Shattered lives

Дни тянулись так медленно. И вроде все было как прежде, но теперь он знал, что могло быть и по-другому. По-другому с самого начала, если бы… Все было в точности так, как она предсказала. Но он мучился не только ночью, а и днем. В голове то и дело звучал ее голос. Обрывки слов, ее боли, слез и разочарования в нем. "…Я недостаточно привлекательна для тебя?!" "…Что тебя гложет?.." "…Что мне теперь делать со своей влюбленностью?!." "…Я вижу в тебе мужчину…" Забота. Нежность. Смех. Счастье. Всего этого больше не было в его жизни. Не сказать, что оно было и раньше, до встречи с Арлин, но раньше он хотя бы не знал каково это. Ворочаясь ночью в постели, он вспоминал ее слова, и это окончательно прогоняло остатки сна. В одну из таких ночей он вдруг подумал — а хочет ли она еще быть с ним? Или Арлин уже прожила тот самый день и спокойно вычеркнула его из своей жизни? Будет ли она рада ему, если он найдет в себе силы, или?.. Юджин перевернулся на другой бок. Боже, конечно, «или». Он отверг ее, можно сказать обманул. Предал. В ту ночь это слово вдруг набатом отозвалось в голове. Предал. Юджин вскочил, натянул куртку прямо на пижаму и, не дав себе времени на раздумья, завел машину. В ее доме, несмотря на позднее время, горел свет. Он подошел и услышал мужской развязный голос: — Ну давай, детка, ты же сама позвала меня! — Убирайся, Пол! — Ах, строптивицу включила? Ничего, так я даже больше люблю. Давай, дай мне отпор, крошка. Покажи зубки, арррр! Звук удара. Юджин не стал ждать развязки сцены, невольным свидетелем которой стал. Распахнув дверь балкона спальни и в два прыжка достигнув эпицентра происходящего, он грубо оттащил пьяное нечто от Арлин. По коже прошел мороз — одежда женщины была разорвана, грудь оголена, на шее пестрели синяки. Она сразу же свернулась калачиком на кровати, не обращая внимание на то, что происходило вокруг (Юджин вырубил несостоявшегося насильника, связал руки бечевкой и оттащил на газон). "Неужели я опоздал?" — с ужасом подумал он. — Арлин, милая. Ты в порядке? Она подняла на него расфокусированный взгляд. Моргнула. — Юджин? Это правда ты? — Да, я, — он накинул ей на плечи свою куртку. Арлин закрыла глаза. Но стоило ему попытаться встать — крепко схватила за пальцы. — Пожалуйста, не уходи. — Я не уйду, Арлин. Я не уйду, — тише повторил он. Всю ночь Юджин так и просидел на ее кровати, держа Арлин за руку. А утром тихонько поцеловав в лоб и отправился на работу. Грядущий день больше не пугал своей тягучестью. Теперь в его жизни была своеобразная непредсказуемость, возможность, всего лишь крохотная возможность счастья. Но главное — в его жизни теперь была Арлин. Он втянул воздух полной грудью и различил как минимум шесть запахов этого утра. *** В тот же день после уроков Юджин заехал домой, переоделся, быстро принял душ и поехал к любимой. Он не знал, как она отреагирует на его знаки внимания, на него самого, но Юджина это больше не пугало. Да, он не мог контролировать ее реакции и чувства. Но кто сказал, что это плохо? В радостном предвкушении он постучал в дверь. Открыла Арлин, и лицо ее озарила мягкая улыбка. — Ты вернулся. — Ну… Да, — он переступил с ноги на ногу. — Могу я войти? — О. Да, конечно, заходи, — она посторонилась и пропустила его вперед. Проходя мимо Арлин, Юджин почувствовал ее духи и глубже вдохнул запах. Ее запах. — Ты поборол своего дракона? — она снова ему улыбнулась. — Похоже, для этого мне пришлось сразиться с твоим, — в тон ей ответил Юджин и иронично приподнял бровь. — Ах, это… Да. Знаешь ли, попытка выкинуть из головы одного препода. — И как, удачно? — Да вот, как видишь… — Арлин неопределенно пожала плечами. Словно чувствуя его напряжение, протянула руку. Помедлив, Юджин бережно коснулся ее ладони. — Юджин, мне жаль. Все, что я наговорила в нашу последнюю встречу… — Не надо, Арлин. Ты была искренна, как и всегда. И за это не надо извиняться. Это то, что привлекает меня в тебе. Ну, кроме всего прочего. — Всего прочего? Он вздохнул и привлек ее к себе. — Я тот, кто должен извиняться. Жизнь действительно не баловала меня, Арлин. Но ты… Не знаю, чем заслужил такое сокровище. Вернее, я знаю, что ничем тебя не заслужил, но сделаю все, чтобы ты об этом никогда не догадалась. Он медленно, по-прежнему давая ей возможность отстраниться, наклонился и прижался губами к ее губам. В этот раз она встретила его на полпути. Прервав поцелуй, он прошептал в ее волосы: — Я не смогу это остановить, ты понимаешь, Арлин? Я словно падаю в темный черный колодец. — Я падаю в него вместе с тобой, Юджин, — нежно произнесла она и снова прижалась к нему губами. От этих слов и ее действий, тело Юджина точно окаменело. Она положила руку ему на грудь и наверняка услышала, как сильно колотится его сердце. Арлин прижалась ухом к тому месту, где только что была ее ладонь. — Ты готов зайти дальше? В ответ он только кивнул и стиснул ее в объятиях. Подняв к нему лицо, Арлин снова потянулась за поцелуем. В этот раз поцелуй был отчаянный, совсем не нежный или ласковый, а голодный, грубый, терзающий. Но она отвечала мягко и неторопливо, снимала спазм мышц спины заботливыми прикосновениями. Арлин коснулась первой пуговицы его рубашки, и он затаил дыхание. Но она не остановилась. И не стала ждать, когда он ее остановит. Он боялся подобного момента всю свою жизнь. И будь его воля, оставил бы рубашку, не стал бы оголять свое уродство. В конце концов, чтобы заниматься любовью, полностью раздеваться вовсе не обязательно. Но она хотела видеть его. Узнать. И он не мог этому противиться. А больше всего Юджин боялся увидеть в ее глазах столь привычные для него чувства — отвращение, страх, жалость. Арлин замерла, а затем, тяжело вздохнув, коснулась ладонью обезображенной кожи. От этого прикосновения он вздрогнул. — Больно? — она пугливо отдернула пальцы. Не в силах говорить, Юджин лишь покачал головой и вернул ее руку себе на грудь. Никто и никогда не касался его здесь. Не хотел касаться. Не хотел его самого. Казалось, это было слишком, но когда она поцеловала исполосованную рубцовой тканью кожу и прошептала: — Каким же храбрым нужно быть, чтобы выжить. Жить, когда внутри… Из его горла вырвался сдавленный стон. Он накинулся на нее с поцелуями, не дав договорить. Прижал к стене. — Ты. Я не смогу отпустить тебя. Ты понимаешь это, Арлин? Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Она крепче прижалась к нему и потерлась щекой об изуродованную грудь. Помня, что для него это впервые, Арлин старалась смягчать его резкие в своем голоде порывы. А когда все закончилось, они так и заснули, переплетясь руками, ногами, телами и, казалось, даже душами.