Беги

      Нордвиг встретил девушку скользкой дорогой, вымощенной коричнево-бело-серым камнем, проливным дождём и неописуемой красоты бело-розовыми мраморными колоннами главных врат. Остановившись в конце длинной очереди желающих посетить город (для повозок был отдельный въезд), Астрид, запрокинув голову, рассматривала искусную резьбу из листьев и цветов на дорогущем карасском мраморе, в которых виднелись крошечные альвы. Засмотревшись так, что едва ли не пропустила свою очередь, девушка расписалась в именной книге, привычно назвавшись Асвальром Хиффернаном, гонцом из Чернолесья, заплатила пошлину в полторы серебрушки за лошадь и наконец-то въехала в столицу. Ей ещё не приходилось бывать в сердце королевства, и она с удивлением рассматривала каменные двух— и трёхэтажные белые, голубые и салатовые дома под красной черепицей, выстроенные, как стражи, вдоль ровных чистых улиц, из-за дождя напоминавшие мелководные речушки; знаменитые серебристые тополя и хрупкие печальные ивы в зелёном дыму первых листочков; разнообразные вывески на лавках и мастерских, откуда доносились разные, подчас — неприятные запахи и странные звуки; необычные крытые повозки (как позже выяснилось, назывались они каретами и были модной, быстро набирающей популярность у богачей новинкой, пришедшей из Франкии).       На улицах, несмотря на дождь, хватало и пеших, и конных, и тех, кто по-простому обходился крытой телегой, капюшоном, промасленым кульком из бумаги или вовсе без ничего. Вовсю кричали разносчики, зазывая купить разную мелочь вроде игл, гвоздей и пирожков; деловито сновали горожанки с корзинами в руках, из которых торчали гусиные и утиные лапы, пучки первой зелени и розовели последние, уже сморщенные и подвядшие, но ещё вкусные полосатые яблоки; по двое-трое чинно прогуливались девушки в платьях с необычайно узкими талиями (Астрид, подъехав ближе и раскланявшись с леди, рассмотрела хитрую шнуровку на их спинах, позволяющую любой «пышке» утянуться до параметров циньских часов, и с радостью подумала, что сама подобное пыточное устройство никогда и ни за что не наденет) и пышными, наверняка неудобными, многослойными юбками; вертелись под ногами и копытами уличные мальчишки, предлагающие за медяк почистить сапоги и бесплатно — карманы зазевавшимся…       Поначалу девушка немного растерялась: шум множества голосов и звуков, от которого она отвыкла за то время, что путешествовала в одиночку, закружил голову. Узнав у хихикающих девиц дорогу, проехала ещё немного вперёд и вверх, пока не увидела высоко впереди королевский замок, будто летящий над городом. Эффект достигался благодаря тому, что стоял он на высоком насыпном холме, был выстроен из белого камня и казался облаком, зацепившимся за верхушки буков, которыми порос холм. Обрадовавшись, Астрид хотела ехать прямо туда, но, осмотрев себя, благоразумно решила, что стоит сначала выспаться, привести себя в порядок, а наутро, свежей и чистой, просить аудиенции Его Величества. Встал вопрос, в каком виде это делать. Подумав ещё немного и мысленно пересчитав имеющуюся наличность, прикинула, что на новую рубаху поприличнее и штаны, ей, пожалуй, хватит, а вот на новое платье, особенно при такой ширине юбок — нет, и вопрос отпал сам собой. К тому же она не знала, как её встретят, а мужчина всегда вызывает больше уважения и доверия, нежели несовершеннолетняя пигалица. С Его Величеством она лично знакома не была и решила поначалу придерживаться заученной легенды, а там — по ситуации.       Покружившись ещё около часа в центре и окрестностях и обойдя несколько лавок, торгующих готовым платьем, девушка приобрела, помимо одежды, мыло и несколько травяных настоек для тела и головы (последняя, не мытая уже две недели, жуть как чесалась и Астрид, позволявшая себе только обтереться и ополоснуться над тазом, мечтала расплести узлы и целиком окунуться в горячую воду), сняла комнату на три дня в одной из харчевен, так как на постоялых дворах цены были высоки, как пики Южного хребта и, даже продай она лошадь, не хватило бы.       Расчитавшись с хозяином, определив в конюшню Тумана и потребовав немедленно бадью и ужин в номер, поднялась наверх. Комната оказалась маленькой и тёмной, но в ней имелись две узких кровати с набитыми шерстью матрацами, хлипкий перекошенный стол, два табурета, два плетеных короба и непонятного назначения дощатый ящик в углу. Засиженное мухами окно (это в начале весны-то! Астрид, проведя пальчиком по стеклу и поморщившись, предположила, что грязь осталась тут с момента установки оных, но, поскольку не наблюдалось никакой, даже самой завалящей шторки, решила не жаловаться) выходило во двор. Открыв скрипучие створки и увидев широкий, в локоть, парапет, что тянулся по всему контуру здания, попробовала его ногой, улыбнулась и снова закрыла створки. Крыша харчевни плотно смыкалась с крышами соседних заданий, что было очень удобно. Подобные предосторожности были отнюдь не лишними. Находясь внизу, девушка спиной почувствовала чей-то внимательный ощупывающий взгляд, но оборачиваться и показывать, что обнаружила слежку, не стала: сейчас её и родная мать не узнала бы, встреться они на улице: настолько поведением, речью и жестами дочь Содрэка походила на своих ровесников-парней. Из-за этого ей даже однажды пришлось в буквальном смысле удирать среди ночи от одной из любвеобильных красоток, одну из которых Астрид имела глупость ущипнуть за аппетитный бочок. Из этой трагико-комичной истории она сделала выводы: 1) Парень из неё получился вполне ничего, очень даже симпатичный; 2) Полностью уподобляться мужчинам все же не стоит, дабы не напороться на истосковавшихся по ласке дам; 3) Впредь обращать на женщин внимания не больше, чем на жужжание мухи, изображая глубокий сон или столь же увлеченную занятость содержимым тарелки. И сработало! Девицы на постоялых дворах томно вздыхали, хлопали ресницами, едва ли не вываливая на поднос груди, шептали со сладким придыханием «А не нужно ли юному господину (искупаться в баньке, потереть спинку, согреть постельку, немножко ласки, любви и внимания и т.д., но обязательно в её присутствии)… и уходили, гордо и пошло покачивая бедрами, услышав твёрдое «Нет» или видя полное игнорирование с её стороны. Вообще, сама девушка считала, что, несмотря на повод, само путешествие пошло ей на пользу: она увидела страну такой, как она есть, без прикрас и парадной мишуры, познакомилась с огромным количеством хороших простых людей, которые были куда порядочней, чем многие лэрды, научилась обходиться малым и радоваться каждому рассвету. Характер девушки, и раньше отличавшийся от образа нежного цветка, старательно копируемого большинством её сверстниц, тоже претерпел изменения: Астрид чувствовала себя более взрослой, самостоятельной и способной самой решать за себя и, честно, говоря, ей нравилось быть такой. А ещё девушка каждый день старалась выкраивать время на тренировки (всегда находились желающие размяться, ещё и по рукам били, нередко наполняя её тощий кошель звонким серебром), оттачивая известные приёмы и учась новым у соперников. Оставшуюся часть пути до столицы она практически не вылезала с седла: ищейки Сторрханна, разозленные неудачей и потерей времени, дышали в спину, и Астрид приходилось быть очень осторожной, коротко задремывая прямо на мерине и объезжая селения стороной. Теперь же, затерявшись между постояльцев, девушка мечтала выспаться и нормально искупаться. Когда двое работников прикатили огромную бадью и потом быстро наполнили её кипятком, девушка, еле утерпев, когда хозяйка принесёт чистую простыню, полотенце, ужин и уйдёт, заперла дверь, для надёжности заклинила её ножкой табурета, завесила простыней окно и, раздевшись, быстренько залезла в воду.       — О, мой Тор, как же хорошо! — невольно простонала она, чувствуя, как уставшее тело согревается и с него буквально сползает грязь. — Всё-таки баня и мыло — самые великие изобретения человечества!       И тут в дверь постучали.       — Господин, откройте! Тут ещё один постоялец, мест более нет, только к вам заселить можем, — послышался извиняющийся голос хозяйки.       Астрид зарычала, (да так натурально, что Верная, развалившаяся на кровати, подняла голову) и громко, прочувствованно, совершенно не стесняясь в выражениях, (дорога расширила её словарный запас идиоматическими выражениями, которых леди и знать-то не стоит, не то что употреблять, но, как оказалось, их подчас понимают лучше и быстрее, чем вежливую речь) обьяснила ей и неведомому соседу, что не откроет, ибо «господин» не один, а с леди, и очень-очень занят. За дверью послышался восхищенный свист, и смутно знакомый голос весело проговорил:       — Давайте не будем мешать лэрду и его спутнице отдыхать. Хватит вам часа, досточтимый, чтоб ублажить свою гостью?       Девушка запоздало узнала сотника, ойкнула и, растерявшись, крикнула:       — Два! Два часа и ни минутой меньше!       Смешок за дверью, звук шагов и недовольное удаляющееся бурчание (Астрид чётко расслышала «Молокосос, а туда же!») затихли. Постепенно она перестала прислушиваться к каждому скрипу и расслабилась настолько, что едва ли не заснула. Помывшись и худо-бедно вымыв голову, оделась в чистое. Оставшись в нижней рубахе, отпорола и перешила на новую подплечники и аккуратно сложила её на табурете. Купленная девушкой рубашка длиной до колен была тёмно-синей, с глухим высоким воротом-стойкой, прямыми рукавами и небольшими разрезами по бокам внизу. Швы были добротно обработаны два раза, чёрная с серебром вышивка украшала широкие, ладони в две, манжеты и ворот, на часто стирающиеся локти пришиты чёрные кожаные овальные заплаты. За неё и узкие чёрные штаны Астрид отдала семь серебрушек, но в таком виде её никто бы не принял за оборванца или нищего попрошайку. Кое-как высушив волосы и заплетя их, поела и легла, не забыв разбаррикадировать дверь и вовремя: по лестнице кто-то шёл.       — Ну точно — Хиффернан! — фыркнул Иккинг, бросив сумки на вторую кровать и неведомо к кому обращаясь. — Асвальр! А-ас! Спишь уже? Спит. Завтра спрошу, каким ветром его в Нордвиг занесло.       Мягкие шаги, довольное: — Ещё тёплая…       Щелчки застежек, скрип кожаной куртки, глухой лязг оружия, шорох сбрасываемой одежды, плеск и не менее, чем у неё, счастливое «Благодать какая…» Астрид, поскольку отвернуться возможности не было (мешала собака), зажмурилась, чтобы ненароком не увидеть его, и старательно изображала глубокий сон, пока не заснула по-настоящему.       Проснулась девушка поздно, около девяти. Иккинга, к её счастью, в комнате уже не было, но его подорожная сумка лежала на кровати, показывая, что он где-то недалеко. Девушка с наслаждением потянулась и, решив не откладывать то, ради чего приехала сюда, умылась в тазу, оделась, не забыв поддеть жилет, переплела косу и спустилась вниз: нужно было позавтракать, накормить Верную и ехать к королю. Она не знала, пустят ли её вообще в замок и страшно волновалась из-за этого.       «А что, если Его Величество не захочет меня выслушать? Что тогда делать? Храйк говорил, что раз в месяц он принимает просителей из народа сам, но когда именно? Эх, у кого узнать бы… А если назваться гонцом и сказать, что у меня послание? Попробую так».       Стоя на лестнице и оглядывая забитый зал в поисках места, она услышала голос Иккинга, крикнувший:       — Волкодав, давай к нам!       Сотник с двумя мужчинами расположился в углу за шестиместным столом и Астрид ничего не оставалось, как присоединиться к ним.       — Доброе утро, лэрды. — Она, чуть склонив голову, поприветствовала их. — Не помешаю?       — Да садись уже! — хлопнул по скамье Иккинг. — Знакомьтесь: это Асвальр Хиффернан, сын Хофера Одноногого из Слайбрена, а это, — поочередно указав на собеседников, представил их юноша, — Борк Грайсен и его сын, Глейв Грайсен, они из Триссена.       — Что будете заказывать? — обратилась к ней подошедшая подавальщица. Изучив список, девушка выбрала жареную курицу с картофелем, острую заправку и отвар шиповника.       — Ты каким ветром здесь? Вроде в Лестерг собирался, а оказался в столице раньше меня, — спросил Иккинг. — И где Храйк?       — Из-за ранения я не смог добраться до порта и передал письмо со знакомым, которого встретил в Горшваге, и после выздоровления поехал сюда. А лэрд Фергюсон остался у знахарки. У него там… – Астрид улыбнулась, — личный и очень симпатичный интерес.       — Да-а, Фрайг рассказал, как она его пользовала, — передернулся юноша. — Жуть, да и только. А ты как?       — Она помогла мне, как видишь, даже шрамов не осталось. Если что, рекомендую обращаться.       — Далековато. Так зачем ты сюда приехал? — снова спросил юноша, потягивая пиво.       — Я ж говорю: дела. Честно говоря, уже задница болит от седла, поскорее бы домой, но пока не могу.       — Асвальр, насчёт дома… мне надо кое-что сказать тебе… — помрачнев и посерьезнев, тихо сказал сотник. — В общем, прошёл слух, что на имение твоего господина напали и все убиты. Я сожалею, но возвращаться тебе некуда.       Астрид не пришлось притворяться. Фраза «Все убиты» разбитым зеркалом дробилась в голове, впиваясь осколками в сердце. Девушка побелела, изменилась в лице и Иккинг поспешил придержать друга за плечо.       — А леди? Её… их тоже? — спросила Астрид. — Госпожа была мне как мать…       — Говорят, что госпожу Скайлорсонн, как и юную леди не нашли, может, они и живы. Это случилось где-то месяц назад, наверное, сразу после того, как ты уехал. Не иначе, как Боги спасли тебя.       Иккинг поднял руку, подзывая подавальщицу и попросил кувшин вина. Разлив по кружкам алый напиток (более крепкого алкоголя в харчевне не подавали), поднял свою и предложил выпить за почивших. Астрид, поднявшись вслед за ним, молча выпила, её сотрапезники — тоже, отдавая последнюю дань мёртвым. Пустота и горечь внутри — все, что она чувствовала, ведь все, кого она знала, мертвы, судьба матери и отца неизвестна. Она ощущала себя совершенно одинокой. Во всем мире у неё остались Хофер, отец и Торар. Три родных человека где-то на просторах весеннего Хильдмарра.       — Я сейчас еду в замок, надо отчитаться о доставке груза, а потом можно ещё посидеть, поболтать. Ты надолго тут?       — Дня на три, не знаю. Иккинг, а можно я с тобой? — взмолилась девушка. — Мне очень надо в замок!       Немного подумав, юноша кивнул и девушка, дожевав завтрак, побежала наверх.       — Ну что, — обернулся Иккинг к молчавшим все это время мужчинам, — похож ли он на крестьянку?       — Нет, но коса у него завидная: чтобы такие узлы вязать, надо волосы ниже плеч иметь, а то и длинее.       — Я видел его в деле: Асвальр хороший лучник и отчаянный охотник. Ни одной девице не придёт в голову выйти одной против пятерых волков.       Грайсены после этого почти сразу расплатились и ушли. Этих двоих Иккинг встретил в Хрошбарге и с ними же приехал в столицу. Отправив отряд в казарму, а сам, поскольку разругался с квартирной хозяйкой, остался в харчевне вместе со спутниками. Грайсены были охотниками за беглыми, искали по поручению какого-то лэрда сбежавшую рабыню и Асвальр их заинтересовал. Как оказалось, он отдаленно походил по описанию на ту девушку и они, узнав, что Иккинг знаком с ним, попросили о встрече, чтобы опровергнуть или утвердиться в своих предположениях.       Иккинг, расплатившись и, чтобы не терять время, выйдя во дворик, прилегающий к харчевне, выловил конюшего, здорового детину с глупым лицом, и приказал оседлать коней. Астрид же схватила сумку, в которой так и лежало написанное для отца месяц назад матерью письмо и, заперев дверь (собаку после раздумий пришлось оставить с утешительным презентом в виде остатков курицы), бегом скатилась вниз.       — Быстро ты. И кстати, вчера я когда внизу сидел, никакой девицы не заметил, кроме хозяйки и подавальщицы. Куда делать твоя гостья? Испарилась?       — Я был один. Просто две недели без бани, грязный как золотарь, только разделся, а тут вы… Ляпнул первое, что в голову пришло.       — Вон оно как! А чего не открыл, ещё и послал, куда Тор козлов не гонял?       — Говорю же, устал сильно, голова не работала. Поехали уже.       Дорога к дворцу, более проходившему на ощетинившегося иглами шпилей ежа, заняла около двух часов: время было оживлённое и на улицах было не протолкнуться. Иккинг, устав лавировать и огрызаться с похожими, свернул в узкую боковую улочку, решив объехать столпотворение на главной.       — Приготовь кинжал, тут быстрее, но может быть небезопасно. Городская стража совсем мышей не ловит, всякой мрази развелось, как крыс в свинарнике, — не оборачиваясь к спутнику, произнёс Иккинг, вытаскивая оружие.       — У тебя странный клинок, я ещё тогда заметил. Что это?       — Это сабля. Она легче, чем привычные нам мечи и это рубящее, а не колющее оружие. Я некоторое время жил в Серкланде и привык к ней, но и мечом могу драться не хуже. Как насчёт размяться вечером?       — Не против, — моментально согласилась Астрид, предвкушая интересный поединок.       Вопреки опасениям юноши, никто не решился напасть на сотника королевской стражи, и до неприметной двери в западной стене они добрались без проволочек где-то за час, по пути делясь впечатлениями и байками. Как объяснил Иккинг, это вход для слуг, работающих в замке, и им частенько пользуются стражи и те, кто не хочет долго стоять у главных ворот и знает о нём. Но эта дверца, опплетенная девичьим виноградом, очень хорошо охранялась, и Астрид поняла, как ей повезло, что Иккинга занесло в поисках ночлега в ту же харчевню, что и её: дотошностью осмотра и вьедливости вопросов был бы доволен даже скурупулезный в делах безопасности Хофер, и только поручительство сотника спасло её от ещё более тщательной проверки.       — Уф, наконец-то!       — Ребята не зря свой хлеб едят, Зортан с них три шкуры бы снял, пропусти они тебя просто так.       — И так каждый день и каждого проверяют? — спросила Астрид. — Хелева работёнка!       — Да, даже тех, кто работает тут всю жизнь. Порядок есть порядок, но скука смертная! Куда как лучше мотаться с поручениями по стране, как я со своими. Тебе куда надо-то?       — Вообще-то мне, — замялась Астрид, — к королю. Письмо у меня к нему.       — М-да, — почесал затылок юноша, — а ты сам в секретарскую дорогу найдёшь? Обычно гонцы письма там оставляют, а секретари их сортируют и передают Его Величеству для изучения по мере важности, потому что иной раз такие опусы встречаются — не приведи Тор!       — Мне велено лично в руки отдать и ответа дождаться. Неужели никак нельзя?! — воскликнула девушка.       «Неужели все зря?! Почти два месяца пути по бездорожью и всё впустую?!»       — Ладно, не кисни, — хлопнул её по плечу сотник. — У меня там подруга есть, пойдём, проведу. Может, она чем и поможет, правда, если настроение будет хорошее.       Оставив лошадей, они прошли через огромную кухню и Астрид, чтобы не отстать и не потеряться, машинально взяла Иккинга за руку.       — А эта знакомая… Девушка твоя? — полюбопытствовала девушка, когда они шагали по тёмным коридорам. Для более быстрого перемещения сотник опять-таки выбрал те проходы в замке, которыми преимущественно пользовались слуги и стражи, и девушке не удалось полюбоваться на внутреннее убранство замка, о котором ходили легенды.       — Нет, просто друг. Бель иногда слишком… слишком Бель. Это не объяснить словами. Познакомишься — поймёшь, что я имел в виду.       Приоткрыв дверь, юноша сначала осторожно высунул голову, чтобы убедиться, что они попали куда надо и та самая таинственная Бель, в чью, как оказалось, личную комнату они пришли, бодрствует. Не то что что она его стеснялась: за годы дружбы в каком только виде они друг друга не видели, но Асвальр был посторонним человеком, а вид красавицы-блондинки в длинной, но полупрозрачной рубашке с пеной кружев (в которой обычно и спала Изабель) мог смутить и более морально устойчивую личность. Бель, к облегчению юноши, была одета и сидела за работой спиной к визитерам. Заслышав шорох, девушка спокойно поднялась, обернулась и в нос Иккингу упёрся арбалетный болт. Астрид выхватила кинжал: как-то не так она представляла себе юную придворную леди, хотя… кто бы говорил, сама-то не лучше.       — Бель, спокойно! — просипел парень, медленно отводя небольшой арбалет в сторону. — Это всего лишь я.       — А это всего лишь твоя очередная несостоявшаяся смерть. Сколько раз я просила тебя не подкрадываться, тихушник троллев! Я ведь могла и нож кинуть, и выстрелить не глядя! Иккинг, разве можно так пугать, мы народ нервный, прибьем и не заметим! — ответила Бель, опуская руку. Щелкнуло и арбалет, сложившись, спрятался под рукавом.       — Тебя напугаешь, как же! Сама кого хочешь к Хель отправишь, — улыбнулся в ответ сотник, по-свойски обнимая девушку. Асвальр заметила, что он что-то шепнул ей на ухо.       «Секреты? Интересно, что связывает простого сотника и придворную леди, причём настолько, чтобы он знал тайный ход в её покои? Может, она — его возлюбленная? А что, они неплохо смотрятся вместе. Эта Бель красивая, правда, лицо чуть длинновато, но в целом очень ничего: глаза большие, стройная, высокая, с характером, и скорее всего родовитая донельзя. Но это — не моё дело». — подумала Астрид.       — Итак, — вспомнив об этикете, торжественно произнёс парень, — это — мой знакомый, Асвальр Хиффернан, новый ученик Храйка (при этих словах светлые бровки девушки сложились забавным домиком), а это — леди Изабель Стурлусон, дочь Его Величества Асхольма ХI Справедливого, третья наследница короны Хильдмарра.       — Леди Стурлусон, принцесса, — церемонно поклонилась Астрид, едва ли не присев в реверансе. — Фригг ради, простите за вторжение! Если бы я знал, куда Иккинг меня поведёт, то никогда бы…       — Да ладно, всё нормально.— отмахнулась леди и, плюхнувшись на кровать, закинула ногу на ногу. Под красной юбкой простого домашнего платья у неё оказались короткие, до середины голени, коричневые штаны. — Друг Иккинга — мой друг. Ты как, просто проведать пришёл или по делу?       — И так, и так. Ему, — Иккинг указал на друга, — очень надо сегодня передать королю письмо и получить ответ, дело государственной важности. А я так пришёл. Как там твои братцы проживают? Дагнарр ещё не женился?       — Ага, заставишь Дага, как же! Как только отец начинает разговор об этом, у него находятся важные дела. А по поводу письма… Могу я взглянуть на него?       — «Взглянуть» в смысле «прочитать»? — напряглась Астрид.       — Нет, мне нужно лишь вскрыть конверт и оторвать кусочек бумаги. Через меня проходят все послания, адресованные отцу, и я должна убедиться, что оно не отравлено и в нем нет других сюрпризов, способных отправить его в Вальхаллу раньше срока, — спокойно ответила Изабель.       Астрид, поколебавшись, протянула изрядно помятый конверт с сургучной печатью, на которой чётко виднелись лис, сойка и еловая ветвь.       — Ты привёз это из Чернолесья? — резко выдохнула принцесса, едва взглянув на печать и почти выхватив послание из рук.       — Да, — не стала опираться Астрид.       — Иккинг, выйди на минутку, — приказала девушка, поднимаясь и направляясь к столу у окна, под которым стояли ящики с письмами и свитками, а сверху — большая чернильница, множество очинённых перьев и маленьких стеклянных бутылочек с разноцветными жидкостями и порошками.       — Но…       — Выйди, я сказала и подожди за дверью. Нам с юношей надо побеседовать с глазу на глаз, да, Асвальр? — выделив голосом последнее слово, повторила принцесса.       Иккинг, недовольно ворча, все же вышел, а Изабель, тут же направив на девушку взведённый арбалет и бросив: «Не дергайся, пристрелю» ловко поддела сургучную лепешку небольшим ножичком, пробежалась глазами по строчкам.       — Идём со мной, — схватив гонца за руку, дернула канделябр на стене и потащила ничего не понимающую девушку в открывшийся проход.       — Куда?       — Такие новости лучше узнавать из первых уст. Ты ведь была там тогда, верно? Асвальр отметила это «была» и не стала отрицать. Видимо, было что-то в письме, что подсказало принцессе, кто перед ней на самом деле. Да.       — А Иккинг знает, кто ты? — продолжила допрос Бель.       — Нет.       — Ну и ладно, так даже интересней. Только не прибей его, он порой бывает невыносим, и тоже очень любит прятки и секреты.       Астрид хихикнула:       — То же самое он сказал и о вас, леди.       — Что есть, то есть, это у нас семейно-наследственное, — не стала опираться Изабель. — Пришли. Паутину с макушки стряхни, как-никак к королю идёшь.       Девушка нажала на немного выступающий из кладки кирпич и стена разъехалась. Они вышли в коридор, повернули направо и оказались в огромном зале. Справа от входа висела огромная карта мира, одну из стен занимало три больших окна от пола до потолка, до половины украшенных витражными вставками. Забранные в красивые складки тёмно-синие, королевского цвета ламбрекены были отодвинуты, открывая чудесный вид на город внизу. Посредине стоял длинный стол, за которым восседал Совет Пятидесяти во главе с королём. Два кресла справа пустовали. Появление немного пыльной и помятой, но по-прежнему прекрасной принцессы не осталось незамеченным. Лэрды поспешили подняться, приветствуя её и бросая любопытные взгляды на её спутника.       — Отец, у меня важные новости! Я созываю Совет Трёх! — не удостоив ни одного из придворных и кивком, с порога крикнула Изабель.       — Ты нашла себе жениха, сестра? — хохотнул сидящий по левую руку от короля рыжеволосый полноватый мужчина с коротко острижеными волосами и клиновидной бородкой. На вид ему можно было дать около двадцати зим.       «Принц Дагнарр», — догадалась Астрид.       — Изабель, что случилось? — встревоженно спросил другой, как две капли воды похожий на принцессу парень, что сидел справа от трона. Такие же светлые, как и у неё, волосы и глаза, немного вытянутое лицо, только более резко очерченный подбородок и широкие плечи.       «Принц Заккариан. Они и впрямь близнецы».       Асвальр знала, что король был женат два раза: Изабель и Заккариан были детьми от его первого брака, а Дагнарр — от второго.       — Ваше Величество, вот, прочтите и решайте сами, важно это или нет. Девушка протянула вскрытый конверт Асхольму, тот поднёс к глазам, подслеповато (зрение с возрастом стало всё больше подводить его) прищурился.       — Лэрды, прошу покинуть Совещательный зал, продолжим завтра, — обратился к совету Асхольм и, кивнув сыну, добавил: — Дагнарр, и ты тоже. Как только Изабель выйдет замуж, ты займешь её место на совете, а пока иди.       Младший принц гневно сверкнул глазами, но ослушаться не посмел и ушёл последним. Астрид тоже хотела выйти, но её остановили.       — Садись и рассказывай, — велел Его Величество. — Всё, как есть, всё, что знаешь.       И девушка рассказала всё, с самого начала до тех пор, как пересекла порог этой комнаты. Когда она закончила говорить, король молча поднялся и, подойдя ближе, произнёс:       — Ты принёс важные вести и твой подвиг, как и верность, будет оценен по достоинству. А теперь скажи, как тебя зовут?       Астрид тихо ответила:       — Сейчас меня зовут Асвальр Хиффернан, но мама звала меня Астрид.       — Марэг — сильная женщина и вырастила такую же дочь. Изабель, проводи леди Хофферсон в гостевые покои и распорядись, чтобы ей оказали должное внимание.       — Благодарю Ваше Величество за заботу, но не нужно. Я скоро отправлюсь домой и прошу вас и вас, принц, и вас, принцесса, обращаться ко мне Асвальр и не иначе: я обещал, что не буду использовать имя, данное родителями при рождении, покуда не найду отца или не отомщу. Мой путь ещё не окончен, а сейчас позвольте мне уйти.       — Где тебя искать?       — Я остановился на три дня в харчевне «Весёлый тролль», мне нужно дождаться наставника.       — У тебя есть деньги? Жизнь в Нордвиге дорога, — продолжал спрашивать Асхольм.       — Да, у меня есть всё самое необходимое. Я привык.       — Вот, возьми. Это — самое малое, чем могу помочь дочери своего друга. — Он снял с мизинца печатку с гербом Хильдмарра и вложил в её ладонь. — В любом доме тебя примут.       — Благодарю.       — Я попрошу тебя задержаться в городе на десятицу, не более. Нам нужно немного времени, чтобы собрать людей и ты поедешь с ними.       — Если возможно, я бы хотел, чтобы отрядом командовал десятник Храйк Фергюсон или сотник Иккинг. Родового имени его, к сожалению, я не знаю, но он хорошо показал себя в Волчьей лощине и я обязан ему жизнью.       — Они оба, кстати, не в курсе, кто есть кто, — непонятно добавила Изабель. Заккариан усмехнулся, Астрид напряглась.       — Не в курсе, значит? — неожиданно рассмеялся Асхольм. — Странные шутки у Богов. Ладно, пусть будет он. Изабель, проводи и попроси кого-нибудь, чтобы леди вывели из замка, а то я сам иногда путаюсь в коридорных переходах и начнём Совет Трёх: предавший один раз предаст дважды.