В подразделении зверей все спокойно

— Тины здесь нет, — немного обиженно произнесла Серафина. Впрочем, это выражение тут же пропало с ее лица, стоило какому-то сотруднику вывернуть из-за угла, и Том спрятал усмешку за кружкой кофе. — В таком случае вы знаете, где ее можно найти — разумеется, если не предпочтете дождаться Тину на ее рабочем месте. Серафина закатила глаза. — Знаю, конечно — подразделение зверей, кабинет Ньюта, все как обычно. Что она там вообще забыла? Она же аврор, она должна заниматься своими прямыми обязанностями, а не развлекаться! Том прошел за ней в лифт и дождался, пока они не останутся в кабине одни — бумажные самолетики не в счет. — Она имеет право на перерыв. К тому же не сказать, что нам ежесекундно необходим каждый аврор на своем посту — мы живем в мирные времена. От того, что один ненадолго отлучится, никто не умрет. — До того, как я узнала тебя поближе, Риддл, я считала тебя настоящим поборником правил. Как же я ошибалась. Том пожал плечами. — Из любых правил есть исключения, — только и сказал он, и пусть Серафина понимает это как ей угодно. — У тебя сейчас к ней даже никакого дела нет. — Мне совершенно необходимо... — Что бы она ни сделала, вы всегда находите повод вызвать ее в свой кабинет и сделать выговор. Она просто сбежит, если будете продолжать в таком духе... — Серафина дернулась, будто собираясь вставить слово, но Том поднял руку — жест, который никогда бы не позволил себе при посторонних. — Я понимаю, что для тебя это такой странный, извращенный способ привлечь ее внимание, но не каждый выдержит постоянную волну неодобрения, которая от тебя идет, и меньше всего — девушка, которая в тебя влюблена. Серафина негодующе на него воззрилась: — Ты обвиняешь меня в злоупотреблении своим положением? — Не в таких выражениях, но да, обвиняю, — Том пронзительно смотрел на Серафину, пока та не отвела взгляд. Поверхностные мысли Серафины сквозили смятением и чувством вины, и Том понял, что попал в точку. Наконец Серафина вздохнула и потерла пальцами переносицу. — С каких пор ты стал таким моралистом, Том? Обычно это я выговариваю тебе за излишнюю жесткость и превышение полномочий. Том беспечно вздохнул — сама невинность. — Никогда ничего подобного не делал — поверить не могу, что вам вообще пришло такое в голову. — Лжец, — не осталась в долгу Серафина. Мгновение подумав, она расплылась в хитрой улыбке: — Возможно, твое новое увлечение так на тебя повлияло? Том на наживку не клюнул: — Пытаетесь перевести тему? Когда я вообще был замечен в каких-то увлечениях? Серафина картинно нахмурилась, делая вид, что вспоминает. — Забавно, но не могу припомнить ни одного такого случая. Тем любопытнее, что у тебя явно есть одно сейчас. — Понятия не имею, о чем... — Мелко не плаваешь, не так ли? Некоторым твой выбор может показаться сомнительным, конечно, но я не припомню ни одной недели, когда бы невыразимцы не жаловались, что им никак не удается подобраться поближе, чтобы как следует его изучить. Им лучше не знать, что вы минимум пару раз в неделю ходите вместе на кофе — иначе с них станется устроить засаду. Том невольно содрогнулся от одной мысли об этом и развеял опустевшую чашку. Отдел тайн всегда вызывал у него почти нездоровое любопытство, но он все равно предпочитал ту силу и власть, которую давало его нынешнее положение. — Похоже, ты проявляешь весьма пристальный интерес к моим перерывам на кофе. Мне стоит начать беспокоиться? — Просто присматриваю за другом. Но не пойми меня неправильно — я рада, — сказала Серафина. — Если он удержит тебя на прямой дорожке, всем будет только лучше. Я прекрасно обойдусь без лишних волнений, не зная, хорошо ли ты себя ведешь, пока я не вижу. На это Том предпочел не отвечать — если бы Серафина и впрямь считала его неблагонадежным, то давно бы приняла меры — и точно так же поступил бы Грейвз. Хорошо, что ему уже много лет не нужно было проворачивать никакие темные делишки — иначе его положение одного из трех негласных лидеров Министерства стало бы весьма шатким. — По-прежнему не понимаю, о чем ты, — сказал Том, но все его притворство пошло прахом, когда они добрались до Подразделения зверей и вместо приветствия услышали: — Добрый день, мистер Риддл! Снова ищете Гарри? Он сейчас в чемодане вместе с Тиной — уверен, они будут рады компании. Хорошего дня и вам, мадам Пиккери! Как он до сих пор терпит Ньюта Скамандера? Том недовольно скривился, а Серафина окинула его самодовольным взглядом. — Благодарю, мистер Скамандер, — кивнула Серафина, и они прошли дальше. Ньют держал на руках пару книзлов и что-то им тихо напевал. Том решил, что не хочет знать. Серафина толкнула дверь в пустынный кабинет Ньюта, и Том в который уже раз поразился лени его обитателей — на полу до сих пор виднелись пятна сажи, появившиеся там еще месяц назад, во время их первой встречи с Гарри. Серафина с раздраженным видом подняла палочку, видимо, собираясь прибраться, но Том тронул ее за плечо и поднес палец к губам — откуда-то доносился приглушенный звук голосов. Разумеется, источником оказался чемодан Скамандера, небрежно брошенный посреди комнаты. Крышка была опущена, но защелки откинуты, и сквозь узкую щель просачивалось эхо разговора. Том и Серафина подкрались поближе к чемодану, и теперь получилось разобрать слова. — ...не знаю, Гарри. Ньют пытался меня переубедить, но что поделать, если мне здесь плохо. — Конечно, делай как знаешь, но мне казалось, что тебе нравится твоя работа. Я хочу сказать — если ты тут несчастлива, это все меняет, но ты приложила столько сил, чтобы стать аврором... — Конечно, это правда, но я не хочу оставаться там, где меня не ценят и не хотят видеть. — И ты собираешься уйти совсем? Или просто перейдешь в другой отдел? Прежде, чем Том успел вмешаться, Серафина откинула крышку чемодана и забралась внутрь. Том со вздохом последовал за ней, мысленно сожалея о том, что чувства такта у Серафины не наблюдалось даже в зародыше. — Тина! Ты уходишь? На лице Тины отразилась такая буря эмоций, которой Том за ней еще не замечал — с другой стороны, он никогда и не задавался целью пронаблюдать и запомнить все выражения лица Тины. Гарри — другое дело; Том тут же нашел его взглядом — в конце концов, они не виделись четыре дня. Гарри бездумно перекладывал с места на место какие-то вещи на столе и явно чувствовал себя не в своей тарелке. При виде Тома он заметно успокоился (и это зрелище отозвалось в груди Тома теплом), но не до конца. Том быстро сложил два и два — уход Тины и ее очевидное смущение от того, что появилась именно Серафина, теперь стали понятными — и обнаружил, что отчасти разделяет неловкость Гарри. — Да, мадам. Я ухожу. Вам есть до этого дело? — Тина, очевидно, выбрала гнев. — Разумеется есть! Зачем тебе уходить? Том покосился в сторону выхода. — Зачем? Я скажу зачем! Вы без конца вызываете меня на ковер и выговариваете! Что бы я ни сделала — все плохо! Тина говорила то же самое, что и сам Том пару минут назад, но услышав это от объекта своей привязанности, Серафина отреагировала совершенно иначе. Том решил, что не желает участвовать в этом разговоре. Ни в коем случае. К счастью, Тина и Серафина так увлеклись ссорой, что, похоже, совсем забыли о них с Гарри — но любое неосторожное движение могло привлечь их внимание. — Я просто не понимаю, почему только меня тыкают носом в любую ошибку! Я стараюсь как могу, и выходит у меня даже лучше, чем у многих, но вы все равно продолжаете меня травить! Мерлин и все его предки, прочь отсюда немедленно. Том посмотрел на Гарри, на лице у которого были написаны те же чувства. Явно пытаясь смотреть куда угодно, только не на Тину и Серафину, он повел головой и встретился взглядом с Томом. Затем взгляд Гарри заметался между ним и скандалящей парочкой, и Тому безумно хотелось узнать, о чем тот думает, но удержать его взгляд подольше, чтобы суметь заглянуть в голову, никак не получалось. Гарри мотнул головой в сторону, указывая на одну из дверей, и Том решительно кивнул. Путь к спасению. То, что нужно. Том еще долго будет настаивать, что следующие пара минут стали самыми мучительными за все время, что он провел в Министерстве. Он дюйм за дюймом продвигался к двери, одновременно пытаясь отключиться от того, что кричали друг другу Тина с Серафиной. — Вы и представить не можете, каково это — знать, что за малейшую оплошность вы меня живьем съедите, и я больше не собираюсь это терпеть, с меня хватит! — Я вообще не понимаю, о чем ты! Тома утешало только сознание, что в случае чего ему хватит сил убить всех, кто находится в комнате, так что если происходящее совсем выйдет за рамки, он сумеет положить этому конец. Кроме того, каждый раз, когда они с Гарри переглядывались, тот корчил такие забавные гримасы, что Том против воли улыбался. Они уже почти добрались до спасительной двери, когда Серафина перешла к серьезному оружию: — Я просто искала повод увидеть тебя! Тина резко осеклась. Гарри практически втолкнул Тома в комнату и захлопнул за ними дверь. Какое-то время оба молчали, но потом Гарри улыбнулся, и в следующее мгновение они уже хохотали. Впрочем, стоило крикам возобновиться, как все веселье тут же угасло. Гарри настолько не терпелось оказаться от двери подальше, что он схватил Тома за руку и потянул за собой. Впрочем, поняв, что творит, он тут же испуганно ее выпустил. Жаль. Том вспомнил слова Серафины. Увлечение... да, Том был увлечен Гарри — разумеется, лишь слегка. Однако единственный способ узнать, отвечал ли Гарри взаимностью — направить его мысли в нужном направлении и затем прочитать их. С тем, что Гарри упорно отводил глаза, провернуть подобное будет нелегко. Не будь Том уверен, что это невозможно, он бы заподозрил, что Гарри знает о его успехах в легилименции. Но в эту тайну были посвящены только Персиваль и Серафина, а они не стали бы выдавать ее — в особенности тому, кого едва знали. Итак, нужно вывести Гарри на чистую воду. Даже сквозь закрытую дверь до них доносились приглушенные вопли, и Том сам не знал, чего ему хочется больше — чтобы Ньют держался от происходящего подальше ради собственного блага или угодил в самое пекло и огреб как следует. — Как насчет небольшой экскурсии? — предложил Гарри; щеки его пылали от запоздалого смущения. Том с готовностью кивнул: — Я весь обратился в слух. Гарри усмехнулся и обвел рукой помещение — с виду это была обычная гостиная, но по стенам стояли лабораторные столы, похожие на магловские. Вокруг царил такой хаос, что Тому на миг показалось, будто он попал на склад конфиската при аврорате. — Кстати, о слухе — почему тут так много товара из Всевозможных волшебных вредилок? — спросил Том, поддевая ногой Удлинители ушей, которые рассыпались по полу. Гарри скривился: — Ну, это моих рук дело. Том приподнял бровь: — В самом деле? Не думал, что ты увлекаешься розыгрышами. — Нет-нет, я не так выразился. Я дружу с близнецами Уизли — основателями магазина. Когда они узнали, что я буду работать в министерстве, то все уши прожужжали о том, как тут уныло и что мне понадобится целая партия их поделок, чтобы не умереть со скуки. Э-э, без обид. В мыслях Гарри мелькнул образ рыжего парня примерно его возраста. Еще один Уизли. — Кто-то из Уизли работает в отделе по связям с маглами, если я не ошибаюсь? — спросил Том. Гарри кивнул. — Артур Уизли, да. Он глава сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Отец Рона... и всех остальных. Вы знакомы? Том покачал головой, пытаясь удержать его взгляд. — Я о нем слышал, но лично не знаком. Меня не особо интересуют магловские артефакты и все, что с ними связано. Гарри тут же застыл; взгляд его стал еще пристальнее: — Потрудишься объяснить? — довольно напряженно спросил он. Любопытно. Том хотел улыбнуться, но сдержался — не стоит давать Гарри лишний повод для злости. — Только то, что мне по работе редко приходится сталкиваться с этим отделом, — беззаботно отозвался он, пристально наблюдая за языком тела Гарри. — Почему ты спрашиваешь? Гарри едва заметно расслабился. — Так ты... ты не... — Нет ли у меня предрассудков против маглов? — Гарри почему-то покраснел, и Том понял, что задел чувствительную тему. — Не больше, чем у любого другого волшебника. Закусив губу, Гарри отвел взгляд. — В общем, это комната с хламом, как говорит Криденс. Мы... — Ты вырос среди маглов? — перебил его Том. Он знал ответ до того, как Гарри заговорил. — Д-да. А что? — спросил Гарри, снова ощетинившись. Том пожал плечами и намеренно отвел взгляд, чтобы не давить. От ответа Гарри будет зависеть, как Тому дальше действовать, и ему нужен был честный искренний ответ: — Просто интересно. Но ты же в курсе волшебных традиций и обычаев, так? — Я же учился в Хогвартсе, Том. Услышав свое имя, Том повернулся и наткнулся на твердый взгляд Гарри. Тина и Серафина за дверью продолжали кричать. — Моя лучшая подруга маглорожденная, и она была самой талантливой ведьмой в нашем выпуске, — продолжал Гарри, видимо, неправильно его поняв. — Собственно, ты сам упоминал ее не так давно. Грейнджер. Ее лицо всплыло на поверхности мыслей Гарри. Какой бы интересный оборот ни принял разговор, Том вовсе не хотел подпортить свой образ в глазах Гарри. Как ни странно, подобное чувство посетило его впервые, но Том рассудил, что всегда что-то случается в первый раз. — У тебя и у самого масса талантов, — заметил Том, и, к его огромному удовлетворению, Гарри покраснел. — Может быть, но мне все равно далеко до нее... или тебя, — он запнулся. Вот он, шанс. Том шагнул к Гарри; тот застыл, не зная, оставаться ли на месте или отойти. — Я не согласен. Мне кажется, у тебя довольно внушительный... — он умолк. Глаза Гарри расширились. — ...интеллект. Гарри сглотнул. — А-а... ага, — тихо ответил он. — У тебя тоже. Том ухмыльнулся. А затем крики стали громче. Том вздохнул и закатил глаза. Они что, подошли ближе к их двери? Или специально напрашиваются, чтобы их прервали? — Я бы продолжил экскурсию, но внезапно понял, что у нас есть одна проблема, — громко сказал Гарри, чтобы перекричать поднявшийся шум. — И какая же? — В остальные комнаты можно попасть только оттуда, — Гарри кивнул на дверь, из-за которой доносились крики. — Поэтому мы вроде как застряли здесь. Том пожал плечами: — Есть и худшие места, где можно застрять. И худшая компания, в которой это сделать. Гарри улыбнулся; похоже, сознание того, что он оказался получше Тины Голдштейн, изрядно его успокоило. А Том практически уверился в том, что Гарри отвечал ему взаимностью. — Да, я тоже так думаю, — сказал Гарри. Теперь в его мыслях мелькнуло изображение теплицы в Хогвартсе и Гарри в компании еще двоих, которых Том уже видел, заглядывая в его голову. Парочка самозабвенно ссорилась, в то время как Гарри громко стучал по чему-то, очевидно чтобы заглушить их голоса. Что ж, ситуация очень напоминала ту, в которой они сейчас оказались. — Это Рон и Гермиона, шестой курс. Теперь они встречаются, — пояснил Гарри с понимающей улыбкой. Том нахмурился: — Как ты?.. — Может, я и в самом деле такой талантливый, как ты утверждаешь, — ответил Гарри и отодвинулся подальше от Тома, к изрядному разочарованию последнего. Том был потрясен. Так Гарри знал, что Том все это время пытался залезть к нему в голову и... не возражал? На такое Том не рассчитывал, но в долгосрочном плане это все сильно упрощало. Теперь оставалось только начать ухаживание по всей форме и добиться взаимности. Судя по сегодняшнему поведению, равнодушно относиться к нему Гарри не мог. Подобрав с одного из столов палочку, Гарри небрежно взмахнул ей. Та превратилась в резиновую курицу, но Гарри, похоже, этого и ожидал — он хмыкнул и положил курицу обратно. — Когда-то я пытался научиться окклюменции, — рассеянно произнес он и снова повернулся к Тому. — Ничего не вышло. — Я мог бы научить тебя, — заметил Том. Под испытующим взглядом Гарри он чувствовал себя таким же уязвимым, как жертвы его собственной легилименции. Интересно, мог ли Гарри тоже видеть его мысли, его планы — то, как ему хотелось прижать Гарри к столу и не отрываться от него до тех пор, пока они оба не забудут обо всем остальном. Но Гарри только склонил голову набок, непонятно улыбнулся и сказал: — Держу пари, что у тебя даже получится. В звенящей тишине, установившейся следом, оба они осознали нечто важное. Крики прекратились. Том оглянулся на дверь, опасаясь, что по ту сторону может обнаружить либо пару трупов, либо слишком откровенную сцену. Гарри, похоже, размышлял о том же. — Думаешь, теперь они вместе? — Надеюсь, больше в переносном смысле, чем в прямом, иначе мы отсюда никогда не выйдем. Гарри рассмеялся, и Том обнаружил, что смеется вместе с ним. Итак, ухаживание. Раз Гарри дал понять, что знаком с обычаями волшебного мира, Том будет действовать как велят традиции и преподнесет дар, символизирующий его намерения — а затем все будет зависеть от Гарри. Когда они наконец покинули комнату после долгих колебаний и сомнений, то обнаружили Тину и Серафину куда ближе к друг другу, чем прежде; щеки их пылали, а губы распухли. Гарри заговорил первым: — Ты... ты же больше не уходишь, да, Тина? Хватка Серафины сжалась еще крепче, к искреннему веселью Тома. — Н-нет! — пискнула Тина. — Полагаю, нам пора? Не хочу, чтобы меня обвиняли в том, что я развлекаюсь — или чем-то подобном, — многозначительно произнес Том. Серафина кивнула, неохотно выпустила Тину и поправила мантию: — Чем-то подобном. Именно. И в таком состоянии Том Риддл покинул Подразделение зверей — с головой, полной планов, и спутницей, которая явно желала остаться.