Искусство

      Проснувшись утром, Андрей взял телефон и открыл почту. Там должно было быть письмо с описанием заказа. Каждая схемка требует особого оборудования в зависимости от места и времени суток. Особенно это касалось освещения. Уточнив для себя детали, мужчина поднялся и неохотно зашел в душ. Греясь и медленно засыпая обратно под горячими каплями, он вспомнил, как прошлым вечером тот восхитительный пианист играл. Сон сняло как рукой. Лунев совсем забыл, что в двадцать первом веке главная кладезь информации - интернет. Ну не может быть такого, чтобы у талантливого человека вроде Далера не было какого-то профайла хотя бы на сайте самой Филармонии.        Бытрехонько завершив свои водные процедуры, Андрей подхватил ноутбук и переместился на кухню. На завтрак он обычно готовил себе яичницу. Так Андрей мог быть уверен, что он а — не отравится, б — ничего не сожжет. Хотя последнее еще было под вопросом. Наспех пожарив себе еду, мужчина заварил себе кофе и со всем этим добром уселся перед раскрытым ноутбуком. Свободной рукой он забил в Гугл имя пианиста. Ну конечно! Первая же ссылка - сайт Филармонии, где был портрет, краткое описание с перечислением наград и учебного заведения. И возраст указали, оказывается, Далер младше его всего на год.       А фотография, честно говоря, была не очень удачная. В реальности Кузяев был куда симпатичнее. Здесь он какой-то зажатый, смущенный… Ну ладно, положим, смущенный он всегда, но фотография для профайла и правда могла бы быть получше. Уж Лунев-то может сделать на порядок красивее. Закрыв вкладку, мужчина бегло осмотрел то, что предлагал ему Гугл. Фотографии он открыл отдельным окном, чтобы потом полюбопытствовать. А потом его взгляд наткнулся на видеоролики.       Кликнув на одно из видео, мужчина открыл вкладку. Качество, конечно, было не ахти, видимо, на телефон снимали. И что важнее, главный герой ролика знал и видел, что его снимают, а потом смущенно косился в сторону камеры и играл совершенно не с той живостью, что на сцене. Но это все равно было прекрасно. И речь шла не об исполняемой мелодии, а о самом исполнителе. Андрей не отрывая взгляда рассматривал Далера, даже при том, что его рук видно не было — с другого угла снимали.       После того, как видеоролик окончился, Ютуб стал предлагать похожие, и все с Далером. Андрей встал включать видео одно за другим, надеясь, что в следующем ролике ракурс будет поудачнее. Но даже если рук все равно не было видно, даже если снимали издалека, со спины или как-то еще, он все равно смотрел на хрупкую фигурку мужчины, который играл на фортепьяно. Завтрак уже давно был съеден, кофе выпит, а Лунев все смотрел и смотрел, пока не спохватился. Время-то не стоит на месте, ему еще надо по пробкам добраться до места съемок! А опаздывать было крайне нежелательно, кто захочет нанимать непунктуального фотографа?       Мужчина захлопнул ноутбук, но вкладки с фотографиями и видео не закрыл. Ими он займется уже вечером. А пока Андрей убрал грязную посуду и собрал в спортивную сумку необходимые для работы атрибуты и инструменты. Получилась увесисто. Так еще и складной штатив с софитами в отдельных чехлах. Со всем этим добром Лунев тронулся в путь-дорогу. Отдельным удовольствием было запихнуть все в машину и зафиксировать, чтобы при повороте не дай бог не упало и не повредилось. Мужчина долго копил на аппаратуру нужного уровня, а стоила она примерно столько же, сколько и его машина.       Сегодня он снимал семейную пару. Двое людей решили устроить фотосессию себя и детей для общего альбома. Предполагалось, что все будет проходить в их собственной квартире, потому что питерская погода как правило не располагала к жизнерадостным фотографиям, но, когда Андрей обговаривал с заказчиком детали, они договорились, что в случае приятной погоды место съемки можно будет перенести или скомбинировать. Поэтому сегодня Лунев прихватил с собой чуть больше аппаратуры, чем обычно. С одной стороны, так и спину можно сорвать, а с другой, благодаря тому, что солнце внезапно решило озарить Петербург сразу после нескольких дней ливня, гонорар фотографа повышается за счет, собственно, спины и большего количества техники.       Встретившись с заказчиком, Андрей познакомился с семейством. Муж, жена, двое детей и собака. Ну просто мечта, как говорится. Судя по тому, как взволнованно дети шныряли и поглядывали на него и аппаратуру, день выдастся тяжелый. Однако и платят прилично, так что жаловаться особо не на что. Еще и собаку разрешат погладить, райская работа.       Сперва съемки решили провести на улице, поскольку никто не знал, как погода поведет себя через час или два. Так что следовало брать быка за рога. Это была самая сложная часть, так как ветер периодически мешал, дети разбегались, несмотря на оклики родителей, с собакой вообще целая история. То она не хотела сидеть на месте, то норовила прыгнуть на Андрея. Но в то же время работа протекала довольно живо и естественно. Несколько фотографий стандартного качества, позирование, какая-то формальность. Но позже Лунев попросил всех вести себя так, словно они находятся на прогулке в парке. Такие фотографии были самые красивые. На них люди улыбались искренне. Им не приходилось измученно кривить рты в подобие улыбки, она сама появлялась, естественно и уникально.       Невольно в такие моменты Лунев и сам улыбался. Через призму объектива у него получалось прикоснуться к чужому счастью и унести его легкий отпечаток с собой. Конечно, это была легкая иллюзия, подмена своего собственного счастья, которого пока в жизни, наверное, не было. Но Андрея все вполне устраивало, ведь кто-то был лишен и этого. Хотя порой, разумеется, он ощущал некую пустоту, словно от него оторвали кусочек и не отдают обратно. Но такие мысли фотограф пытался гнать подальше, вновь и вновь настраивая объектив и щелкая кнопкой.       Прошлым вечером ему на секунду показалось, что он почувствовал отголоски того самого счастья. Не само по себе счастье в полной его мере, но это ощущение было куда глубже, чем то, что оставляет чужой след. Для Андрея это было в новинку. И отчасти его это напрягало. Он не понимал, откуда берется чувство, что оно означает, и что с ним сделать. Даже теперь, когда он попытался через Ерохина наладить какой-то контакт, мужчина попросту не понимал, а что дальше. Вот он сфотографирует этого пианиста, Далера Кузяева, ему самому еще было интересно, как это устроить, а дальше… разве ему этого будет достаточно? Несколько десятков фотографий, разве Андрея это устроит? А что ему, в таком случае, действительно нужно? Эта неопределенность вроде и настораживала, а с другой стороны, Лунев отчетливо осознал, что хочет плыть по течению. Нет, сперва он приложит все усилия, чтобы добиться первичной цели, сфотографировать Кузяева для себя и отдельно для своего будущего проекта, а потом будь что будет. Как карта ляжет. Что ему нутро подскажет, то и сделает.       Отсняв достаточно красивых кадров на улице, супруги и Лунев решили переместиться в помещение. Дети, нагулявшись и устав, тоже были не против вернуться, тем более, что по истечении двух часов стало холодать. Дома съемки протекали менее фривольно и быстро, так как вставала проблема с освещением. Здесь уже приходилось впрягаться как следует, используя свои профессиональные штучки. Дети то и дело пытались потрогать его технику, чем иногда раздражали мужчину, но в целом он уже привык. Просто беспокоился за свои вещи. В процессе работы, Андрея заинтересовали несколько картин, что украшали стены и составляли приятное дополнение к интерьеру. Картины были разных размеров, писаны маслом, их было достаточно много. В то же время это явно были не всемирно известные шедевры, репродукции которых обычно собирают «ценители».       — Прошу прощения, а эти работы… они довольно необычны. Не подскажете художника, пожалуйста? — спросил Андрей после того, как большая часть фотографий была отснята. — Ох, вы их заметили, — со скромной улыбкой произнесла женщина, — Вообще-то они мои. Видите ли, я художница. Работаю в студии, она недалеко отсюда. Часть работ оставляю здесь, часть продаю.       — Правда, у вас есть собственные выставки? — восхищенно пробормотал Лунев. В голове медленно закрутились шестеренки, его идея начала обретать очертания и приобретать более весомый смысл.       — Не хотелось показаться нескромной, но мои работы достаточно популярны в определенных кругах, — женщина вновь улыбнулась и посмотрела на одну из работ.       — Моя жена весьма талантливая художница, — ответил муж, применимая супругу за плечи, — Если вас заинтересовала работа, мы могли бы, наверное, сделать вам скидку.       — О, нет-нет, не стоит, — поспешил объясниться Андрей, — Видите ли, дело в том, что я начинаю работу над одним фото-проектом… И мне нужны модели. Я хотел бы запечатлеть различных деятелей искусства в самый разгар деятельности, в тот момент, когда они по-настоящему творят. Мне кажется, человек в такие моменты пребывает в совершенно особом состоянии Платон говорил, что истинное искусство творят безумцы, может так и есть… Я хотел бы отобразить это безумие на фотографии. И если бы вы согласились на участие в моей работе… Я был бы крайне признателен. Готов даже заплатить, ведь не всем под силу открыть себя человеку с объективом.       Пара удивленно переглянулась между собой. Но было видно, что предложение Лунева их не пугало.       — Звучит весьма любопытно, — произнесла женщина, — Думаю, я не против, хотя наверное будет нелегко расслабиться, зная, что тебя фотографируют. Но это будет интересный опыт и для меня. Вы же позволите потом взглянуть на фотографии?       — Разумеется! — воскликнул Андрей, — Иначе никак. Если вам не понравится, то вы сможете в любой момент отказаться.       — Я склонна принять ваше предложение. Только вы мне напишите, чтобы мы могли договориться о конкретном дне. Честно говоря, когда вы рассказали о вашем проекте, я подумала, что, может, конечный результат даст и мне источник для вдохновения.       Они еще немного поговорили за чаем, Андрей узнал, что семья владеет личной мини-галереей, где в обычное время выставляются работы малоизвестных художников. Так у молодых ребят появляется шанс привлечь внимание широкой публики. А Лунев все слушал и слушал, ему действительно было интересно. Тем более, что он сам кроме как фотографии и немного живописи вообще не разбирался в искусстве. Хотя что-то ему подсказывало, что вскоре ему придется основательно познакомиться с академической музыкой.       Попрощавшись на приятной ноте с семьей, Андрей собрал свои вещи и вернулся домой. День уже подходил к своему логическому завершению, так что сперва мужчина отстоял приличную пробку, но, когда вернулся, он развалился на кровати и несколько минут залипал в потолок, думая о прошедшем дне. Получилось все куда лучше, чем он планировал. Сегодня заниматься обработкой фотографии он уже не будет, для этого у него есть еще ближайшие две недели. Завтра как раз ничего не намечено, он разберется с еще не завершенными заказами, а потом уделит время и этому. И надо будет как-то распланировать неделю, чтобы выкроить время на съемку художницы. Ее зовут Диана. Очень приятная женщина.       Немного отдохнув, Андрей достал ноутбук и открыл его. Тут же высветились не закрытые еще утром вкладки. Ролики с выступления Кузяева и фотографии разного качества. Но все было не то. Пианист видел камеру, и это его явно если не пугало, то заставляло зажиматься. А значит, перед фотографом он скорее всего тоже будет выглядеть не совсем естественным. Это удручало, но в то же время наталкивало Андрея на мысль, что тогда его цель по достижении будет еще слаще. И он все равно продолжал смотреть видео за видео, периодически приостанавливаясь и рассматривая различные фото.       Андрей честно не знал, что его привлекало помимо таланта. Но что-то было, это факт, ведь иначе мужчина бы не смотрел на пианиста ТАК и не жаждал бы сфотографировать именно его. Если Диана бы ему отказала этим днем, фотограф сильно бы не расстроился, он все понимает. Но мужчина поймал себя на мысли, что не хочет получать отказ от Далера. От этого в груди неприятно ныло.       Вереницу мыслей прервала смс, которая оповестила свое прибытие легким колокольчиком. Андрей отвлекся и, подхватив свой смартфон, разблокировал его. Это был Ерохин, и сообщение состояло из номера и следующих слов:       «Вот, это знакомый Вероники. Зовут Артем Дзюба, если что, играет на ударных. Скажи, что от Вероники Ерохиной, она его предупредила»       Жадно вчитываясь в эти несколько слов, которые в принципе ничего не обещали и были совершенно обычными, Андрей чувствовал, как он на один шажок стал ближе к цели. Честно, не ожидал он получить эту редкую возможность так быстро. Хотелось тут же набрать номер и договориться… хоть о чем-то. Мужчина догадывался, что репетиции у оркестра проходят часто, ни много, ни мало каждый день, а по вечерам выступления, значит, график забитый. Но тут уже хорошо, что он фрилансер, значит подстроиться сможет. И надо было еще придумать, как подмазаться к руководству через Артема.       Хорошо было бы прикинуться журналистом и попросить фотографии для какого-нибудь музыкального журнала. Но что-то ему подсказывало, что его обман раскрыли бы в считанные секунды, а это уже были бы серьезные проблемы с руководящими людьми. Так и репутацию испортить не долго. А если сказать все начистоту и попросить всего одного человека сфотографироваться для проекта? Была вероятность, что ответ будет примерно таков: «Ты никто и зовут тебя никак, не отнимай время всего оркестра, потому что пианист его неотъемлемая часть».       А может все-таки рискнуть? Попросить этого Артема как-то уговорить одного-то человека на небольшую встречу после репетиции? Рискованно, но тут уж ничего не поделаешь. Вероятность краха есть всегда. А кто не рискует, как говорится, тот и не пьет шампанское.       И Андрей действительно готов был хоть в этот момент набрать несчастные 11 цифр и изложить суть своей просьбы. Но останавливало его лишь то, что на часах уже был одиннадцатый час. Поздно было звонить, банально неприлично. Оставалось лишь ждать утра. В таком случае лучше всего подошел бы сон, тем более время располагает. Лег, незаметно настало утро, и вот уже долгожданный час. Но Лунев настолько был взбудоражен, что еще пару часов он расслаблялся, слушая исполняемые Кузяевым мелодии, прикрыв глаза, пусть и в плохом качестве, но уникальные, ведь даже если все партитуры и ноты одинаковы, под пальцами каждого отдельного человека они преломляются в нечто особенное и индивидуальное.