Держи меня за руку

— Доброе утро, миледи. Негромко, почти шепотом, но всё же вслух. Горячее, влажное и такое знакомое, такое желанное прикосновение к шее рождает стон, тёплая ладонь, едва касаясь, скользит по животу, вырисовывая неведомые узоры. — Как спалось? Астрид бессознательно прижимается ближе… и просыпается, прогоняя остатки дремоты и навеянного ею сна. Очень неприличного для незамужней девушки сна. Тело, непослушное после долгого лежания на спине, неприятно покалывает сотнями невидимых игл. "Надо встать." — не открывая глаз, лениво думает Хофферсон. " Скоро взойдет солнце". Астрид всегда просыпалась с рассветом. Независимо от того, где застала её ночь — дома под крышей или в лесу под сосной — девушка каким — то шестым чувством ощущала рождение нового дня и словно спешила поприветствовать появление колесницы Суль в небе подобно тому, как Иккинг и Беззубик каждый вечер встречали Мани. Да что там говорить — рассветы и закаты на Берке были поистине сказочными! Кто знает, может, именно они и заставили их предков, кочующих в поисках нового дома, осесть здесь, на клочке голых, открытых всем ветрам и бурям скал? Астрид потягивается, с недовольством отмечая, что вчера медвежья шкура была вроде как побольше, полегче и помягче. Она открывает глаза и едва сдерживает крик. Осознание того, что тяжёлым была не шкура, а парень, лежащий сверху, под одним с ней импровизированным одеялом, парень, обнимающий её так крепко, что невозможно было повернуться, парень, чья голова покоилась где — то в районе её груди, повергло девушку в шок. " Этого. Не может. Быть. " — проносится в голове Хофферсон. Она хорошо помнит, что вчера заснула у костра одна. Одна! Взгляд в панике мечется по пещере, освещённой лишь несколькими расскаленными докрасна камнями (видимо, их нагрел Беззубик), и натыкается на расплывчатый силуэт дракона, сидящего на снегу около кучи рыбы и невозмутимо поедающего вчерашний улов. — Беззубик, угря тебе в кормушку! — гневно шипит девушка, догадавшись, чьих это лап дело. — Сводник чешуйчатый! Ну погоди, доберусь я до тебя! Небо с овчинку покажется! Дракон её, естественно, не услышал, ибо находился далеко, но зато услышал Иккинг. Он, не просыпаясь, пробормотал что — то вроде " Плевака, ещё пять минут и встаю", одной рукой обхватив её за плечи, а другой — за талию. Согнув колено (чем почти полностью обездвижил невесту, покрасневшую от того, куда именно оно уперлось) и устроившись поудобнее, Хэддок вновь отправился гулять по сонному царству, а Астрид… Астрид, кажется, даже дышать перестала, боясь, что юноша проснётся и увидит её или, что ещё хуже, подумает, что она сама легла к нему и… Об этом " и" она даже старалась не думать: как бы хорошо она не знала Иккинга, девушка не могла предсказать его поведение в подобном случае. Ситуация была патовой. С одной стороны, Астрид, чтобы встать, нужно было разбудить Иккинга, а с другой — будить его было нельзя категорически. Но риск, как говорится, дело благородное и Хофферсон решает рискнуть. «Ну Беззубик, ящерица пустоголовая, удружил так удружил!», — пытаясь освободиться от объятий, думает Астрид. Чуть повернувшись влево и прогнувшись вверх, она осторожно вытащила правую руку парня из — под плеч. Лежать стало неудобно. " Уф, кажется, получается! Слава Тору! Никогда не думала, что Икк такой тяжёлый и такой, хм, горячий". И тут…  — М-м-м, как же больно…— послышался сонный голос Хэддока. Ему понадобилась секунда, чтобы выяснить, что он не дома и мгновение, чтобы понять, на чём (точнее — на ком) он лежал и какая именно часть тела девушки служила ему этой ночью подушкой. " О Тор! " Обрывочные и неясные образы не сразу, но выстраивается в стройную цепочку: " Астрид — ночь — полет — озеро — падение — темнота", а гудящая голова подтверждает её логичность и неполноту. Иккинг не помнит, как попал в пещеру, не помнит, как разделся, не помнит, как оказался с Астрид под одной шкурой и, самое главное, не помнит, что было ночью. Ноющая боль в затылке не даёт сосредоточиться, а близость девушки заставляет сердце биться чаще. Ему кажется, что она слышит, как громко и быстро оно стучит, с бешеной скоростью разгоняя кровь по венам и от этого становится неловко.  — Иккинг, не открывай глаза! — оглушающе громко шепчет Астрид. От волнения голос её, обычно звонкий и уверенный, еле слышен, лицо и шея от стыда и гнева покрылись красными пятнами.  — Прости… Я…Это… Я уже… — так же тихо и немного виновато шепчет Иккинг, боясь пошевелиться. До него доходит, что это просто нелепая случайность и ничего не было. Ни-че-го, иначе бы она, наверное, вела бы себя по — другому. Астрид просто помогла, по — дружески позаботилась о нём. Ничего не было. Совсем. Даже обидно. Юноша приподнимается на локте, аккуратно высвобождает вторую руку, и садится сбоку, подогнув под себя искалеченную ногу.  — Закрой глаза! Не смотри! Пожалуйста, не смотри, не смотри на меня! — прикрываясь руками, почти умоляюще произносит девушка, не замечая, что глаза парня уже закрыты: он сделал это сразу же, как услышал её просьбу. Астрид редко (да что там редко — никогда!) не просила и Иккинг не смог отказать ей. Хофферсон чувствует неприятный колючий холодок там, где минуту назад ощущала живое тепло, и смущение.  — Отдай мне одеяло и оденься, тут холодно. Я подожду. Астрид недоверчиво косится на жениха: глаза закрыты, лицо спокойно, волосы после сна взлохмачены, на щеке чернеет недельный синяк. " Красивый, зараза. Верно готи сказала: был дохлой селедкой, а стал сухотой девичьей". Её взгляд невольно опускается ниже, к плечам, к беспокойно вздымающейся груди, ещё ниже… Девушка краснеет и отводит взгляд. — Может, ты всё — таки оденешься и потом будешь меня разглядывать? Вчера не насмотрелась? И «да», я хочу тебя, но это же не преступление, верно? — ехидно произносит Иккинг, догадавшись о причине странной тишины.  — Иди к йотунам, охальник! — бросив в него шкуру и быстро поднявшись, Астрид направляется к кострищу. Она всегда немного терялась, когда он бывал таким нахальным и прямолинейным, но и наслаждалась этими моментами. " Какая… какая она красивая… О Один, и эта девушка — моя нареченная, моя будущая жена?! " — украдкой разглядывая быстро облачающуюся Хофферсон из — под ресниц, изумленно думает Иккинг, любуясь изящной линией бёдер, стройной талией и ногами, чуть вьющимися, темно — русыми сейчас, в полумраке серых каменных сводов волосами, маленькими ступнями. " Астрид красивее Фрейи, да простят меня боги!" И осознание того, что скоро, через каких — то полгода, он сможет назвать её не только невестой, но женой, сможет, не таясь, любоваться ею, что она будет принадлежать ему вся, радовало его.  — Иккинг, твой дракон мне юбку обслюнявил! Иккинг?! Ты…ты же обещал! Троллев сын! Выкидыш креветки! Хофферсон, уже одетая в безрукавку и штаны, но босая наполовину, смешно подпрыгивая и на ходу натягивая второй ботинок, кинулась к всё ещё сидящему парню, за это время только натянувшему штаны.  — Ты солгал! Тебе нельзя, нельзя видеть меня! Лжец, отродье Локи! Она бьет в плечо, в живот и снова по плечам, по ребрам, в грудь. У Астрид такие маленькие, по сравнению с его собственными, кулачки, но хорошо поставлен удар.  — Хватит, — он перехватывает занесенную для удара руку девушки и, развернув спиной, притягивает её к себе, заключая в кольцо рук. — Хватит, Ас. Я не обещал, что не буду смотреть. Я лишь сказал, что подожду.  — Чего? — зло спрашивает Астрид, тщетно пытаясь освободиться.  — Я подожду, — тихо, почти шепотом, но всё же вслух.- Пока нам не надо будет прятаться и я смогу делать так… Горячее и такие знакомое, такое желанное прикосновение к шее рождает стон. Астрид нравятся поцелуи в шею. Очень нравятся и Иккинг знает это. — И так…- чувствуя, как она перестаёт дергаться и расслабляется, продолжая целовать её, произносит Иккинг. Тёплая и шершавая от мозолей ладонь, проникнув под одежду, ползет по животу наверх, касается груди, любопытные пальцы находят и чуть сжимают твёрдый от холода сосок, оттягивая вверх. Остро, немного больно и сладко. Девушка вздрагивает, но не останавливает его, лишь накрывает его ладонь своей и Иккинг улыбается, слыша властное и нетерпеливое «Ещё…» Теперь, когда между ними была одежда, ей было спокойнее, ведь в любой момент можно вывернуться из его рук и отойти, даже убежать. Но нужно ли?  — Иккинг…пожалуйста… — выдыхает Астрид и поворачивает голову, жадно целуя его губы. Астрид нравился такой Иккинг: настойчивый, чувственный, раскованный и немного опасный. Плевать, что нельзя, плевать, что холодно. Астрид жарко. Астрид мало. Она сама прижимается к парню, ища больше удовольствия.  — Но все это, как и многие другие, более интересные вещи, я буду делать потом, после свадьбы на законном основании. — убирая руки и отодвигаясь, нарочно громко говорит Иккинг, разрушая магию момента. — А сейчас пора домой, нас уже наверняка ищут.  — Хэддок, ты… ты… Астрид от досады прикусывает губу, на которой тут же выступает капля крови.  — Я знаю: Я невозможный, я - охальник, я- отродье Локи. Но твой, только твой. Дразнящее прикосновение языка к губам, озорная и одновременно соблазнительная ухмылка и невинный вопрос:  — И кстати: с добрым утром, миледи. Как спалось? Астрид смеётся: ну как злиться на такого? — Одевайся, а то замерзнешь.  — Не подскажешь, почему я раздет? Или это тоже Беззубик? -натягивая рубашку, поинтересовался парень.  — Ты потерял сознание и вдобавок провалился под лёд, а…  — А ты раздела и согрела меня. — закончил предложение Иккинг. — Это все твой сумасшедший дракон подстроил. Я бы сама никогда…- парень, услышав это, хмыкнул, впомнив, что именно Астрид во время одной их ночёвок предложила ему лечь поближе. — Это ты научил его затаскивать девиц к себе в постель?  — Нет, такому я его точно не учил. Это исключительно его инициатива.- застегнув последний ремень на броне и осматриваясь в поисках протеза, ответил Иккинг. — Но умение, согласись, полезное. Надо будет потренироваться и закрепить. — Что?!  — Нет — нет, ничего. Я пошутил. Наконец, одевшись и убрав за собой, молодые люди отправились в деревню. Астрид по пути высказала Беззубику все, что думает о драконьей заботе и пригрозила, что, если подобное повторится, то со шкурой Фурия расстанется до линьки. Дракон привычно сделал вид, что не рассышал. К их удивлению, никто и не думал их разыскивать. Доставив девушку к дому её отца, Иккинг помог ей спуститься. Да, она могла бы и сама, но это благовидный предлог, чтобы обнять её на глазах у всех. " Моя" будто говорил Иккинг этим жестом остальным парням. Хотя…почему " будто" ? Так оно и было и Астрид, зная это, не возражала.  — Спасибо за прогулку. - целуя юношу в щеку и улыбаясь, говорит девушка. - Ты куда сейчас?  — В Большой зал завтракать, а потом видно будет. Хотя — поспешно проговорил Иккинг, заметив на горизонте недовольного отца и резво взбираясь в седло — поем попозже. Мне не помешает сбросить пару стоунов. До вечера, миледи.  — Сходи к готи. — посоветовала Астрид, беспокоясь о полученной им травме. — пусть она осмотрит твою голову.  — Ага, вот прямо сейчас к ней и отправлюсь, хотя, боюсь, моей голове уже ничего не поможет.  — Иккинг, стой! — завидев сына, рявкнул Стоик. — Надо поговорить.  — Не успел. — вздохнул парень.— Кажется, лечить мне будет нечего.  — Ты опять не ночевал дома.— недовольно произнёс Стоик.  — И тебе доброе утро. Я уже достаточно взрослый, чтобы не отчитываться перед тобой за каждый шаг.  — Пока ты живёшь в моём доме, — Стоик голосом выделил два последних слова — я вправе знать. Итак, где ты был?  — В лесу.  — Один?  — С Астрид. Мы гуляли.  — Ты хочешь сказать…  — Я не хочу, а говорю прямо: эту ночь я провёл в овраге и со мной были Астрид и Беззубик. Всё, допрос окончен? Могу я лететь, о мудрый вождь?  — Не дерзи.  — И не думал.  — Иккинг ударился головой, потерял сознание и нам пришлось ночевать в пещере. — защищая юношу, вставила слово Астрид, ощущая возрастающую напряженность.  — Надеюсь, не сильно, мне нужна твоя помощь. Надо заключить торговое соглашение с Дагуром о ценах на сталь и шерсть и, что самое главное, наконец — то подписать мирный договор. Хоть он и называет тебя братом, Остервенелый вождь и ищет выгоду для своего народа.  — Хорошо. Завтра на рассвете мы с Астрид отправимся на остров Берсерков. Заодно повидаемся с Хедер и Розой Ветров.  — Полетишь один, остальные наездники нужны здесь, особенно Астрид. Она будет помогать Плеваке и Слюнявому следить за порядком, пока нас не будет. Больше положиться не на кого.  — Нас?! Ты куда — то собрался?— удивился Иккинг.  — Я после завтрака полечу к Элвину и подпишу такой же договор с Изгоями. Мы им шерсть, а они нам леднохвостую щуку и древесину. Не думаю, что это займёт много времени, но пару дней точно. Я на тебя надеюсь, Иккинг. Этот договор очень важен для Берка.  — Я не подведу, отец. Если у тебя все, то я пойду, ладно? Голова болит немилосердно. Увидимся позже в Большом зале и обговорим детали.  — Иди, конечно.  — Я с тобой, а то упадешь ещё. — сказала Астрид, с нежностью и тревогой глядя на жениха. Стоик, услышав это, в очередной раз убедился, что решение отправить только Иккинга к Берсеркам было верным. Его не на шутку волновало, что они уже не в первый раз нарушали правила. Так и до греха недалеко. Молодые люди улетели в сторону утеса, на котором жила целительница, а Стоик проводил пару взглядом.  — Ох, чую, по возвращению все же надо будет поговорить с Тораром и начать строительство нового дома для этих двоих. — глядя, как Астрид обнимает его сына и что — то шепчет ему на ухо, заставляя краснеть, проворчал мужчина, направив Крушиголова к Большому залу.