Shattered lives

Прошло несколько месяцев. Раз в неделю он стабильно звал ее на свидания, и она всегда соглашалась. Кажется, иногда Арлин даже переносила ради него рабочие смены. И эти несколько часов в неделю он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Живым. Вот и сегодня, сидя с ней за столиком, он просто слушал ее голос. Мелодичный, искренний, за которым ничего не пряталось. Недостаток воспитания? Может быть. Но именно это позволяло ему чувствовать себя рядом с ней в безопасности. Она не скрывалась за маской воспитанности или тактичности. Быть рядом с ней — это все, чего он хотел. Он не хотел думать о завтра, куда их все это может завести и что ждет эти отношения в будущем. Имело значение только то, что происходило здесь и сейчас. Это мгновение. — Юджин, я спросила, что ты об этом думаешь? — Арлин — прекрасная женщина — назвала его по имени и вырвала из потока собственных мыслей. По телу прошла волна мурашек. Он посмотрел на нее. Боже, как она прекрасна. — Ты ведь не слушал меня, да? Что тебя тревожит? — она коснулась его ладони, и он вздрогнул: осознанные прикосновения других людей обычно не несли для него ничего хорошего. Он посмотрел на ее узкую ладонь, лежащую поверх его. — Ничего. Ничего, правда. Можешь повторить? Обещаю, впредь я буду внимательнее, — он заговорщицки улыбнулся, словно заключая с ней сделку. Арлин рассмеялась и запрокинула голову. Он невольно скользнул взглядом по шее к ложбинке в ее декольте и сглотнул. Последние несколько свиданий он чувствовал себя неуютно. Тело активно реагировало на прекрасную, сексуальную женщину рядом. Его то обдавало жаром, и краска бросалась в лицо, то каждый волосок вставал дыбом от мурашек. И вот теперь, ощущая тепло ее руки, наблюдая, как легко и естественно она ведет себя рядом с ним, Юджин в очередной раз почувствовал прилив сильного желания. Хотя бы поцеловать эти тонкие пальчики. Ладонь. Место, где бьется пульс. Подняться к сгибу локтя, прижаться к тонкой шее. И целовать, целовать… Чувство благодарности, желания и восхищения сплелись в гремучую смесь. Юджин отдернул руку. — Арлин, уже поздно. Я расплачусь, — выдавил он. Голос подчинился не сразу. Юджин надеялся успокоиться за рулем, но куда там! Вокруг него, словно сговорившись, ехали один идиоты! Казалось, он никогда так цветасто и колоритно не ругался - ему даже не было стыдно. Почти. Сдерживать сейчас еще и гнев было выше его сил. Ну вот и все. Похоже, сегодняшняя пытка закончилась, дверь ее дома, и… — Хочешь зайти и… Остаться? — Я… Я не… — Пошли, — ее шепот перебил лихорадочно скачущие мысли и дал время, чтобы найти благовидный предлог для ухода. — Там же Тревор. Неудобно. Боже, как он хотел согласиться! Но это непозволительная роскошь, о которой он непременно пожалеет. В его жизни всегда было именно так: стоило только пойти на поводу у своих желаний, как они в конечном итоге приносили столько боли, что с трудом потом удавалось подняться с колен. — Он крепко спит, — первый аргумент разбит. "Оставь же мне хоть немного гордости, женщина!" — Я не хочу создавать тебе трудности. Слышал, Бонни упрекала тебя, что ты не соблюдаешь год целомудрия… — А, да. Действительно. Что ж, — по ее выражению лица Юджин видел, что она не поверила его словам. Поняла, что он ищет предлог для отказа. Ему сделалось неловко. Общество и Юджин Симонет словно поменялись местами. Он лукавит, лицемерит и скрывает свои чувства, а мир в лице этой невероятной смелой женщины открыт и дружелюбен перед ним. — Понимаешь, я не… Я не могу, — слова давались с трудом. Она непонимающе смотрела на него. — О... - секундное замешательство, - О, прости, — Арлин смущенно опустила глаза. Увидев ее сочувствующий взгляд чуть ниже своего ремня, Юджин понял, что она ошибочно трактовала его слова. Если бы брюки были чуть менее свободными, ему не потребовалось бы ничего опровергать. — Нет, нет! Не в том смысле, что я не могу, — он усмехнулся собственной тавтологии. — Просто… Это сложно. Я не… Она опускает голову. Секунда — и на него смотрит совсем иная женщина. Все та же доброжелательность, спокойствие, но все меняет равнодушие в ее глазах и даже какое-то... горькое понимание. — Понимаю. Я не привлекаю тебя в этом смысле, верно? Все в порядке, так случается. Ну уж нет, пусть лучше думает, что он импотент. Лучше пусть вскроет его броню слой за слоем, оголит самое израненное, только не думает так. — Нет, нет! — Тебе не нужно оправдываться, ведь это было понятно с самого начала, — она по-прежнему улыбалась, но он видел, что причинил Арлин боль. — Ты что... Ты правда думаешь, что причина в этом? Милая, как ты можешь так думать! — он поднял руку и впервые коснулся ее лица. И она не отстранилась, а прижалась щекой к его ладони и прикрыла глаза. — Ты невероятная, прекрасная, сексуальная! Если бы ты только знала!.. В ответ она поцеловала его ладонь. Он не смог сдержать дрожь, да что там — вообще сдержаться. Юджин нежно привлек ее к себе и, несмотря на затуманенный желанием рассудок, медленно наклонился, оставляя ей время отстраниться, если она пожелает. Но она сама подалась навстречу и прижалась губами к его губам, заглушая его стон — одна только мысль о том, что она не просто хотела, чтобы он ее поцеловал, она хотела поцеловать его сама, сводила Юджина с ума. Он вжался в ее тело, утопая в поцелуе и тех чувствах, что тот рождал. Не думая, что делает – развернулся и прижал Арлин к стене дома, продолжая исступленно целовать. Он чувствовал, как она льнет к нему и не менее жарко отвечает на поцелуй.... Инстинкт сработал, словно выстрел. Потеря контроля. Своего. Другого человека, которого он в принципе никогда не сможет контролировать. В голове не было мыслей, лишь голый инстинкт — бежать. Спасаться. Он вывернулся из ее объятий, растерянно оглянулся. В голове пульсировала мысль: бежать, бежать, бежать. Шаг, еще шаг. Прочь, скорее прочь от нее! +дрожащими руками завел машину и, взвизгнув покрышками, резко дал по газам. И только дома, когда за ним закрылась дверь, Юджин позволил себе спокойно выдохнуть. Он прислонился спиной к стене и опустился на пол. Сел. Схватился за голову руками. — Что я натворил? Как посмел допустить, чтобы все зашло так далеко? — он потянул себя за волосы. Юджин сделал глубокий вдох. Еще один. Поднялся. Надо успокоиться. Надо. Прийти. В себя. Хождение по комнате ничего не дало. Юджин шумно выдохнул и принялся за привычное занятие, которое всегда его выручало. Даже в самые черные дни монотонность, размеренность и красота безлюдных мест… Успокаивали. Возвращали чувство контроля. Куда разместить эти величественные горы в свете заходящего солнца? Решал только он. Только он. Прошло несколько часов. Он уже принялся за четвертый коллаж, когда в дверь постучали. — Да? Кто..? — не дождавшись окончания фразы, в квартиру ворвалась Арлин. В глазах боль, на лице решимость. — Я так не могу! Скажи прямо, как есть! Я недостаточно хороша для тебя? Не начитана, груба, веду себя слишком бескультурно? — Что? О чем ты? Твои обвинения неуместны! — если бы она только знала, что перечислила именно те черты характера, которые он так в ней ценил! — Не говори так со мной! — Почему? Я всегда так говорю. Слова — это все, что у меня есть. — Почему? Почему ты так считаешь? Ты считаешь себя уродом? Все дело в твоих шрамах? — сказав это, она пошла на него. Юджин попятился и прижался спиной к стене. — Да, — тихо ответил он. — Послушай, — она взяла его лицо в ладони, — что бы ты там себе ни напридумывал, для меня ты выглядишь нормальным. Я не вижу шрамов, я вижу мужчину! — А я вижу перед собой королеву, — сдавленно произнес он. — Отлично, спасибо! Так в чем же дело? — Я никогда… Никогда не заходил так далеко. — О, тебе страшно? Все в порядке, мне тоже! Меня тоже жизнь потрепала. Да, у меня нет этому физических подтверждений, как у тебя, но душа у меня тоже истерзана. И мне тоже очень страшно. Но желание заглушает страх, понимаешь? Я хочу быть с тобой, и страх отступает. Хотя я тоже все время его ощущаю. Услышать то, что она хочет его — его, калеку! — было слишком больно. — Нет! Ты не понимаешь! Не понимаешь, — он вырвался из ее объятий и стал нервно расхаживать по комнате. Набирал в легкие воздух, хотел что-то сказать, махал рукой и снова принимался раздраженно мерять комнату шагами. — Ты! Ты не знаешь меня! Вся моя жизнь подчинена правилам. Моим. Я знаю это. Я знаю, что произойдет завтра, послезавтра и через год. Я знаю, что то, что произойдет, зависит только от меня. Я могу это изменить в любой момент. Утром я встаю и завтракаю булочками, которые купил в пекарне внизу. Еду на машине и заезжаю в третью заправку по пути от дома. Моя жизнь только моя и я спокоен. Я в порядке. А если этого нет — нет и меня, понимаешь?! — Почему ты считаешь, что это все, что у тебя есть? — Потому что это все, что у меня есть! — Нет уж! Признай, что это все, что ты хочешь! — перебила его Арлин. — Да! Да, черт возьми, это все, чего я хочу! — Неправда! Она подошла и прижалась к его губам, не ведая, что тем самым подтверждает его правоту — жизнь перестала зависеть только от него и его решений. Теперь над его жизнью властны двое. Именно это его так и страшило — потеря контроля в важных для него вопросах. А жизнь сама по себе, определенно, относилась к таким. Юджин вырвался и отвернулся. — Тогда зачем все это, Юджин?! Эти ужины, кафе, ухаживания? Я неделями гадала, почему ты не делаешь следующего шага. Думала, дело во мне — такая простота и деревенщина, как я, не может привлекать такого интеллектуала, как ты. Сгорала от стыда за свои желания, которые уж точно выходили за рамки формата «дружбы», — на этих словах он стиснул зубы, но не повернулся, — и думала, что тебе это не надо. Что я ошибочно трактую происходящее. Вижу то, чего нет. И вот теперь ты даешь мне понять, что тоже питаешь ко мне чувства, но идти дальше ты, похоже, и не собирался, верно? — Я не собирался вообще в это заходить, — очень тихо произнес он. — Волшебно! Феерично, дорогой профессор. Смотри, я уже начинаю говорить прямо как ты. Скоро, видимо, и я окажусь в ситуации, где слова останутся единственным моим богатством. У меня только один вопрос, Юджин. Какого черта ты это затеял? Втянул меня… Во все это? Я не заказывала этой влюбленности! Что прикажешь с ней теперь делать?! Он повернулся к ней. Встретился взглядом. Повисло молчание. По щеке Арлин скатилась слеза. — У тебя нет ответов, верно? И искать ты их не собирался, — она махнула рукой в сторону его коллажей. — Хорошо, Юджин. Я больше тебя не побеспокою. Я уйду. И ты будешь жалеть об этом решении каждую ночь, ворочаясь в постели и зная, что и я также лежу без сна и думаю о тебе. Но твоя трусость не позволит тебе исправить собственную ошибку. А когда-нибудь я проснусь утром и пойму… — голос Арлин предательски дрогнул, она перевела дыхание, — ... что больше не хочу быть с тобой. Хлопнула дверь. Юджин прикрыл глаза и медленно осел на пол.