Держи меня за руку

Ужасное Чудовище, направляемое умелой рукой, тихо опустилось на окраине спящего селения. Как такому крупному дракону удалось проскользнуть мимо бдительных патрулей, неясно, но факт оставался фактом: на Олух в канун Сногглота он прилетел никем замеченный. Любопытный молодой месяц, так некстати выглянувший из — за клубящихся низких лохматых туч, осветил фигуру всадника на его спине, закутанного в длинный плащ из драконьей кожи с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. В руках у незнакомца была большая корзина, из которой доносились тихое сопение и попискивание. Едва когтистые лапы великолепного черно- красного зверя коснулись заснеженной земли, наездник, а точнее — наездница с грацией дикой кошки соскользнула на жухлую траву. Похлопав дракона по спине, она жестом приказала ему затаиться и тот, мгновенно распластавшись как камбала на морском дне, ползком направился к растущим невдалеке раскидистым елям. Незнакомка огляделась, а затем бережно подхватила свою ношу двумя руками и направилась к стоящим в отдалении недавно отстроенным домам, стараясь держаться в тени, хотя её предосторожности были излишни: на улице не наблюдалось ни одной как человеческой, так и драконьей души. Подойдя к окну первого из строений и согнувшись в три погибели, нарушительница несколько минут прислушивалась к доносящимся изнутри голосам, а затем, стараясь не скрипеть по снегу ботинками, пошла дальше. Эта процедура повторялась несколько раз и вскоре стало ясно, что она ищет не приют и ночлег в эту холодную декабрьскую ночь, а конкретный дом. Шорох, поначалу неслышимый, сменился шебуршанием, а попискивание — недовольным хныканьем. — Сейчас, мой маленький, сейчас… Потери ещё немножко…- покачивая корзинку, приговаривала женщина, целеустремленно шагая дальше. Последний дом, почти около леса. Свежие, ещё пахнущие смолой светлые бревна, небольшой крытый навес рядом, высокие крутые ступени. На коньке покрытой металлом крыши красуется искусно вырезанная из дерева голова Ночной Фурии в окружении причудливых завитушек — облаков.  — Кажется, это здесь. — сказала она сама себе и, осторожно поставив корзину на первую снизу ступеньку, поправила волчью шкуру, укрывавшую её сверху. Глубоко вздохнув, постучала в дверь и тотчас метнулась за угол.  — Ну, и кто это вдруг такой вежливый? Рыбьеног, это ты? — раздался звонкий девичий голос на пороге. — Ой, а это что? Кряхтение перешло в плач, который с каждой минутой становился все громче и эхом далеко разносился в тишине. Хозяйка — юная светловолосая девушка в простом голубом платье — почти бегом спустилась вниз, торопливо откинула шкуру и, заглянув в корзину, закричала:  — Иккинг, иди сюда скорее! Бедный малыш! И у кого только рука поднялась!  — Так вот ты какая — Астрид Хофферсон… Хороша, и характер чувствуется. — пробормотала незнакомка и, убедившись, что " подарок" с оханьем и причитаниями забрали в дом, побежала прочь. Вернувшись к месту посадки, свистом подозвала дракона и, лишь взобравшись в седло, обернулась и прошептала, вытирая острые льдинки с длинных ресниц:  — Прощай. Здесь, с ним, тебе будет лучше. Налетевший порыв ветра сорвал покров с её головы. Подобно пламени, в глубокой, мерцающей звёздами синеве зимней ночи вспыхнули и вновь погасли длинные огненно — рыжие кудри. Девушка, торопливо поправив капюшон и натянув полумаску на нижнюю часть лица, коротко приказала:  — Летим домой, Гнев. Нам здесь больше нечего делать.