Держи меня за руку

Астрид! — Торар Хофферсон, едва не сорвав дверь с петель, влетел в комнату. Получив послание, мужчина быстро, насколько позволяло могучее телосложение и медлительный Громмель, направился домой, не забыв, однако, отправить почтовых дракончиков к готи и Стоику. Увидев разорванную одежду дочери, брошенное около кровати оружие (неслыханное для Астрид дело) и скрючившуюся под одеялом хрупкую фигурку, мужчина скрипнул зубами. На скуластом, изрезанном шрамами и морщинами лице заходили желваки. Желая удостовериться, он подошел ближе и, чуть сдвинув одеяло, взглянул на спящую. Спутанные волосы, ссадины на лице и запястьях, покрасневшее и опухшее от слез лицо… — Астрид, девочка моя… О Боги…- одними губами выдохнул Торар.— Это правда… Этот ублюдок посмел коснуться тебя… От его голоса и прикосновения Астрид дернулась, но не проснулась, лишь сильнее сжавшись и всхлипнув, прошептала: " Не надо, Сморкала… Я не хочу… Не трогай меня…» Хофферсон сжал кулаки. Он увидел и услышал достаточно. Тихо, стараясь не разбудить девушку, он вышел и спустился вниз. Нога подвернулась на чем — то круглом и Торар, чуть не упав, с удивлением увидел раскатившиеся по ступеням жемчужины, но сейчас было не до того. «Если…если этот слизняк успел, то пожалеет, что вообще родился на свет! Я сам намотаю его кишки на топор и размажу мозги по арене!» Любой на Олухе знал, что закон неумолим и непреклонен: за насилие виновного в любом случае ждала смерть, но, дабы месть была законной, мужчине нужны были свидетели, поэтому он нетерпеливо мерил шагами комнату, дожидаясь готи и вождя. Даже если Астрид и смогла отбиться, на что воин очень надеялся (не зря же он начал тренировки, как только она начала ходить), Сморкала попытался и уже это было непростительно. — Где их тролли носят! — прорычал он, обрушивая удар на ни в чем неповинную столешницу.- Йоргенсон уже десять раз мог улететь с Олуха! — Возьми себя в руки, Торар. Если это правда… Хофферсон резко вскинул голову. В светлом прямоугольнике распахнутой двери маячил Стоик. — Что значит " если»? Я сам, своими глазами видел синяки на её лице и руках! — не в силах больше сдерживать эмоции, яростно закричал Торар. — Успокоиться, говоришь?! Да я этого ублюдка голыми руками придушу! Стол, не выдержав повторного удара, раскололся. — Ты говорил с ней? — Нет, Астрид спит. Я ждал вас, но и во сне она назвала имя Сморкалы Йоргенсона. Не хочешь же ты сказать, — нехорошо прищурился Торар — что моя дочь лжёт? Зачем ей это?  —Нет, я этого не говорил, но надо как следует разобраться. Обвинение слишком серьёзное, не стоит горячиться. Готи, осмотри и успокой девочку. Нам надо потолковать наедине. Целительница, кивнув, поспешно отправилась наверх.  — - В чем дело, Стоик? — желчно усмехнулся Хофферсон.- Собираешься покрывать племянничка?  — И в мыслях не было. Если Сморкала виноват, он предстанет перед тингом и понесёт должное наказание.  — Тогда что? Что ты хотел сказать?  — Дело в том…- начал вождь. Скрипнула дверь и готи, улыбаясь, спустилась и, поманив Торара пальцем, сунула ему под нос бумагу с письменами.  — Что?! Как в тягости?! Какой — такой второй месяц?! — взревел Хофферсон, рванувшись ко входу и вытаскивая топор из — за плеча. — - Где твой щенок, Стоик?! Он уже дома?!  — " Угу, едва успел коснуться земли и уже влип в историю. Вполне в стиле Иккинга» — вздохнул Стоик, и, схватив друга за рукав, принялся увещевать его:  — Ну ладно тебе, они не первые не последние…  — Ты знал…- воскликнул Хофферсон. — Знал об этом и молчал!  — - Не знал, но догадывался.— возразил Стоик и перешёл в атаку. — А о чем ты думал, отпуская Астрид с ним на всю ночь? Им уже по девятнадцать, они помолвлены и любят друг друга! Торар опустил оружие. — Поверь, — продолжил вождь, — я говорил с сыном не раз, но когда молодежь слушала стариков! Я не думаю, что Иккинг силой принуждал Астрид. Не таков мой сын, нет.  — Угу, один уже попробовал и наверняка получил. — с гордостью произнёс Хофферсон и вздохнул. — О Тор, за что мне это! Я ведь так хотел сына, воина, наследника, а боги послали мне дочь! От женщин одни проблемы!  — Пойдём, послушаем, что скажет Астрид, а потом обсудим свадьбу. Иккинг женится и признаёт ребёнка, уж я об этом позабочусь.И кто знает, может, она родит мальчика. — Пусть только попробует этого не сделать! Астрид, по — прежнему замотавшись в одеяло, сидела в постели. Около неё, успокаивающе приобняв за плечи, пристроилась готи.  — Ты сказала им? — прихлебывая мятный отвар, спросила Астрид. Старушка кивнула. Девушка понурилась: — Отец убьет меня. Готи снова кивнула. — Нет, сначала он убьет Иккинга, за то, что тот соблазнил меня.— поправилась Астрид, но, видимо вспомнив, как это было, с усмешкой добавила:— Хотя, кто кого соблазнил, вопрос. " Неужели Иккинг сопротивлялся? " — серые глаза готи смеялись.  — Можно и так сказать, но ты же понимаешь, что у него не было ни единого шанса!— заявила Астрид и ойкнула, закрыв рот ладошкой, увидев входящих вождя и отца.  — - Вот видишь, а я что тебе говорил! — хмыкнул в бороду Стоик, услышав последнюю фразу девушки. — Где же бедному мальчику устоять перед таким натиском!  — Астрид, — рявкнул Торар —кто отец твоего ребёнка?  — - Иккинг. — опустив очи долу, пролепетала девушка. — Ты была с кем — нибудь, кроме него? — продолжал допытываться он. — Нет. Я могу поклясться в этом.  — Хорошо. А теперь подумай, прежде чем ответить, подумай хорошенько, потому что от этого зависит жизнь этого охламона. Ты любишь Хэддока?  — Да, отец. — твёрдо ответила Астрид, вскинув подбородок и не задумываясь ни на секунду.— Люблю. И если вы решите изгнать его, уйду с ним.  — Не горячись, дочка. — осадил девушку Стоик. — Могу я так тебя называть на правах тестя? — Д-да, конечно. — опешила Астрид. — Вот и хорошо. Так, с этим разобрались. — довольно произнёс вождь и голос его посерьезнел. — Расскажи, что здесь произошло. Астрид, не отвечая, поднялась и приспустила одеяло с плеч, обнажая ключицы и шею.  — - О милостивая Фрейя…- разглядев уже почерневшие отметины, охнул Стоик и отвернулся. — Достаточно.  — Ты можешь поклясться на Мьйольнире, что это сделал Сморкала Йоргенсен и ты не провоцировала его?  — Да. — поправив одеяло и вернувшись на кровать, ответила Астрид.  — Он…вы… — мужчина соединил ладони.  — Нет! Он держал меня, но я вырвалась… Это...это было ужасно… Готи притянула к себе рыдающую девушку и с укором посмотрела на мужчин. " Шли бы вы отсюда " — без труда читалось в её взгляде.  — Я разбила ему губу… Там, у стены, кровь…- не оборачиваясь, через слёзы пробормотала Астрид. — Я понимаю, что тебе тяжело, но мы должны были знать. Отдыхай. Завтра тебе понадобятся все силы.  — Вождь, а Иккинг… Он уже вернулся? — спросила девушка.  — Да, он прилетел часа два назад и почти сразу ушёл к тебе.  — Но я не видела его.— нахмурилась Астрид. — Может, он в кузнице? — Возможно, что так. Торар, вспомнив о находке, осторожно спросил:  — Астрид, ты утром не теряла нитку жемчуга? Девушка непонимающе уставилась на отца: — Нет, ты же знаешь, я равнодушна к безделушкам. А что? Мужчина протянул дочери розовую горошинку. — Там целая горсть внизу и стоят они немало. Если это не Сморкала, то, может, их обронил твой нареченный? Глаза Астрид расширились, она догадалась, куда клонит отец:  — Ты хочешь сказать, что Иккинг был тут, когда… И подумал, что я изменила ему? Торар кивнул.  — Я должна найти его и все объяснить!  — Нет, ты останешься здесь. Я сам разыщу Иккинга и поговорю с ним. Но сначала — мужчина хищно улыбнулся — нужно найти Сморкалу.