Держи меня за руку

Астрид, вернувшись с ночного патрулирования, с удивлением обнаружила у себя в комнате Сморкалу. Это был не самый приятный сюрприз, но девушка приготовились выслушать товарища: вдруг у него что-то срочное и не предназначенное для чужих ушей. Пройдя в комнату, девушка устало растянулась на кровати, не обращая на Йоргенсона внимания и бросила: — Быстро выкладывай, что там у тебя и уходи. Сегодня Иккинг прилетает и я хочу выспаться до его появления на Олухе. Сморкала хмыкнул: — Как скажете, миледи. Неужели мой двоюродный братец настолько хорош, что его хватает на всю ночь? Астрид, услышав его слова, резко села и угрожающе произнесла: — Не смей меня так называть. Это право есть только у моего жениха. И да, — девушка обольстительно улыбнулась, смерив парня презрительным взглядом — он настолько хорош, что ты, Йоргенсон, ему в подметки не годишься. Если ты только за этим пришел, то оторви задницу от табуретки и проваливай из моего дома. Девушка поднялась, распахнула дверь, недвусмысленно показывая, что разговор окончен. —  Откуда ты можешь это знать, если не спала со мной? — вставая с табурета в углу, сказал наездник. Он подошел к ней вплотную и, прищурившись, негромко спросил: — Почему всё-таки он, а не я, Астрид? Почему Иккинг? — Ты чего, Йоргенсон? — опешила Астрид. Ей начинал не нравиться этот разговор. И пронизывающе — острый взгляд холодных стальных глаз черноволосого парня ей тоже не нравился. Было в нем что-то липкое и неприятное. Астрид, скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то отгородиться от него, излишне громко сказала: — Я никогда тебе ничего не обещала и не обязана отчитываться перед тобой. Уходи, пока я тебя с лестницы не спустила или не позвала Громгильду. Сморкала сжимает кулаки, прерывисто и тяжело дышит. Её близость, её запах сводят его с ума. Прикрыв глаза, парень едва сдерживает ураган эмоций внутри себя. Астрид… Она выбрала Иккинга и он не вправе рушить их отношения. То, зачем он пришёл сюда, неправильно, но желание обладать, пусть даже силой, этой женщиной, сильнее здравого смысла. Сморкала был истинным сыном своего отца, а Йоргенсоны берут все, что хотят и делают, что хотят, не спрашивая разрешения. Негласный девиз клана звучал так: «Бери от жизни лучшее». Астрид Хофферсон была лучшей, лучшей во всем и поэтому должна принадлежать ему, Сморкале. А она выбрала, тролль его раздери, сопляка Иккинга! — Почему он, а не я? — зло и отчаянно шепчет Сморкала, резким движением прижимая девушку к стене и жадно целуя в шею. Астрид пытается вырваться, но у Йоргенсона железная хватка. Одной рукой он удерживает её воздетые вверх руки, а второй, задрав вверх безрукавку, поочередно больно выкручивает и оттягивает соски. Астрид вскрикивает от боли и бьёт его ногой по колену. — Ставлю голову об заклад — малыш Иккинг так не делал, да? Тебе нравится, Астрид? — ухмыляется парень, продолжая мять и тискать её грудь. — У тебя есть шанс сравнить нас, детка. — Иккинг убьет тебя, Сморчок. Я сама убью тебя. — с ненавистью плюет ему в лицо девушка. Сморкала улыбается и от его улыбки Астрид становится страшно. Он наклоняется к её уху и вкрадчиво говорит: — Плевать, что будет потом. А сейчас ты будешь моей, Хофферсон. Я заставлю тебя хотеть меня. Его не волнует, что уже через час на нежной коже появятся синяки, что за насилие его ждёт кровавый орел. Сейчас в затуманенном желанием разуме юноши не осталось ни одной здравой мысли. Только горячая, одуряюще горячая и трепыхающаяся под его ладонями девушка. То, что она сопротивляется, только сильнее распаляет его. Сморкала рычит ей в шею, окончательно разрывая безрукавку.  — Ты такая нежная, такая…такая сладкая… — шепчет он. — Я хочу попробовать тебя всю… Пальцы юноши нащупывают завязки на юбке и та, звякнув шипами, падает на пол. Ладонь скользит вниз, два пальца безошибочно находят чувствительную точку. — Сморк… М-м-м! Йоргенсон ловит её стон губами и, надавив коленом, заставляет её развести бедра и прижимается теснее, продолжая двигать пальцами внутри, чувствуя влагу.  — Ты мокрая, Астрид… Ты хочешь меня… — севшим голосом произносит Сморкала. Меня, а не Иккинга. Он расстёгивает ремень, поворачивает её лицом к стене и связывает запястья девушки. Астрид чувствует, как Сморкала резким движением стягивает с нее узкие брюки, чувствует его ладони, оглаживающие бёдра и спину, чувствует его возбуждение через плотную ткань штанов и рефлекторно сжимается. — Ненавижу… — одними губами произносит она. Сморкала смеётся: — Ненавидишь и все – таки стоишь передо мной, как последняя шлюха в дешёвом портовом трактире, стонешь на моих пальцах…  — Опусти и никто ничего не узнает. — Астрид предпринимает попытку достучаться до здравого рассудка юноши.  — Ты и так никому не скажешь. — пытаясь одной рукой удержать девушку, а другой – снять штаны, хрипит Сморкала. — Ты будешь молчать, потому что не захочешь позора. Он на миг ослабляет хватку. Астрид, вывернувшись, наотмашь бьёт его по лицу и отпрыгнув к кровати, хватает со стены меч, разрезает путы. Перехватив оружие поудобней, произносит: — Убирайся к чертям и жди вызова на тинг. Клянусь, что этот меч напьется твоей крови, но только после суда. Пусть всё будет по закону. Сморкала, ухмыльнувшись, стирает кровь с разбитой губы:  — Жаль, ты много потеряла.  — Убирайся! Юноша уходит, а Астрид, проследив его путь из окна, отсылает записку отцу с Жуткой Жутью и только тогда в изнеможении падает на кровать. Плечи девушки мелко дрожат, она чувствует себя грязной и больше всего хочет смыть его отпечатки со своего тела. Сморкала… Не Дагур, не Вигго — Сморкала Йоргенсон хотел изнасиловать её и у него это почти получилось. Астрид размазывает слезы по щекам, укрывается одеялом и вскоре, обессилев от рыданий, засыпает.