Держи меня за руку

Когда Торар без стука вошёл в дом Йоргенсонов, он не ожидал увидеть там Сморкалу. Парень спокойно, даже с некоторой бравадой сидел за столом, явно дожидаясь, когда за ним придут. За свои поступки, особенно за безумные, надо отвечать, так учил отец и он не думал сбегать или прятаться. Даже Крювоклыка юноша расседлал и отпустил сразу, как вернулся домой, наказав не возвращаться.  — Щенок! Троллий выкидыш! Как ты посмел прикоснуться к моей дочери?! — взревел мужчина, в два прыжка приблизившись и, сжав горло юноши, поднял перед собой. Сморкала захрипел, схватился руками за его ладонь, пытаясь освободиться, но тщетно. Хватка у воина была стальной.  — Не сдерживайся… — едва слышно просипел Сморкала. Торар отпустил уже начавшего краснеть парня и брезгливо отряхнул ладони.  — Не хочу марать руки.  — Я ничего не сделал. Хэддок успел раньше и, раз не получилось быть первым, то я подумал: почему бы не стать вторым или третьим, верно? Кто знает, с кем она еще спала, пока Иккинг летал к Берсеркам?  — Да как ты смеешь! Удары в челюсть, по колену и в солнечное сплетение заставили парня согнуться в три погибели, но не заставили замолчать.  — Смею что? — глядя на мужчину снизу вверх, серьезно произнес Йоргенсон, сплюнув кровь и выбитые зубы. — Называть твою дочь шлюхой? А кто она после того, как отдалась мужчине до брачных клятв?! Святая Фрейя?! Недотрога Астрид так громко стонала под ним, что слышно было на лигу вокруг. Я видел их так же хорошо, как вижу тебя сейчас. — Заткнись! — порычал Торар, хватаясь за кинжал. Сморкала не стал уклоняться или защищаться. Он выпрямился, подставляя горло под удар и рассмеялся, прислонившись спиной к стене, рассмеялся резко и зло, выплескивая накопившиеся за столько лет боль и обиду.  — Что, правда глаза колет?! Так бей! — закричал он сквозь смех, разрывая ворот рубахи, — Давай, убей меня, вырви глотку, вырежи язык или что ты там еще грозился сделать?! Ну, давай, я не боюсь, только это ничего не изменит! Не я, а доходяга Иккинг, всеми обожаемый и непогрешимый Покоритель драконов в очередной раз показал, что ему плевать на наши традиции и устои, на законы наших дедов! И знаешь что, Торар?! Ему всё опять сойдет с рук! Стоик закроет глаза на шалости любимого сыночка, пожурит за нетерпение и всё! Так было уже не раз и так будет теперь! Почему ему можно, а мне нельзя? Чем он лучше? Ведь я люблю Астрид, люблю, Тор свидетель, а он лишь тешит своё самолюбие! Как же: самая красивая девушка и та не устояла перед драконьей зубочисткой! Торар опустил оружие и тяжело опустился на скамью. Слова юноши — яростные, острые, неприятные, но искренние и правдивые остудили его пыл и гнев. Парень был прав, прав во многом, но его поступок это не оправдывало.  — Она отказала тебе. — спокойно и утвердительно спросил Торар.  — Да. Год назад. - опускаясь на пол, ответил Сморкала. — Она выбрала Хэддока, но я же вижу, что Астрид плохо с ним. Он поглощен заботами о чем угодно, но не о ней. Я смирился с тем, что Иккинг станет вождем, но так и не смог простить ему её слезы. Видят боги, я пытался выкинуть ее из головы, пытался быть другом, даже ухаживал за Хедер, но…  — Но такой, как Астрид, больше нет, да?  — Да. Я виноват, Торар, и вины своей не отрицаю. Ты в своём праве: убей меня и покончим с этим.  — Ишь, прыткий какой! В Вальхаллу всегда успеешь!  — Отец проклянет меня, когда узнает и тогда путь туда заказан.Я уже труп.  — Раньше надо было думать. — А я не думал. Я пришёл поговорить, увидел её и сошёл с ума. Тебе не понять, никому не понять. Вы же все такие правильные. — Как знать… Давным — давно, когда мне было чуть больше, чем тебе, я, путешествуя по Архипелагу, встретил потрясающую женщину: нежную и трепетную, как лесная горлица, прекрасную и гордую, как отточенный клинок, не похожую на других. У неё были такие чудесные зелёные глаза, как весенняя трава...И знаешь что? Она выбрала другого, а я...я ушёл. Уплыл домой. Потом отец подыскал мне невесту, родилась Астрид и я всю жизнь положил на то, чтобы сделать её сильной. Она может сражаться, защищая себя и то, что ей дорого, но защитить своё сердце от чувств не в силах. Я не оправдываю ни её, ни Иккинга, но знаешь, в чем разница между ним и тобой? Иккинг уважает Астрид. Он видит в ней не только женщину, но и друга и зависит от неё так же, как и она от него. Если тебе было так невмоготу видеть их вместе, то ты мог просто покинуть остров, мог прислать отца и посвататься первым, мог вызвать соперника на бой, но не добиваться её силой. Можно заставить испытывать страсть и вожделение, но нельзя заставить любить. Нельзя.  — Как она? Теперь, спустя несколько часов до юноши дошло, что он сделал. Насилие - тяжкое преступление, слишком тяжкое, чтобы его оправдали. " Ну и пусть. Зато я знаю, каковы её губы на вкус." - упрямо тряхнул он головой.  — Думаю, мечется под облаками, ища жениха, хотя должна отдыхать и готовиться к свадьбе. Надеюсь, у Иккинга хватит ума запретить ей летать. В её положении это вредно.  — Астрид…в тягости? — ошарашено выдохнул Сморкала.  — Да, и слава Тору, что срок небольшой.  — Второй месяц, верно? — буркнул Сморкала.  — Да. Откуда знаешь? Свечку держал? - полюбопытствовал Хофферсон.  — Почти.  — Почему не пришёл ко мне?  — А что бы это изменило? — с горечью усмехнулся Сморкала. — Хэддок и тут меня опередил: в двадцать станет отцом. Этому придурку благоволит сам Один и Астрид наверняка родит мальчика. И что, ты просто поженишь их и все?  — Да, обряд состоится не позднее конца месяца. Астрид сказала, что он не заставлял её и уйдёт с ним, если тинг решит изгнать его и я надеюсь, что этого не будет, но на все воля богов. Иккинг предстанет перед судом вместе с тобой. Это будет справедливо. А теперь вставай и пойдём, Сморкала Йоргенсон. До альтинга посидишь под замком и подумаешь о том, что чуть не натворил. Торар не стал связывать руки юноше (идти предстояло через всю деревню, к Драконьей школе и привлекать излишнее внимание было ни к чему) и просто шёл рядом и чуть позади. Закрывая тяжёлую, окованную толстым металлом дверь в стойло Громмеля, Хофферсон передал заключенному пару факелов и сумку со снедью. Сморкала сдержанно поблагодарил, зажёг один из факелов, закрепил на стене и уселся на охапку соломы в углу.  — Я приду утром. Подумай о том, что скажешь завтра.  — Торар…передай Астрид, что я…я сожалею… Я не прошу прощения, нет, да она и не простит, но всё же…  — Хорошо, передам. Что — то ещё?  — Можно спросить?  — Давай. Сегодня, видимо, день откровений.  — Как её звали? Ту, что ты любил?  — Валка. Её звали Валка и она жила здесь, на Олухе.  — Но…  — Смешно, да? Один Хэддок увел у меня любимую, второй заберёт дочь. Завтра тебе понадобятся все силы. Спи, пока можешь.