядывал с особым вниманием, а чем дальше разглядывал, тем больше понимал, что такую стилизацию под семнадцатый век сделать практически нереально. А самая логичная версия, которая была одновременно и самой абсурдной, всё никак не хотела оформляться, дятлом стуча в череп до тех пор, пока Михаил не попытался встать с кровати. Вот тут-то он окончательно и понял, что вообще перестал что-либо понимать. Тело было явно не его. Отличались длина рук, рост и масса. Да и общая моторика тоже была совсем непривычной. Вот в этот момент он и понял, что попал. Причём не только в другой мир, а еще и в другое тело.       Раздавшийся в доме голос юного оруженосца соберано заставил Хуана насторожиться. Язык, на котором Окделл говорил — скорее, яростно выражал эмоции! — был абсолютно незнакомым и ни на что не похожим, но интонации не позволяли ошибиться — это были именно ругательства.       Первый маршал Талига Рокэ Алва находился в своем кабинете, когда рэй Суавес доложил ему о проснувшемся и матерившемся на неизвестном языке оруженосце. Герцог мысленно хлопнул себя по лбу, вспомнив, что при дворе ему теперь придётся появляться с этим субъектом. А так хорошо все начиналось… Но что бы там ни было, а Окделл, который выражает эмоции на незнакомом Алве языке — это нечто из ряда вон. Значит, нужно было выяснить, что происходит. Велев принести шадди и привести оруженосца, Рокэ устроился за столом в ожидании.       Михаил продолжил бы выражаться на великом и могучем, но его резко перебил стук в дверь. Пришлось брать себя в руки и успокаиваться. Отворив, наш герой увидел перед собой немолодого мужчину, внешне похожего на испанца, который всем своим видом подтверждал правильность выводов о другой эпохе и другом мире. — Доброе утро, дор Рикардо, — поприветствовал его незнакомец на понятном, хоть и ранее неизвестном языке, — соберано ожидает вас в своем кабинете. Вас проводить? — Да, разумеется. Буду премного благодарен. К собственному немалому удивлению, Михаил мало того, что понял, о чём шла речь — ещё и ответил на том же языке. Будь он в состоянии меньшего шока, уже этот короткий диалог сразу направил бы его мысли и память в нужное русло и рассказал, куда он попал, но мы вполне можем понять нашего героя.       Спускаясь за провожатым, Михаил тщетно пытался найти в памяти хоть что-то, принадлежавшее предыдущему владельцу тела. Если верить книгам, то такое бывало, но, видимо, авторы в этом ошибались. «Что ж, будем действовать по ситуации», — пронеслось в голове, когда Михаил уже входил в кабинет хозяина дома. Первым, что привлекло внимание героя, стал запах хорошего кофе. А хороший кофе для него всегда был очень дорог. — Ну хоть тут повезло, в этом мире пьют кофе. Значит, жить можно. — Не кофе, а шадди, юноша. Хотя удивительно, что в Надоре этот напиток известен, — герцог Алва был слегка удивлен, поэтому даже не напомнил оруженосцу о вежливости. Михаил же, обратив внимание на хозяина кабинета, просто завис на несколько секунд. Мозаика в конце концов сложилась, но сильно легче от этого не стало. До него только теперь дошло, где и кем именно он оказался. Мысленно выругавшись, он вспомнил о вежливости и поприветствовал хозяина кабинета и особняка. — Доброе утро, соберано. Прошу прощения за мою невежливость — некоторые обстоятельства пробуждения заставили меня забыть о ней. К сожалению, в Надоре действительно не знают этого напитка, но он известен в других местах. Михаил (или всё-таки уже Ричард? Михаил решил, что раз его закинуло сюда, то нужно привыкать) решил не скрывать от Алвы положение дел: тот хоть и заявил днем раньше, как помнилось, о крайне наплевательском отношении к оруженосцу, всё же был человеком неглупым, а значит, легко мог сложить два и два. — Обстоятельства, которые заставляют юного Окделла ругаться на неизвестном языке и забывать о вежливости, вполне интересны. Я был бы не против о них узнать. До торжества время еще есть, так что присаживайтесь, угощайтесь и рассказывайте. Ричард плюхнулся в предложенное кресло, отпил шадди, и по его лицу начало расплываться блаженство. Другой мир другим миром, а кофе нам строить и жить помогает. Еще б покурить, и счастье вообще было бы полным, но… Об этом спросим потом. А пока, попивая шадди, Ричард Окделл сидел в кресле и рассказывал свою историю. Одновременно с окончанием повествования нелицеприятным высказыванием о некоторых блондинах, которые имели наглость так поступить с честным человеком, закончилось и шадди. Сильнее всего нашего попаданца сейчас беспокоила мысль о его собственном теле. «Твою ж тазом да над унитазом!!! Это ещё попал в адекватное место, где поверить могут. А если в моё тело попал этот молодой кабанчик… То точно здравствуй, дурочка. Мне б ещё вернуться…».       Соберано всея Кэналлоа крепко задумался. Его познания в мистической части мироздания не позволяли сразу поставить оруженосцу диагноз «Душевно болен», но вот так сходу поверить тоже было тяжело. Начав набивать трубку, Ворон попытался собрать мысли вместе, но Окделл и тут удивил. — Прошу прощения, герцог, у вас не найдется трубки и для меня? — Ваша матушка меня точно возненавидит ещё сильнее. Хотя это, кажется, невозможно. Возьмите. Мужчины молчали, пока набивали и раскуривали трубки. Каждый думал о своём, после чего Алва продолжил: — По-хорошему, вас стоило бы оставить дома на неопределённый срок, но сегодня день рождения королевы. Я должен там присутствовать как Первый маршал, вы — как мой оруженосец. Постарайтесь ни с кем не общаться, отделываясь общими фразами. Ваш придворный костюм уже готов. Я отправлю вам слугу для помощи в облачении. Как у вас с верховой ездой? — он решил разбираться со всеми странностями уже после, пока что работая с тем, что есть. — Благодарю. В седле удержусь, если не галопом. На большее, увы, пока не способен. — Тогда отправляйтесь в свою комнату готовиться к выходу в свет, — Рокэ слегка улыбнулся. Этот обновлённый Ричард нравился ему куда больше…