Датский синдром

Вот так выглядят в этом фике данные персонажи. Ларс: http://s1.jrnl.ie/media/2013/01/sadsongs-2.jpg Дэйв:http://s1.ipicture.ru/uploads/20130422/bcHTCYgW.jpg Ларс со стоном открыл глаза и никак не мог осознать, что с ним не так... Затылок болезненно саднило, и он казался каким-то онемевшим. Так же он себя чувствовал, когда вывалился из фургона МакГовни прямо на дорогу. Наутро голова болела точно также, потом оказалось, что у него сотрясение. Как и сейчас, наверное, потому что голова болела ужасно. Руки почему-то тоже болели... вскоре выяснилось, что они у него за спиной, а левое плечо ощутимо упирается в пол. И судя по тому, что он не может ими пошевелить - они связаны. Ларсу стало жутко... он валяется на полу со связанными руками и не помнит, как это вообще случилось! Единственное, что хоть немного успокаивало - он находился у себя в студии, судя по обстановке. Свой подвал и маленькую простую студию он ни с чем не перепутает! Вон там, на комоде, даже чашка с недопитым чаем стоит, это он её туда поставил вчера, да и забыл. Что могло произойти?.. Драммер изо всех сил напряг память и отчётливо вспомнил и церемонию, и банкет, и то, как приехал домой... потом он принял душ, переоделся и пошёл на кухню... дальше всё путалось... кажется, кто-то ударил его по голове. Ларс не понимал, что за хренотень происходит, но решил, что раз уж он здесь один валяется, то надо попытаться высвободиться и сделать что-нибудь... вызвать полицию например. Благо телефон совсем рядом, прямо над микшерским пультом! Драммер начал извиваться, пытаясь подползти поближе к стене, чтобы использовать её в качестве опоры и попробовать подняться. Прежде, чем ему, наконец, удалось неловко встать, он дважды приложился об пол, сначала копчиком, потом коленями. Комната прокрутилась пару раз и замерла. Ларсу тоже удалось стабилизироваться и не крениться на спину. Если он сейчас завалится, то непременно сломает запястья. Поэтому он осторожно двинулся вдоль стены. Всё, что ему нужно - разорвать проклятый скотч, который плотно склеил его руки. *** У Дэйва в голове не было ни одной мысли. Потолок плыл перед глазами, и от этого становилось так хорошо… Он чувствовал заполненность, перенасыщенность. А потом различил далекий шорох и шум, которые накренившееся сознание лениво отодвинуло в сторону. Перерыв был большим, поэтому так долбануло. Дом его по-настоящему впечатлил, как и количество наград, развешанных на стенах или совершенно позёрски выставленных на всеобщее обозрение в стеклянном шкафчике в углу. Сначала Дэйв решил игнорировать их, но надолго его не хватило, поэтому он решил перевести взгляд на что-нибудь ещё. Повсюду была кожа и красное дерево. И сразу же вспомнилось, как ещё в детстве ему нравилось взламывать замки на дверях соседей и представлять, что они с мамой переехали и начали новую жизнь. Дэйв расположился на роскошном диване Ульриха и разложил наркоту на небольшие горки. Как раньше.Как он любил. Теперь ему было комфортно. Вот что сможет надолго поддержать его силы и решимость. Диван недовольно скрипнул, когда Дэйв устроился поудобнее, запечатлев на его светлом сидении отпечаток ботинка. Отсюда ему открывался вид на офигенную стерео-систему и бар, которым он позже непременно займётся. Со стороны студии снова донёсся шорох, и Мастейн заставил себя встать, опираясь кулаком о мягкую обивку дивана. Крыса шуршит. *** Ульрих лихорадочно окинул комнату взглядом и на глаза попались только довольно острые, угловатые ручки шкафа. Ларс поспешил к нему и, встав спиной, начал ожесточённо бить по выпирающим железкам связанными запястьями, пытаясь найти место, где лента легче всего порвётся. *** Дэйву пришлось держаться за стену, спускаясь по слишком крутой лестнице. Ладонь приятно холодила каменная поверхность, покрытая нежно-бирюзовой краской. Домашнюю студию Ларса назвать подвалом язык не поворачивался, хотя там всё довольно аскетично. Гитарист долго возился с выключателем, и наконец небольшой коридор перед самой студией залил мягкий свет, который по глазам бил не так больно, как тот что в гостиной. *** У Ларса добрых минут пятнадцать ушло на то, чтобы разорвать проклятые путы. Он даже успел вспотеть, а кожа на руках и вовсе должна была покрыть синяками, но наконец-то скотч поддался и Ларс, победно выдохнув, метнулся к телефону, однако не успел он потянуться к трубке, как дверной проём заполнила фигура, кинув длинную тень через всю комнату. *** На пару секунд Дэйву показалось, что он выпал из реальности. Он просто стоял, оперившись о дверной косяк, и все никак не мог врубиться, почему это Ларс разгуливает по комнате и как он так быстро очухался? *** Датчанин почувствовал, как в нос ударил запах алкоголя, исходящий от непрошенного гостя, и переменился в лице, узнав этого человека. Рыжие волосы позади подсвечивала лампа, из-за чего они казались более пушистыми и золотистыми, а потемневшие, кофейного цвета глаза выражали такую откровенную ненависть, что Ульрих забыл дышать. Он прекрасно осознавал, что это Дэйв, что они виделись вчера на премии и даже обмолвились парой сло с его басистом, но... В этих глазах было столько ярости, а губы кривились в таком отвращении, что мороз пробирал по коже. В мозгу стучала лишь одна мысль - бежать! Ларс знал, на что способен пьяный и злой Мастейн... хотя, судя по тому, что он очнулся у себя в подвале со связанными руками, он не достаточно ясно представлял себе раньше границы его неадекватности. Он молниеносно кинулся к телефону, успев набрать "91…", но буквально в то же мгновение, с почти животным рычанием, Дэйв кинулся к нему. *** Сообразительный засранец. — Иди нахрен, Мастейн! Пусти меня! Какого хера тебе надо?! Ульрих назойливо кричал и пытался вырваться, на что Дэйв хищно улыбнулся и заломил его руки за спину. Тонкие запястья легко уместились бы даже в одной ладони, не будь он таким вертлявым. Так что пришлось помучиться. — Ты больной сукин сын, Мастейн! Пусти меня!!! Справится с драммером, когда он в сознании, оказалось труднее, чем можно было предположить. Ларс цепкий, но явное преимущество Дэйва было в силе. Он уткнулся Ларсу в затылок, одной рукой продолжая удерживать запястья барабанщика, второй зажимая рот, чтобы оборвать поток проклятий, которые сыпались из Ларса. Теперь из-под ладони слышалось лишь грозное мычание. — Я всегда был сильней, помнишь? Всегда … —протянул Дэйв, наслаждаясь ощущением. Как же давно ему хотелось это сделать… Он испытывал почти физическое возбуждение, навеянное скорее кокаином и близостью сопротивляющегося тела. Нечто подобное испытывают, наверное, хищники, получая неземное наслаждения, растерзывая поверженную жертву. Ларс собрал все силы, пытаясь высвободится, и Дэйв, чувствуя это, ждал, когда он выбьется из сил и перестанет трепыхаться. Если вот так прижаться к нему, то можно почувствовать, как каждая мышца на спине напряжена, как отчаянно двигаются острые лопатки. Его дурманил запах… от футболки Ларса пахло мылом и потом. Дэйв глубоко вдохнул эту, как ему казалось, удивительную смесь и услышал сдавленный стон Ларса. С высоты его роста ему прекрасно было видно, что взгляд у драммера сделался диким, а на лбу проступили мелкие биссеринки пота. Мастейну доставляло удовольствие видеть его загнанность. Уж ему-то было известно не понаслышке, что Ульрих храбрый только на людях, а чуть чего его болтливую задницу всегда выручал Хэтфилд. — Все серьезно, Ларс. Джеймса тут нет, никто тебя не спасет. Ларс замер, от холодного, ядовитого голоса и явного удовольствия, которое в нём звучало, у него волосы на затылке зашевелились. Да Мастейн просто чокнулся! Он честно пытался вывернуться, но уже потратил на это слишком много сил, так что ничего не оставалось, кроме как умудриться вцепиться зубами в руку гитариста. Дэйв, который в этот момент озирался по сторонам в поисках скотча (он несколько часов назад бросил его где-то здесь), с сожалением отдёрнул руку. На ладони отчётливо виднелись следы зубов и немного проступившей крови. Ульрих воспользовался заминкой и уже было дёрнулся к двери, но Дэйв не позволил ему ступить и пару шагов, он схватил его и наотмашь ударил по лицу, так что голова датчанина дернулась в сторону. Это закрытая вечеринка для двоих, никто больше не должен получить приглашение или покинуть её раньше времени. Ларс вскрикнул, когда вокалист новь начал перематывать его покрасневшие запястья, которые нестерпимо ныли, обещая уродливые кровоподтёки. Дэйв оторвал зубами полоску ленты и наклеил ее на рот Ларса. — Я ненавижу твое детское лицо,— с отвращение пробормотал Дэйв и пихнул его на пол. Ларс с глухим стуком и приглушённым, болезненным вскриком повалился на бок. Мастейн пристально посмотрел в глаза барабанщику, но не нашёл там того, чего так страстно желал. Там не было никакого намека на страх, только боль и злые слезы. Это просто приводило в ярость. Ульрих портил весь кайф. Он его не боялся. ***