Держи меня за руку

– Беззубик! Ну наконец-то! Я уж думал, что придётся идти искать тебя! — обрадованно воскликнул Иккинг, получив ощутимый тычок в ребра от ввалившегося в комнату дракона, немедленно разворачиваясь к нему и обнимая его за шею. — Что, устал, братец? Загоняла тебя моя златовласка? Она такая: сама не будет сидеть без дела и другим не даст.— продолжал он негромко, почти любовно ворковать, снимая с друга седло и остальное снаряжение, необходимое для полётов и попутно ощупывая сухую чешуйчатую кожу на предмет повреждений. — Но мы же все равно её любим, правда, хотя она вредина та ещё! Убедившись, что Беззубик здоров, хотя и очень-очень устал, о чем красноречиво говорил его замученный вид и нежелание есть (дракон, с трудом дождавшись конца ежевечернего ритуала осмотра, сразу улегся спать на своё место), юноша с наслаждением потянулся и подумал, что, пожалуй, ему тоже пора отдохнуть, но его чаяниям не суждено было сбыться. — Как-как ты меня назвал? — с удивленным смешком произнесла Астрид. Все время, пока Иккинг возился с Ночной Фурией, она стояла на пороге его комнаты в полутени неосвещённой лестницы и, конечно же, все видела и слышала. — Повтори-ка, а то вдруг мне послышалось. Так как?  — Златовласка. — буркнул застигнутый врасплох юноша. — Ведь у тебя и впрямь волосы, как у Сиф, из чистого золота.  — Знаешь, а я не против, если ты иногда будешь меня называть. Мне нравится, правда. — улыбнулась Хофферсон. — Как ты?  — Нормально. Травы и отдых помогли, благодарю.  — Слышал, Хрольва дракон покалечил? — продолжила девушка, входя в комнату и присаживаясь на угол кровати.  — М-да, плохо. — отстраненно произнес парень, явно думая о чем — то своём и слушая невесту в пол-уха.  —Так что, говоришь, с ним стряслось?  — Сторлусон попытался выпутать молодого, запутавшегося в сети Громобоя, но тот со страху откусил ему правую руку до локтя. Ингегерда словно по покойнику убивалась, как узнала.— поморщилась девушка, заметив это. «О чём ты снова думаешь, Иккинг? О чём молчишь?» — Радовалась бы, что нареченный жив остался, так нет! Голосила на всю пристань не хуже того же Громобоя, что, мол, теперь в море его ни за что не пустит! Пф! У нас каждый девятый имеет какое-нибудь увечье и ничего! К тому же Плевака обещал, что, как рана заживет, сделает ему протез не хуже, чем себе. — Что ещё я пропустил? – Близнецы взорвали старую ладью Рыбьенога, ту самую, что он строил для участия в регате и которую вы с Беззубиком доставали после утопления и, чтобы он не расстроился, строили по ней пышную тризну. Я прихватила для тебя немного еды, а то наверняка весь день голодный просидел. — Очень кстати. Дома, кроме сырой рыбы в леднике и кувшина молока, ничего нет. Какие ещё новости? — Вождь улетел, отец на ночном патрулировании, так что, если хочешь, я могу остаться у тебя.  — А если я не хочу, чтобы ты оставалась? — прямо спросил Иккинг. — Вообще-то я просил тебя не приходить, так что тебе лучше уйти, пока не так поздно.  — Ты правда выгонишь слабую беззащитную девушку, даже не просто девушку — свою невесту на мороз среди ночи?! — патетично воскликнула Астрид, упирая руки в бока. — О, да ты, оказывается, жесток, милый! Не ожидала от тебя подобного! Все — таки не зря тебя прозвали Кровожадным.- закончила она.  — Это ты - то слабая, хрупкая и беззащитная? — скептически оглядев невесту, фыркнул юноша. — Если уж на то пошло, то это неправильно и ты это прекрасно знаешь.  — Когда тебя стали волновать правила?  — Ладно, можешь остаться, но с условием: ты спишь тут, а я внизу.  — Почему?  — Потому что я так сказал.— поднимаясь, отрезал парень. — Простынь чистая, а на случай, если замерзнешь, возьми второе одеяло на полке. Юноша поднялся и, слегка прихрамывая, направился к лестнице.  — А как же поцелуй на ночь? Я тебя целый день не видела.  — Один?  — Один. Он подошёл, легким нежным движением поправил отросшую челку за ушко, погладил по щеке, наклонился… Астрид привычно закрыла глаза, но вместо того, чтобы поцеловать невесту в губы, Иккинг целомудренно прикоснулся к её лбу.  — И всё? — разочарованно протянула девушка. Она ожидала большего.  — Всё. Полгода, помнишь? Добрых снов, Астрид. Протез гулко застучал о массивным деревянным ступеням. Девушка досадливо вздохнула и стала готовиться ко сну. Весь день, выполняя разнообразные дела и метаясь между небом и землёй, она мечтала, как вечером Иккинг встретит её улыбкой и поцелуем, как они вместе поужинают у очага, как потом он хорошенько разомнет её натруженные плечи и спину, как она заснет на его теплом плече, в его объятиях… А тут вся радость досталась дракону и бараньей ноге с медовухой. Обидно, однако. Сняв наплечники и наручи, Астрид подумала, что негоже будет ложиться в чистую постель в грязной, пропахшей потом и гарью одежде (стирка на Берке была той ещё морокой, а денёк у девушки выдался трудным) и, недолго думая, достала из сундука старую рубашку юноши, из которой тот давно вырос, прикинула, что по длине и ширине плеч будет в самый раз и логично рассудила, что, раз о бане до субботы можно забыть, то неплохо было хотя бы умыться, а заодно и выстирать безрукавку. Внизу, судя по звуку, что-то гулко упало и разбилось, затем раздалась негромкая ругань и стон. Астрид поспешила спуститься, чтобы узнать, что случилось и, застав юношу сидящим на полу в окружении глиняных черепков и лужи молока, еле сдержала смех, ведь это выглядело невероятно забавно.  — Да-да, очень смешно.— саркастически пробурчал Иккинг, когда она помогла ему подняться. С брони капли скатились, а вот штаны вымокли насквозь.— Теперь я весь в молоке.  — Может, я кликну Громгильду и она согреет для нас воду? Я все равно хотела… В голове парня тут же соткались клубы душистого можжевелового пара, белыми облаками заполняющие темную комнату; широкая бадья, до верху наполненная в меру горячей водой; капли воды, сияющие в отблесках огня на белоснежной коже; Астрид, стоящая около его кровати и смущённо кутающаяся в простыню… Иккинг помотал головой, отгоняя наваждение и резковато бросил:  — Хотела что?! Снова подразнить меня?  — Нет, смыть грязь, а то Флегма подумает, что в твоей кровати спал Плевака собственной персоной. — спокойно ответила девушка. — Если хочешь, сначала ты вымоешься, потом я. И обещаю не подглядывать, стеснительный ты мой. — с таким лукавым видом закончила Астрид, что Иккинг не поверил ей ни на эйр и снова споткнулся, теперь уже представив раздевающегося себя и невесту, нахально сидящую на табурете закинув ногу на ногу и с интересом наблюдающую за этим действом. Несмотря на то, что Астрид совершенно искренне считала его красивым и не раз имела удовольствие заметить и оценить приятные изменения, произошедшие с телом юноши за последние годы не только на вид, но и на ощупь, она она по- прежнему не упускала случая подтрунить над женихом по поводу его телосложения. «Как же, не будешь!» — подумал он и вновь сделал слабую попытку отговорить её от этой идеи:  — Ты хоть понимаешь, что сейчас предложила?! Вспомни, что было утром.  — А что было утром? Просто очень- очень хороший поцелуй. — отмахнулась она и продолжила: — Я не буду смотреть на тебя, а ты не будешь смотреть на меня. Все просто.  — Астрид…  — Что «Астрид», что « Астрид»?! Не знаю, что ты там себе напридумывал, но всё, чего я сейчас хочу — привести себя в порядок, поужинать и лечь или, по — твоему, я должна спать грязной?! — продолжила возмущаться Хофферсон и уже мягко добавила, проникновенно заглядывая юноше в глаза: — Иккинг, я верю тебе, как себе, иначе бы меня тут не было. Все будет хорошо.  — Я сам себе не верю.  — Все будет хорошо. Я быстро. — повторила девушка и, не слушая более возражений, вышла из дома и громко свистнула. Через некоторое время Злобный Змеевик ударом хвоста распахнула дверь, украсив оную десятком ярких сине-жёлтых ядовитых шипов и просунула вовнутрь три больших куска льда.  — Не проще было в ручье набрать? — выгнул бровь Иккинг, помогая невесте переместить, пока не растаяла, добычу в широкую дубовую бадью. — Так быстрее и вода будет чище. — пропыхтела Хофферсон и, вскинув руку, приказала: — Громгильда, лавовый залп! После первого выстрела лёд зашипел и растаял, после второго — мгновенно вскипел.  — Хорошая девочка! — почесав драконицу под щекой и вознаградив за старательность крупной рыбиной, девушка отпустила её и, скрестив на груди руки, развернулась к юноше.  — Ты будешь мыться? Если нет, то выйди или хотя бы отвернись.  — Буду. — нервно произнёс Иккинг, потянулся было к ремешкам на броне, но Астрид, вопреки его предположениям, не стала, как обычно, шутить над ним, а тихо попросила, обняв и спрятав лицо на его груди:  — Дай немного поухаживать за тобой. Пожалуйста, Иккинг.  — Астрид, я не думаю, что это хорошая идея.  — Прошу, позволь мне это, ведь завтра ты улетишь и одним норнам ведомо, когда мы вновь увидимся и увидимся ли вообще. Я хочу запомнить эту ночь. Иккинг в растерянности опустил руки, давая невесте молчаливое разрешение и соглашаясь с ней. Они столько раз могли потерять друг друга, так и не сказав главных слов, столько раз были на краю гибели, что каждый миг, проведенный вместе, отпечатывался в памяти навсегда, наполняя сердца нежностью. Викинги не боялись смерти, но терять любимых было больно даже им. Расправившись с броней и рубашкой, её руки, немного повозившись с ремнём, так же ловко распустили узелок на шнурке штанов и зацепили второй, на портках, но Иккинг остановил девушку: — Не надо, дальше я сам.  — Как скажешь. Теперь я. Поможешь? — кивнула Астрид, потянув край безрукавки вверх.  — Ты хочешь, чтобы я… — Иккинг запнулся, глядя на тонкую полоску белой кожи, –…чтобы я раздел тебя?  — Да. И поторопись, вода остывает. Глаза в глаза, ни тени усмешки или озорства.  — Астрид… – снова взмолился парень - Мы не должны, есть закон, традиции…  — Плевать на традиции. — горячо прошептала Астрид, прижимаясь губами к шее жениха и с упоением вдыхая его запах. «Ингегерда права, жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы тратить её на пустое ожидание.» — Я больше не хочу и не буду ждать. Иккинг глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Он столько раз представлял себе этот момент, в подробностях и деталях рисуя в воображении их первый раз, но реальность оказалась намного более прекрасной и оттого — более нереальной и недопустимой. Шаг, ещё один и вот уже Астрид прижата к стене. Горячее дыхание обжигает, нетерпеливые поцелуи сводят с ума, одежда снимается в четыре руки, холод, стыд и предвкушение заставляют дрожать. Тряпки на пол и снова — поцелуи, слабость в коленях, неловкие прикосновения и бессвязный шепот:  — Какая ты… Моя…  — Только твоя…  — Нет, не здесь, не так.— негромко говорит парень, отстраняясь и тяжело дыша.— Пойдём. Вода выплёскивается за край и заливает пол, отчего сброшенное девушкой бельё мгновенно намокает. В изломанном неровностями водном зеркале напротив друг друга — двое. Ещё не мужчина и пока что не женщина, но стоящие на рубеже двое юных влюблённых, что вслед за миллионами предшественников готовы перешагнуть его. Но смогут ли?  — Сначала купаться, а уже потом, если не передумаешь, продолжим. — невозмутимо и строго, будто не он минуту назад заставлял её задыхаться и ерзать, произнёс парень, помогая девушке забраться в подостывшую, но ещё вполне теплую воду.  — Иди ко мне. Тут на двоих вполне хватит места. — позвала его Астрид, наблюдая, как Иккинг копается на полках в поисках неизвестно чего. Парень по — прежнему, не смотря на прохладу, был в одних портах и девушка, облокотившись на широкий деревянный бортик, беззастенчиво любовалась им так же, как и он утром смотрел на неё. Оказалось, Иккинг искал мыло. Найдя и протянув невесте небольшой, с четверть ладони, горько пахнущий травами кусок, он отрицательно покачал головой на повторное приглашение: – Нет. Как закончишь, позови, я буду наверху. Вздохнув, ушёл, а Астрид с не менее глубоким вздохом погрузилась в воду и задумалась о том, что, оказывается, у Иккинга поистине железная выдержка и он до последнего оставляет за ней право выбора. Что ж, если сегодня решать будет она, то за день воительница уже все обдумала и, как говорится, приговор обжалованию не подлежит. Осталось всего ничего — уломать жениха. Астрид хихикнула: она несколько иначе представляла этот момент. В её воображении ведущая роль в таком тонком деле, как ее становление женщиной, отводилась исключительно Иккингу. Пока девушка, нежась в теплой воде, размышляла о сложностях процесса соблазнения излишне правильных всадников, объект её раздумий ждал, когда она позовёт его. Не через десять минут, не через полчаса, ни через час, так не услышав её, он ударил кулаком в стену и улегся на кровать. «Одумалась, успокоилась или испугалась». — с удовлетворением и тщательно скрываемой даже от самого себя досадой подумал юноша, и в этот момент она, дрожа от холода, почти бегом нырнула к нему под бок.  — Б-р-р, как же я замёрзла! Извини, я задремала и вода совсем остыла. — обнимая жениха ледяными руками и закидывая на него ногу в стремлении быть поближе к источнику тепла, проклацала зубами Астрид.  — Ничего, я согрею тебя.— поворачиваясь к ней лицом и обнимая невесту в ответ, проговорил Иккинг, потянув носом: от девушки приятно пахло мятой и ромашкой. С трудом удержавшись от того, чтобы лизнуть влажную шею невесты, вздохнул. «Передумала. Ну и хорошо. Ничего, столько лет ждал, полгода — не срок». Они немного полежали, просто обнявшись и согревая друг друга — всё-таки зима на Берке в этом году выдалась на редкость суровой. «Вот так, все как раньше, просто рядом. Главное — не сорваться, не трогать её, не думать, не хотеть, совсем. О Боги… Все, пора». — Ну что, согрелась? — через некоторое время, почувствовав, что её дыхание стало спокойным, а руки — теплыми, спросил Иккинг, аккуратно выпутавшись из её объятий. — Я, пожалуй, пойду. — Куда? — Вниз. — бросил парень, садясь и закрепляя на культе отстёгнутый ранее протез.  — Зачем?  — Затем, что на тебе сейчас только моя рубашка и она слишком короткая для того, чтобы я мог остаться. — терпеливо, как маленькой, разъяснил он. Наклонившись, Иккинг негромко выругался сквозь зубы: пальцы не слушались и он никак не мог попасть язычком застежки в отверстие, а ладони Астрид, скользящие по спине, сильно отвлекали.  — Так сними её, раз она тебе так мешает.  — Что? — Сними её. Или ты хочешь, чтобы я сама?  — Я хочу, чтобы ты прекратила играть со мной. — А разве похоже, что я шучу? — садясь и обнимая парня со спины, шепнула Астрид. — Не уходи. Ты ведь и сам желаешь того же, что и я, и не меньше. Уходить отчаянно не хотелось. — Хорошо, — сдался парень, оборачиваясь. — я могу просто немного поласкать тебя. Устроит? — А тебя? - оживилась девушка. — Конечно. — произнёс парень, завороженно глядя, как Астрид распускает шнуровку на вороте рубахи та сползает вниз, обнажая плечи и верхнюю часть груди. « Она не шутит. Я не сплю. Но нельзя, черт, нельзя же! Может, так?» Тонкие запястья прижаты к кровати, колено с силой раздвигает стройные ноги, ладонь медленно и настойчиво ползет вверх по бедру, задирая рубашку, в небесно-голубых глазах — удивление и непонимание.  — Останови меня, ну же, Астрид! Останови меня! «О Боги, кого я обманываю! Не говори «нет», только не сейчас!»  — Ты никудышний лжец, Иккинг. — выдохнула девушка и, не отводя взгляда от его лица, поудобнее поставила ступни и протянулась вверх, чтобы дотянуться до губ. Не поцеловала, нет — дразняще лизнула, проведя языком по губам. — Я не боюсь. Продолжай же, я жду. Ты обещал согреть меня. «Только ласки, да? Ты сможешь остановиться, сможешь, не впервой. Должен» и следом за этой мыслью другая, шальная и безумная «А надо ли?» Поднявшись на локтях, ещё раз посмотрел на неё, стремясь запомнить этот момент навсегда. Белая сияющая, точно снег под луной, кожа; мягкие очертания тяжело вздымающейся груди, поступившие через влажную ткань; розовые приоткрытые губы; упругая плоть бедра под ладонью и такая лишняя ткань, пока что скрывающая от взгляда все самое интересное.  — Астрид, я не хочу останавливаться, но будет так, как скажешь ты. Я не хочу давить.- поцеловав девушку уже по - настоящему, так, как ему хотелось – прикусив напоследок нижнюю губу, сказал он. – Тебе обязательно это слышать?  — Да, обязательно.  — Не останавливайся. Сегодня я хочу быть больше, чем твоей нареченной. ******************************************************** — О чем думаешь? — О том, что надо наконец — то встать, застирать пятна, залить их холодной водой и идти домой.— честно ответила Астрид и вздохнула. — Кровь так плохо отстирывается, но не нести же это Флегме. Отвернись, я оденусь. — попросила она, придерживая одеяло и наблюдая, как уже одетый в костюм для полётов Иккинг в очередной раз проверяет содержимое сумки. За окном только — только встало солнце, а Беззубик, уже оседланный, нетерпеливо рыкал за окном, зовя друга в небо. — Стесняешься? — Немного. — Жалеешь? — прямо спросил он, опускаясь на угол кровати.  — Нет. — без раздумий ответила девушка. — Ничуть. И неожиданно покраснела, вспомнив, как ночью и недавно, ещё час назад юноша просил её быть потише, чтобы не было слышно на улице. Первый раз все произошло быстро и довольно болезненно, но потом Иккинг занимался ею и только ею, выискивая чувствительные места на её теле лаская, целуя, оглаживая, даже кусая и пробуя всё то, что, по его собственному признанию, давно хотел сделать и Астрид позволяла, понимая, что ему нужно быть абсолютно уверенным в том, что он сделал всё, что мог, что ему это нужно даже больше, чем ей. Его неопытность и неуверенность с лихвой компенсировалась искренним желанием доставить ей удовольствие не меньшее, чем получил сам, и в целом Астрид осталась довольна и процессом, и результатом, только живот немного ныл да болели грудь и бедра.  — После моего возвращения я поговорю с отцом и мы сразу поженимся. — твёрдо сказал он. — Так что простынь можешь не стирать, она скоро пригодится, просто убери подальше с глаз и спокойно готовься к свадьбе. Я постараюсь быстрее обернуться с делами. Коротко чмокнув невесту в щеку, быстро поднялся, подошёл к двери.  — Будешь ждать?  — Буду. Иккинг, а ты… ты не жалеешь? Может, ты презираешь меня или, может, я неприятна тебе…- замялась Астрид.  — Что ты! То, что случилось этой ночью — лучшее, что было со мной за всю жизнь! — с горячностью заверил её юноша, уже в который раз возвращаясь и обнимая невесту, нет — уже жену.  — Даже лучше встречи с Беззубиком? — поддела Астрид.  — Ас, ну как можно сравнивать? Это совсем другое, но такое же важное и такое же замечательное. Эх, — вздохнул он, — если бы не этот дурацкий договор, я бы остался, но мне действительно пора. Я скоро вернусь и в следующий раз постараюсь, чтобы тебе было ещё лучше. — с довольной ухмылкой добавил он, заставив Астрид покраснеть.  — Я буду ждать.  — Я вернусь к тебе. — повторил он и, полуобернувшись в дверях, серьёзно добавил: — И да, чуть не забыл: я люблю тебя, Астрид Хофферсон и твою родинку на внутренней стороне бедра в форме полумесяца — тоже.  — Иди уже, охальник и смотри у меня: узнаю, что ты там практиковался, убью обоих! — неловко пошутила Астрид, прекрасно зная, что Иккинг даже не посмотрит на других. Раздался характерный свист и чёрная тень, сопровождаемая радостным воплем парня, ввинтилась в небо. — Разбудит же всех! Вот дурак! — покачала головой Астрид и, накинув одеяло на плечи, подошла к окну, проводив любимого взглядом.  — Я буду ждать. Возвращайся побыстрее.