Shattered lives

На следующий день у Юджина не было уроков в седьмых классах, и хоть он чувствовал себя немного неловко из-за ситуации на стоянке, его рабочий день шел привычным образом. За обедом к нему неожиданно подошел Тревор, бледный и взволнованный. — Что ты тут делаешь? Ты так быстро убежал, я хотел поговорить… Мальчик молча протянул ему записку и быстро скрылся из виду. Мистер Симонет не успел ни спросить Тревора о чем-либо, ни попытаться продолжить разговор, начатый на парковке. В записке было лишь несколько предложений: «Хотела обсудить проект Тревора вне школьных стен. Надеюсь, у вас нет планов на завтрашний вечер. Арлин МакКинни» Ниже шел их адрес. Что ж. Справедливо. Оставшееся время Юджин провел, полностью погрузившись в работу. *** Ему открыла миссис МакКинни. Юджин невольно отметил, что в домашней обстановке она выглядит как-то по-уютному мило, очаровательно. Разговор не клеился. Непонятно, зачем она его позвала, если не знала, о чем говорить. Пожалуй, об этом и стоило спросить. — Миссис МакКинни, о чем вы хотели со мной поговорить? — Я? Но это от вас я получила записку. Постойте, вы... не писали?.. — Нет, напротив, я получил записку от вас, которую вы... — он не закончил фразу и смущенно отвел глаза. Прекрасно, семиклассник обвел его вокруг пальца. — Вот черт, мой сын... Он что? Он пытается... Нас? — она прикрыла руками лицо. — Боже, это ужасно. Юджина словно окатило ведром ледяной воды. — Ясно. Раз мы во всем разобрались, хорошего вечера, — он резко встал и направился к выходу. Почему же так неприятно? Сколько раз он проходил через подобное? В этот раз, правда, вышло как-то особенно неловко. Попасться на уловку ученика и выслушивать от матери двенадцатилетки насколько абсурдна вероятность их взаимоотношений вне школы. Не то, чтобы он хотел... И все же было как-то особенно неприятно, что она считает подобную перспективу "ужасной". — Нет, нет постойте, вы не… Ну вот. Жалость. Он передернул плечами, словно скинул вязкую пелену чужих чувств. — Нет нужды. Вам не стоит оправдываться. Я привык, — он постарался сказать это равнодушно, чтобы она не дай бог не поняла, что с каждым разом боль все та же, просто глубже. — Стойте. Давайте сначала. Я не знала, что Тревор так к вам относится… — Тут нет ничего такого, чего бы мы не могли обсудить на родительском собрании. Очевидно, она поняла, что человеческим отношением его не пронять, и миссис МакКинни вновь превратилась в грозовое облачко, каким влетела несколько дней назад в его класс. — Мистер Симонет, а почему вы пришли? Почему не ответили на якобы мою записку, чтобы я сама пришла в школу? Он на секунду замялся: вопрос был щекотливым и неловким, впрочем, как и вся ситуация. Юджин не привык вести себя на равных с другими людьми. Открывать им свои мысли, самого себя. — Я… Я подумал, вы уже приходили в школу. И я вел себя в нашу первую встречу как… — Юджин замялся, пытаясь подобрать слово. — …Дурак? Он моргнул. Оскорбление? Нет. Он и сам хотел назвать себя подобным образом. К тому же ее чуть виноватая улыбка говорила о чем угодно, но только не о желании унизить. — Скотина. Подонок? Так лучше? Арлин рассмеялась и кивнула. Юджин сдержанно улыбнулся в ответ. Арлин замялась, видимо, не зная, как продолжить разговор, который получил столь неловкое начало. Юджин посмотрел себе под ноги. Пора уходить. Пусть эта встреча закончится вот так - на приятном. Не хотелось бы омрачать этот вечер неловкостью и лицемерными расшаркиваниями. — Я тут приготовила… — она запнулась, похоже, сомневаясь, стоит ли приглашать его на ужин и требуют ли того правила приличия. — Может, вы составите мне компанию? Он посмотрел ей в глаза, пытаясь понять мотивы подобного приглашения. Жалость? Желание найти подход к новому учителю сына? Чувство такта и воспитания? Словно чувствуя его колебания, миссис МакКинни тихо сказала: — Мне правда не с кем поговорить о Треворе. Как это у нее выходит, интересно? Вот так просто взять и показать какую-то свою саднящую сторону незнакомому, в общем, человеку, искренне говорить о чем-то личном? И как после этого отказать, когда перед тобой снимают броню и беззащитно ожидают ответного шага. Пожалуй, ему есть чему поучиться у этой женщины. — Значит, Тревор больше не разговаривает с вами? — Да. Он как будто сам по себе. — Как вы думаете, с чем это может быть связано? — Я не знаю, — Арлин опустила голову. Он понял: если и знает — не скажет. — Что ж. Вы просите меня о помощи, но на все мои вопросы отвечаете «не знаю». Боюсь, мне придется звать экстрасенсов или ворожить на кофейной гуще. — Вы что, всегда так разговариваете? — Ну… Да. — Вы учились в престижной школе? — Эм. Да. — Вам не надоело щелкать меня по носу, мистер я-здесь-самый-умный? Он улыбнулся. Ее правда. Хотя он мог поклясться, что не имел такого намерения, но и выходило действительно как-то уж очень напыщенно. — Его отец? — Он с нами не живет. — Тревор говорил, что вы не знаете, где он. Что это значит? — Это и значит. Уже год я не имею ни малейшего понятия, где находится этот сукин сын. — Юджин приподнял бровь. — Простите. В этот момент в дом вошла женщина и с порога стала отчитывать Арлин. Не вникая особо в суть препирательств, Юджин догадался, что это подруга миссис МакКинни и его нахождение в этом доме более нежелательно. — У тебя же договоренность — год никаких свиданий! — О, нет-нет, это не свидание. — Мы просто разговаривали. Одновременно произнесли он и Арлин. — Мы уже закончили. Я ухожу. Всего доброго, миссис МакКинни. Здоровья Тревору. — До свидания, мистер Симонет. Дверь закрылась за его спиной. Он чувствовал себя… Странно. Впервые ему было так спокойно и легко с другим человеком, да еще и противоположного пола. Улыбнувшись своим мыслям, он завел машину и поехал домой. Юджин по дороге заехал в кофейню, где варили вкусный кофе, и взял порцию на вынос. Он скользнул равнодушным взглядом по целующейся парочке, обосновавшиеся в темном закутке. Кому-то вечер готовил любовную прелюдию, а у него все было более предсказуемо — интересная книга, чашка кофе и теплое тяжелое одеяло. Его разбудил телефонный звонок. Юджин глянул на часы — стрелки перевалили за полночь. Тот, кто звонил, либо попал в беду, либо ничего не знал о правилах хорошего тона. — Да? — он не смог скрыть раздражения. — Мистер Симонет. Я попала в беду. Мне очень нужна ваша помощь. — Буду через семь минут, — он не стал расспрашивать у Арлин, что случилось, а быстро собрался и через семь минут действительно уже был у ее дома. — Простите, что напрягаю вас. Мне не у кого больше было попросить о помощи… — Все в порядке, не нужно, — перебил он. — … друзья все в отключке, — будто не слыша его, продолжила Арлин, — полиция предложила подождать трое суток, до Бонни я не дозвонилась, и… — фраза прервалась всхлипом. — Арлин, — он глянул на нее, не зная, сможет ли как-то помочь справиться с теми чувствами, что читались на ее заплаканном лице, — все в порядке. Не нужно. Расскажите лучше, что произошло. — Мы поругались. Я… Я ударила его, — Арлин в отчаянии закрыла лицо руками. Юджин промолчал. Значит, скорее всего, мальчик решил уехать из города. Нет смысла прочесывать улицы. Резко свернув, Юджин поехал к центральному автовокзалу. Стойки кассы, зал ожидания. Какой-то непонятный субъект, похоже, имел гнусные намерения относительно его ученика. Юджин, не раздумывая, оттащил без одной минуты педофила и от души ударил несколько раз по лицу. Полегчало. А после Юджин стоял у вокзальной стены и тихонько наблюдал трогательную сцену: мать, которая признает свои ошибки и просит за них прощения, и сын, которому сложно это принять, но Тревор все же находит в себе душевную щедрость, чтобы простить ее. Юджин наблюдал, как крепнет связь Арлин с Тревором. Сегодня он сумел сделать этот мир чуточку добрее. До дома миссис МакКинни они ехали в тишине. Тревор уснул. Юджин иногда поглядывал в зеркало заднего вида и то и дело встречался глазами с Арлин. Благодарность, светящаяся в них, смущала и одновременно согревала. Если бы кто-то спросил его, зачем и чего он ждал под окнами ее дома, после того, как подвез их, — он бы не смог ответить. Не только кому-то, но и даже себе самому. Через какое-то время она вышла на улицу и подошла к его машине. Он стоял у капота, не зная, что делать дальше. — Я… Я хотел убедиться, что все в порядке, — боже, он словно оправдывается. Идиот. — Все в порядке. Мистер Симонет, спа… — Пожалуйста, — перебил он. Ему неприятна была эта излишняя вежливость. Он хоть и не знал, чего ждал, но точно не этого. — Нет, подождите, я просто хотела сказать… — Не нужно, — он снова не дал ей договорить, — все в порядке, вы ничем мне не обязаны. — Да помолчите же вы, ради бога! — в сердцах воскликнула Арлин, удивив и себя, и его. — Я просто хотела поблагодарить вас. Искренне, от души. Вы ведь можете принять мою благодарность? — Конечно, — он смутился. — Спасибо, мистер Симонет, — и она улыбнулась ему. — Зовите меня Юджин, — вырвалось у него. — Если… Если вы не против, конечно. — Спасибо, Юджин. Может, вы… Хотели бы поужинать с нами? Не сейчас, а… Вообще. Когда-нибудь? — если бы в тот момент он меньше уделял внимания своему смятению, то заметил бы, что и она чувствует себя не в своей тарелке, делая шаг навстречу. — Спасибо, но… Нет. Не думаю, что это хорошая идея. — Да. Да, вы правы, конечно, — на секунду тень набежала на ее лицо, но она быстро прогнала непрошеное чувство уязвленной гордости и широко улыбнулась. — Доброй ночи, — теперь, когда разговор подошел к концу, Юджину не хотелось завершать этот вечер на такой ноте. Почему-то он ощущал себя, словно сделал что-то не так. — Доброй, — небрежно ответила она у двери и, не оборачиваясь, зашла в дом. Юджин остался один.