Ну и что,что я псих?

      Они лежали на кровати и смотрели в потолок. Храня нерушимое молчание, они тем острее заставляли ощутить свое присутствие. Молчание было невыносимо громким и резало слух так, словно ножом проводили по старому отварительно-грязному стеклу. Нож — заевшая мысль, поглащающая все больше и больше разума каждого из них. Стекло — время, которое, казалось, длилось противно долго, от чего становилось тошно и хотелось зарыться, сбежать, умереть, но они оставались на местах, продолжая лежать и смотреть на серый потолок, каждую трещину которого уже успели выучить.       Они порицали друг друга, но все же оставались в одной кровати. Ненавидили до боли в костях, но все равно слушали дыхание друг друга, словно это последний вдох. Они не говорили ни слова, но только один из них понимал, что только в молчании и мраке можно возродить то, что составляет суть искусства любить.       Он, осознавший цену молчания, крайне нуждался в помощи, но гордость у него была непомерная. Не желая унижаться, не желая склоняться перед кем бы то ни было, он тратит себя впустую, продолжая молчать о важном, думая, что она обязательно поймает его пустоту и отреченность. Он убежден, что, только отказавшись от призвания, он сохранит себя, но было бы что сохранять. Он умерщвлял свои чувства, умерщвлял свою память; он ускользал из своего «я» в тысячу чужих оболочек.       Он думал, она поймет.       Она обязательно должна понять его.       Как иначе? — Зачем ты помогаешь мне?       Драко посмотрел в её глубокие глаза: — Не знаю. Я чувствую, что это должно быть правильно.       Закрыв глаза, Гермиона шумно выдохнула: — Знаешь, Драко, сейчас мне хорошо. — Пару часов назад ты говорила иное. — Я не об этом… — собравшись с мыслями Грейнджер повернулась к нему, — я имею ввиду, что повседневность засасывает, и многие важные вещи, события, уходят из памяти, отдаляются как холодные старые звезды.       В его взгляде отчётливо проступает растеряность.       Гермиона продолжила: — Вся моя жизнь была по расписанию и только моменты, когда мы с Гарри и Роном бежали всех спасать, приносили мне хоть долю удовольствия. И не смотря на потери, я живу этими моментами. Пускай мне сейчас очень страшно, но я счастлива, что ты появился в моей скучной жизни, с тобой каждый день, как новое приключение, пусть и столь кровавое и опасное. — Я могу счесть это за комплимент? — Драко ухмыльнулся. — Эй! Я говорю на серьёзные темы, между прочем, дурак, — казалось бы, ему пора было уже бежать, но Гермиона лишь улыбнулась ему. — Именно поэтому ты мне и нравишься, Грейнджер.       На миг тишина пронзила комнату. — Что? — не поняла Гермиона. — Мерлин, — Малфой вздохнул, — как бы тебе сказать, кхм, чтобы ты не надумала себе ничего. — Скажи как есть, — потребовала гриффиндорка.       На этот раз Драко присел на кровати и запустил руку в свои белоснежные волосы.  — Ты мне симпатична.       Мурашки на теле Грейнджер стали покрывать её тело, а сердце билось намного чаще. — С тобой приятно общаться. По сравнению с этими жирными остолопами, я имею ввиду Кребба и Гойла, ты просто Мерлин во плоти. В отличии от всех слизеринских шалав, ты очень мила и естесственна, храбра и отзывчива, — Румянец начал приливать к щекам Гермионы. — И не смотря на многочисленные убийства, ты продолжаешь искать это, понимая, что идёшь на верную смерть.       Грейнджер медленно придвинулась к Драко. Сейчас, она безумно хотела отблагодарить его за все эти слова: — Драко. –Да? — Я могу тебя поцеловать?       Вместо ответа он притянул её к себе и нежно коснулся её губ своими. В этот момент каждый кусочек её тела почувствовал себя нужным; она неуверенно ответила, прикрыв глаза. Эти двое, в недалёком прошлом друг друга ненавидящие, слились в одно целое, которое светилось от счастья.       Его светлые волосы, все время падавшие на лоб, она убирала, смотря ему в глаза. А он в ответ все углублял поцелуй, не желая от нее оторваться, словно это последний момент, когда он сможет к ней прикоснуться, прочувствовать её запах, посмотреть в её глаза и понять, что в них он что-то значит. Не просто как человек, который когда-то помог, не как человек, к которому она питала ненависть, а как тот, кто засел внутри её, внутри её мыслей и снов. — Ты мне тоже симпатичен, Драко.

***

— Значит, — ходил из угла в угол Малфой, — вы обе не собираетесь рассказывать, почему, черт побери, одна бухая в хлам, а другая вся в синяках? — он взглянул на девушек, одна из который вызывающе смотрела на него, желая вызвать у него отвращение для быстрого ухода из этой, ей ненавистной, комнаты, а вторая, держа бутылку огневиски в руках, лишь громко вздыхает, протирая слёзы, которые никто не думал, что когда-нибудь кто-нибудь да увидит. — Драко, пожалуйста, — Мориарти подняла на него взгляд, — дай мне уйти. — Ты выглядишь жалко, Мориарти, — с отвращением произнес Драко. –Малфой! — строго прикрикнула Гермиона.– Будь толерантен, пожалуйста. — На самом деле он прав, она на самом деле выглядит жалко, — сказала Роуз, осматривая рядом сидящую девушку. — По крайней мере лучше, чем ты, –парировала Сабрие. — Я же не выгляжу, как побитая собака в подворотне. — Хотя бы счастливая собака, а не как многострадальная швабра. — Прекрасное сравнение, Виктория. — Заткнитесь, вы обе! — Малфой обвел их взглядом.– Насколько нужно быть тупыми, чтобы ночью ходить где попало, зная, что вас могут убить? — Убивают магглорожденных или тех, кто к тебе клеится, Малфой, — сказала Виктория. — А мы однозначно не подходим ни под что. Ну или только я не подхожу, — девушка улыбнулась так, что, казалось, она убила трёх человек из-за того, что они съели её зефир или что-то в этом роде. — Знаете, если следующая умрет Мориарти, то я даже не удивлюсь. — Знаешь, если следующая умру я, то я буду очень благодарна убийце за то, что лишил меня возможности видеть твое паршивое лицо, которое напоминает отсталую, потасканую кошку, — девушка отвела взгляд от возмущенных Драко и Гермионы, которые приняли решение наблюдать за двумя девушками, и перевела его на Роуз. –То есть я, по-твоему, отсталая, потасканая кошка? — возмущенно спросила Виктория. — Ой, я сказала, кошка? Прости, я хотела сказать шлюшка, — интонационно выделив последнее слово, девушка встала с дивана. — И это мне говорит главная подстилка школы?       В ответ девушка лишь улыбнулась, направившись к двери. По пути проклинала каждого в этой комнате, начиная с себя. — Стоять! — остановил её Драко. — Дверь заперта, и ты не выйдешь, пока не расскажешь, что произошло.       Громко фыркнув, девушка повернулась и была готова убить парня: — Почему бы тебе просто не отвалить от меня? У меня просто не было настроения, вот я и пила. — Мориарти, ты слишком сильно нервничаешь для той, у кого просто не было настроения, — сказала Гермиона. — Мерлин, — вздохнула де Роуз, — если я сейчас всё расскажу, вы отсохнете от меня? — Сразу же, как только мы захотим этого? — Тогда слушайте. Мне даже не стыдно об этом говорить.       «Комната, освещённая в красные цвета, была полна стонами, ударами и хлопками. Девушка в ошейнике, ремнях и с рыжим, лисичьим хвостом подчинялась парню, в глазах которого горело желание. — Встань на четвереньки, — приказал он, чему она покорилась.       Он медленно провел плёткой по её спине, ответом на что были тихие стоны, всё больше возбуждающие, и в конце, ударив девушку по заднице, где остался след, грубо поцеловал её, давая понять, что так просто она не выйдет из комнаты. — Вставай.       Девушка встала на колени. Медленно расстегнув ширинку на штанах Тео, она достала пульсирующий член. Роуз начала медленно водить руками вдоль, и, получив очередной удар по излюбленному месту Нотта — заднице, девушка, приблизив мужское достоинство к губам, начала его облизывать, выводя языком узоры, а следом и взяла его в рот. — Да, детка, — стонал Тео, начиная тихо двигаться навстречу ее рту. Парень собрал ее волосы в кулак и это придавало некую кровожадность, которую можно было прочитать в его горящем взгляде.       Спустя пару минут в последний раз облизав член, девушка по приказу повернулась к Нотту спиной, облокотившись о стол. Поиграв хвостом, Виктория игриво посмотрела на парня, который неспеша начал вытаскивать анальную пробку, на конце которой был нацеплен хвост. Проведя им по телу Виктории, начиная с шеи и заканчивая влагалищем, он отбросил его в сторону и резко вошёл в девушку, от чего та прикрикнула, но уже вскоре начала громко стонать, одновременно играя с клитором. — Ты сука, да? — кричал Нотт, ускоряясь. — Отвечай мне! –Да-а, сука, — стонала девушка.       Стоны, удары стола о стену, крики — все это наполняло комнату, и если бы не заглушающее заклятие, то мимо проходящие могли решить, что тут вершится суд над человеком.       Парень резко вышел. –Эй, — возмущаясь, крикнула девушка. — Значит, хочешь меня? –поинтересовался парень, поднимая её на стол и играя с клитором. — Хочу, — девушка посмотрела на него, моля взглядом, чтобы он побыстрее зашёл в неё. — А ещё что ты хочешь? — Тео продолжал мучить девушку, да и себя одновременно, целуя её живот. — Пожалуйста… — Что-что? — Пожа…– не дав девушке договорить, Нотт вошёл в неё.       Медленно двигаясь, он разжигал в девушке желание. Её мольба и стоны были своеобразным утешением его мужского эго, а девушку это ни чуть не смущало. Он любил власть, а она любила его, несмотря ни на что. Несмотря на тех друзей, которые говорят, что он её использует, несмотря на тех девушек, с которыми он заигрывает, потому что она видит, как он смотрит на неё, и это дает ей уверенность в себе и в нем. — Быстрее, — просила его девушка, ответом на что были слабые удары плёткой по груди или рукам, оставляющие красный след, но это её только больше заводило.       Она двигалась ему навстречу, не прерывая темп. Они были одним целом, одним механизмом движения. Он оставлял засосы на её теле, а она взъерошивала ему волосы, постанывая. Он играл с её телом, а она наслаждалась этим. Они дополняли друг друга, как непомерное желание магнитов сойтись.       Сделав последние несколько рывков, девушка выкрикнула имя парня от пика удовольствия, а Нотт оставил своё семя на плоском животе Роуз. — Ты уйдешь? — спросил Тео, одеваясь. — Я бы хотел, чтобы ты осталась. — Я бы тоже хотела, но мне нужно к себе. Я должна помочь Джинни. У неё проблемы, а я могу помочь их решить. — У неё же есть эти два лоха. — Тео… Они и мои друзья. — Я знаю, но, — парень приблизился к ней, — они мне не нравятся, — и поцеловал её. — Я не могу перестань с ними общаться, –шепотом проговорила Виктория, оторвавшись от парня. — Они правда хорошие.       Теодор лишь улыбнулся. — Мне нужно идти, — девушка подошла к двери. — Я люблю тебя. — И я тебя, — она покинула комнату». – И потом вы поймали меня в коридоре, когда я почти дошла до гостиной, –закончила свой рассказ Виктория.       В комнате повисло молчание. Рассказ Роуз оказался слишком красочным, чего никто не ожидал. Девушка смотрела на Гермиону и Драко, облизывая губы и понимая, что они точно не было готовы к этому. –Ну? – прервала она молчание. – Что-то скажите или будете продолжать молчать? Нет, ну я конечно думала, что это вас немного удивит, но не до такой же степени. – Фу, – сказала Мориарти, которая уже села на кресло подальше от всех, – это отвратительно. И тебе это нравится? – А почему бы и нет? – удивленно спросила Виктория. – У всех свои предпочтения. – Ты просто подчиняешься ему, как рабыня! – Классно же. – Нет, это совсем не классно. – Тео хотя бы не выбегает из комнаты рассерженный, в отличии… ты сама понимаешь от кого. – Ты даже не знаешь, что случилось, но все равно лезешь. Тебе так приятнее, лезть без мыла в задницу?       В ответ Роуз лишь громко фыркнула. – Ладно, окей, с Роуз мы разобрались, –сказал Драко. – А теперь ты, – она посмотрел на Мориарти, мирно сидевшей в углу. – Я не хочу рассказывать. – Тогда все подозрения упадут на тебя, –сказала Гермиона. – Мне все равно, Грейнджер. Ты видишь мое состояние? Мне плевать абсолютно на всё. – Слушай, Мориарти, – сказал Драко, –давай ты просто нам всё расскажешь и наконец-то, как ты и желаешь, уйдешь и забудешь про всё это. – Да вот, мне тоже интересно, что у тебя случилось. – Хватит лезть, Роуз. – Нет, Малфой, пусть продолжает. Ей же доставляется огромное удовольствие, когда она вставляет свои слова именно тогда, когда не нужно. Жаль Нотта нет, он бы придумал, как тебя заткнуть. – Очень остроумно, Мориарти. Можешь открывать курсы: «как тупо ранить собеседника или собрание лохов». – Уверена, ты будешь сидеть в первых рядах. – Довольно! – крикнула Гермиона. –Хватит! Ведёте себя, как тупые третьекурсницы. Перестань ломаться, Мориарти, и наконец расскажи, что случилось.       «Темнокожая девушка, лежащая на кровати, извивалась и стонала. Её руки были собраны над её головой, и над ней возвышался парень, медленно движущийся в ней.       Их тела были сплетены воедино. Парень покрывал поцелуями её шею, ключицы, грудь, а она лишь запрокидывала голову назад, наслаждаясь.       Мурашки пробегали по телу от каждого его прикосновения. Плавные движения давали возможность насладиться друг другом в полной мере.       Блейз шептал её имя ей на ухо. Его голос ласкал слух. Каждый его рывок отражался в её взгляде, как полное удовлетворение.       Достигнув пика удовольствия, каждый миллиметр её тела стал километром между ними… – Драко…– крикнула девушка, закончив.       Парень лег рядом и слушал её тяжёлое дыхание: – Ты назвала меня Драко? – спросил он. – Что? –не поняла Сабрие. – Ты назвала меня Драко, – уже утвердительно произнес парень. – Я? Н-нет. Это случайность. – Не очень убедительно, – парень встал с кровати и начал одеваться. – Нет, стой. Это, на самом деле, случайность. Я не хотела, Блейз…       В ответ он молчал, пытаясь быстрее собраться. – Пожалуйста, не уходи… – девушка закуталась в простынь. – Ты назвала меня его именем, и я должен остаться?! – Это было раньше. Раньше я хотела его, но сейчас… Сейчас это не так. – Я тебя не понимаю! Ты встречаешься со мной, ты целуешь меня, ты разговариваешь со мной, я доверяю тебя, я люблю тебя, но ты… – Блейз… – Скажи, ты вообще любишь меня? –Забини уже стоял у двери, держась за ручку. – Я… – она ничего не смогла сказать. Помимо молчания ничего не нашлось. – Так я и думал, – он покинул комнату». – И после я долго плакала, а потом решила напиться, – Мориарти громко вздохнула, поправив локон, упавший на лоб.       Молчание и напряжение между Драко и Гермионой можно было решать ножом. Где это такое было видано, чтобы своих парней называли именами чужих?       Звонкий смех Виктории разрушил тишину в комнате. – Ты просто взяла и назвала Забини именем Малфоя? – девушка рассмеялась ещё больше. – Да, подруга, ты достойны звания «Лучшая девушка». – Заткнись, Роуз, – повысил голос Малфой, – меня уже тошнит от твоего голоса. – Хах, ну действительно. Теперь же тебя твой лучший друг будет ненавидеть. Не завидую я вам, ребята. – Я уже могу уходить? –поинтересовалась девушка, встав с кресла. – Да, иди, – сказала Гермиона и открыла дверь. – Только больше не пей. – Не волнуйтесь, больше вы меня не встретите ночью. Я собираюсь спать на протяжении трёх недель.       Девушка вышла из комнаты. – Да и я пойду, – Роуз подпрыгнула с дивана и направилась к выходу. – Она назвала Блейза твоим именем, –сказала Гермиона и строго посмотрела на парня. – Ты ревнуешь? – ухмыльнувшись, спросил Драко. – Нет, конечно, ничего я не ревную, –скрестив руки на груди, девушка встала со стула. – Ну-ну. Я, конечно, знаю, что я очень привлекателен и обоятелен, что девушки кричать мое имя во время секса с другим парнем, но… – Заткнись! – перебила его девушка, поцеловав.