TSLC

Я очнулся рано утром, Я увидел небо в открытую дверь. Это не значит почти ничего, Кроме того, что, возможно, я буду жить. Я буду жить еще один день, Я не смертельно болен, Но я в лазарете, стерильный и белый. И не выйду отсюда пока не придет, Не выйду отсюда пока не придет Доктор твоего тела… Наутилус Помпилиус.

АКТ I Memento mori

Разворот первый

      Подхваченный и заверченный порывом ветра, мокрый от непрекращающегося дождя красно-желтый кленовый лист влетел в открытую форточку. Сделав сальто под выбеленным потолком в каких-то странных темных пятнах, он, раскачиваясь, словно лодка на волнах, медленно опустился на небольшой деревянный стол прямо на раскрытую папку с бумагами, оставляя на них влажный постепенно расползающийся след. Наблюдавший за полетом заблудившегося осеннего листа молодой мужчина, почесав короткую темную бороду, флегматично смахнул его на пол, не оценив красоты момента.        — Константин Романович, вы бы заканчивали уже, — мимо прошла маленькая милая женщина лет сорока, на ходу кутаясь в пальто. — Время позднее, пора домой.        — Да-да, Наталья Андреевна, скоро закончу. Еще две истории — и закругляюсь. Идите домой, не волнуйтесь за меня.        — Ах, Константин Романович, — покачала она головой, надевая замшевые перчатки, — вы ведь так доработаетесь — на их месте окажетесь.        — Старая добрая шутка про то, что даже после смерти патологоанатом приезжает на свою работу? — ухмыльнулся мужчина, не отрываясь от бумаг.        — Вы неисправимы… Все, я ушла. Не забудьте погасить свет перед уходом!        — Всего вам доброго! — попрощался врач и продолжил оформлять бумаги.       Нарушая тишину, по моргу эхом разнесся хлопок — тяжелая железная дверь закрылась за санитаркой Натальей, проводив ее до завтрашнего утра. Следом по пустому коридору пронесся короткий скрип петель ящика стола, и перед Константином Романовичем очутилась наполовину полная, а может, наполовину пустая бутылка темного стекла, источающая приятный аромат выдержанного односолодового виски.       Дома патологоанатома уже давно никто не ждал. Даже кот, рыжий своенравный Тимошка, сбежал месяц назад, да так и не вернулся.       Волна приятного тепла быстро пробежалась сверху вниз, остановившись чуть выше пупка, и стала медленно расползаться во все стороны. Врач было потянулся, чтобы плеснуть себе в стакан вторую порцию сладостного яда, но странный звук отвлек его. Сначала тихо, но постепенно приближаясь и становясь громче, из длинного коридора доносился цокот каблуков по старому ламинату.        — Наталья Андреевна, это вы? — громко поинтересовался Константин Романович, пряча виски и стакан обратно в стол. — Что-то забыли?       Каблуки, приблизившись ко входу в секционную, затихли. Загадочный гость, словно немного подумав и постояв за дверью пару секунд, наконец, вошел внутрь.        — Добрый вечер, — улыбнувшись, поприветствовала врача милая девушка в коротком черном пальто, которое едва-едва прикрывало выступавшее из-под него маленькое черное платье. За спиной болтался рюкзак, по размерам больше подходивший какой-нибудь воспитаннице детского сада. На голове у незнакомки сидела аккуратная фетровая шляпа, под которой прятались собранные в пучок темные волосы. И только тонкий полупрозрачный, словно переливающийся на свету, золотой плетеный шарфик, обернутый вокруг шеи и немного спускавшийся вниз, выбивался из общей темной картины.        — Добрый. Вы кто? — нахмурился патологоанатом.        — Константин Романович? — будто не обратив внимания на холодный прием, мягко продолжила девушка.        — Допустим. А вы?..        — Анна. Анна Клото. Я из компании «Три сестры», — не спрашивая разрешения, гостья присела на старый деревянный стул напротив стола.        — А-а, понятно, — протянул врач. — Извините, в Сатану не верю, косметика, пылесосы и волшебные биодобавки не интересуют. Их, — он указал рукой в сторону недавно вскрытых и уже зашитых трупов, — боюсь, тоже. Так что нечего вам здесь…        — Нет. Я никогда не ошибаюсь и всегда нахожусь именно там, где нужна в данный момент, — продолжая улыбаться, жестко прервала его девушка. От ее тона врачу стало немного не по себе.        — Хорошо. И что вы тогда хотите?        — Во-первых, сделать вам интересное предложение. А во-вторых, виски, что вы прячете в столе. На улице холодно, предложите даме выпить, чтобы согреться.        — Откуда?..        — Я знаю? — продолжила гостья за него. — Профессиональное. Так что, нальете, или мне так и сидеть мерзнуть?        — Пожалуйста, — Константин Романович, поколебавшись пару секунд, вновь достал виски и стакан, но не успел он и поставить их на стол, как девушка одним ловким и резким движением вырвала бутылку из его рук и начала пить прямо из горла. Глаза патологоанатома, видавшего довольно многое в жизни, медленно начали лезть на лоб со скоростью опустошения бутылки.        — Другое дело, — улыбнулась Анна, допив до конца, и мизинцем слегка подтерла уголок губ. — Теперь к делу.       Девушка встала и уверенно пошла к трупам.        — В моей фирме в связи с огромной загруженностью и ростом объемов работы открылась новая вакансия, — гостья кокетливо заглянула под старую простыню в кровавых разводах, накрывавшую одно из тел, и, видимо, оставшись довольной увиденным, оставила труп в покое и перешла к другому.        — А я-то тут причем? — не понимал ничего Константин Романович, переводя грустный взгляд с гостьи на бутылку и обратно.        — Вы идеальный кандидат на эту должность. Молодость в сочетании с опытом и профессионализмом. Высокая мотивация к труду. Да и вообще, от моего предложения, поверьте, невозможно отказаться.        — У меня сейчас есть мотивация взять вас за шкирку и выгнать к чертям собачьим! Что за цирк вы тут устраиваете? — вскипел врач, глядя, как девушка по-свойски накинула фартук, оставленный на секционном столе, и уже потянулась к инструментам для вскрытия.        — Вивисекцию, — мило улыбнулась Анна, застыв над трупом.        — Вивисекция — это вскрытие кого-то живого, — пояснил патологоанатом, вскочив с места и быстро налетев на гостью с целью остановить ее. — А здесь все уже безнадежно мертвы!        — Ну да, я в курсе.       Моргнул свет. Что-то вкусно чавкнуло и тихо хрустнуло. Первые капли крови упали на пол, окрашивая кармином затасканную серую плитку. Раздался тяжелый мужской вздох.       Объектом для вивисекции стал Константин Романович. Вмиг, быстрее, чем человек успевает моргнуть, девушка с не пойми откуда взявшейся дьявольской силой и скоростью одним движением рассекла живот патологоанатома от лона до самой груди.        — Ой, как неловко получилось! — Анна картинно вскинула руки и выронила ампутационный нож, глядя на то, как врач сползает по стальной ножке стола в растекающуюся лужу собственной крови и, воя от боли, безуспешно пытается удержать внутренности на их законном месте. — Я сейчас все исправлю! Все исправлю! Только подпишите здесь…       Из ниоткуда в золотом свете в руках убийцы появился планшет с листом бумаги, сплошь усеянный мелкими черными буквами, и изящная авторучка.        — Постарайтесь кровью не запачкать, а то мне потом опять выговор за ведение отчетности влепят, — прощебетала как бы между прочим девушка, всовывая в правую руку врача ручку и чуть ли не расписываясь за него. — Ага, и во-от в этом углу. Прекрасно!       Лист бумаги, на котором теперь красовалась корявая подпись Константина Романовича, вспыхнул золотым пламенем, оставив после себя такого же цвета не то золу, не то пыль, разлетевшуюся в разные стороны. Ловким движением Анна скинула рюкзак, извлекла из него пошарпанный ларец и приоткрыла его.       На смену золоту пришла тьма. Из глаз врача потянулись многочисленные тонкие черные нити, сплетаясь по пути в короб в тугие косы. Из носа и ушей быстрыми ручейками хлынула кровь. Громко хрипя, скребя руками по мокрой багровой плитке и неестественно выгибаясь в спине молодой патологоанатом боролся за свое существование. Но тщетно — как только последние темные нити скрылись в бездне ларца, его жизнь прервалась, оставив обмякшее обескровленное тело в качестве утреннего сюрприза ни о чем не подозревающей санитарке Наталье Андреевне.       Анна, еще немного полюбовавшись на результаты своей работы, улыбнулась, уложила магический ящичек обратно в рюкзак, коротким движением поправила фетровую шляпку и неспеша, стараясь не запачкать свои сапоги в крови, покинула секционную.       В открытую форточку залетел еще один мокрый лист и тихо спланировал в лужу крови. Качнувшись, он медленно поплыл по ней, словно небольшая лодочка. Словно челнок Харона, увозящий на другой берег Стикса, откуда нет обратного пути.